Воспоминания полковника Л.Л. Писарева

14 Сен
2017

Воспоминания полковника Добровольческой армии Л. Л. Писарева о взятии чеченских аулов Алхан-Юрт, Цацанг-Юрт в марте 1919 г.
г. Прага 28 июня 1925 г.

Операции против Чечни. Март и апрель 1919 г.
Усмирение мятежа Чечни. Март и апрель 1919 г.
После боев в районе Георгиевска Терской области части 1-й конной дивизии продолжали движение вглубь Терской области по линии железной дороги Минеральные Воды – Грозный, а 2-я конно-горная батарея, входившая в состав дивизии, была оставлена в г. Георгиевске. Батарее дан был срок в полтора месяца, за который она должна была перевооружиться – перейти от горных орудий 1909 г. к легким пушкам образца 1902 г. и, кроме того, заменить офицерский состав солдатами .
Официально приказом по Добрармии штат батареи был определен в 14 офицеров, на самом деле в батарее было оставлено больше; весь офицерский состав, не вошедший в штаты батареи, был откомандирован в переменный состав Армавирской офицерской артиллерийской школы, а батарея получила укомплектование из мобилизованных крестьян Ставропольской губернии.
В указанный период вся Терская область до Владикавказа включительно носила яркие следы большевистского владычества, в области свирепствовала эпидемия сыпного тифа и особенно сильно была поражена эпидемией зона, прилегающая к линии железной дороги.
В начале нашего движения в область все железнодорожные станции, вагоны были заполнены больными и нередко и мертвыми красноармейцами; недостаток санитарных средств сильно способствовал распространению заразы, которая перебросилась и на части Добрармии. Насколько сильно были заражены как железнодорожные станции, так и подвижной состав – вагоны, может служить яркой иллюстрацией следующий факт: за два месяца пребывания батареи в Георгиевске ни одна командировка офицера или солдата не обошлась благополучно. Прибывший из командировки, как правило, считался неблагополучным и через некоторое время действительно заболевал. Батарея, укомплектованная в г. Георгиевске до полных штатов, в конце февраля выступая в Грозный, имела 50 % штатного состава; все остальные были больные и лежали по госпиталям. Местные госпитали, бедные медикаментами и персоналом, представляли печальный вид и больше напоминали не места лечебных учреждений, а дома изоляции больных. Все попадавшие в госпиталя или умирали, или по выздоровлении получали дополнительный отпуск, и возвращений в батальон не было. При таких обстоятельствах, имея 50 % штатного состава, батарея выступила в конце февраля в г. Грозный на присоединение к дивизии. По дороге было получено приказание выгрузиться батарее на станции Ермоловской и расположиться квартирами в станции того же наименования. С прибытием в Ермоловскую батарея была вновь укомплектована до полных штатов из мобилизованных крестьян Терской области, и недели три шли усиленные занятия по приведению батареи в боеспособную единицу.
К этому времени в районе г. Грозного были сосредоточены части 1-й конной дивизии; бригада или дивизия, точно не помню, Терского казачьего войска; 7-й кубанский пластунский батальон; Терский пластунский батальон. Артиллерию отряда составляли: 2-я и 3-я конные батареи 1-го конного артиллерийского дивизиона, отдельная конно-горная батарея, Терская конная батарея и гаубичная батарея, 48 линейных гаубиц. Все эти части, объединенные под общим командованием начальника 1-й конной дивизии генерала Шатилова, предназначались для операций против Чечни.
Что представляло собой движение Чечни, сказать трудно. В Грозном мне приходилось разговаривать с интеллигентными чеченцами, которые на поставленные вопросы, что такое чеченское движение, давали следующие ответы:
«Движение чеченцев нельзя рассматривать как явление большевизма, ибо чеченцы, будучи магометанами сунитского толка, по всей своей природе враждебны атеистическому коммунизму. Существуют ли среди чеченцев сепаратистские тенденции в узком смысле этого слова? Тоже мало вариантов. Старое русское правительство, несмотря на все грехи прошлого чеченского народа – почти двадцать лет упорной борьбы под водительством Шамиля и в позднейшее время, все знаменитые коварные разбойники выродыши из Чечни – Зилим-Хан и другие, относилось к чеченскому народу терпимо. Нам широко были открыты двери средней и высшей школы, мы могли служить в армии; мы пользовались всеми правами русского гражданина и, кроме того, были свободны от самого тяжелого налога – налога крови, – мы не несли воинской повинности. Современное явление в Чечне необходимо рассматривать как детонацию на явления во всей России. Кругом война… Чеченский народ – по духу воинственный, склонный к жизни абрека, живущий в атмосфере сильных ощущений, это, безусловно, играет роль в современных явлениях жизни чеченского народа; но необходимо добавить, что тут имеет значение и старый длительный спор чеченцев с терцами».
На мой вопрос, как они смотрят на события будущего: может ли усмирение Чечни принять формы длительной малой войны, – большинство загадочно покачивали головами и говорили: «Все зависит от Вас, господ, кто поведет дело…»
По географическому положению Чечня разделяется на большую Чечню – возвышенную и малую – низменную. Население Чечни, по словам самих чеченцев, немногим превосходит 200 000 душ. Отличительной чертой чеченцев служит: высокий рост, хорошее сложение; будучи одарены богатым воображением, чеченцы, как большинство восточных народов, впечатлительны. Их положительная черта – храбрость и выносливость, отрицательная – коварство, вороватость; идеал чеченца – грабеж, и они действительно были поставщиками самых знаменитых кавказских разбойников. Главное занятие чеченцев – скотоводство, но последнее время стало распространяться земледелие и садоводство. Юридический строй – обычные черты родового строя, чеченцы консервативные, у них до настоящих дней существовала кровавая месть. Все чеченцы мусульмане сунитского толка; религиозный культ доведен до высокой степени и в некоторых случаях переходит в слепой фанатизм.
Река Сунжа служит как бы границей между станицами терских казаков, которые тянутся по левому берегу реки, и аулами чеченцев – по правому берегу. Шайки чеченцев, в большинстве отлично вооруженные, нападали на линию терских станиц, чем нарушали нормальную жизнь края; кроме того, они рвали железнодорожное сообщение, разрушая полотно железной дороги или делая нападение на поезда Пограничные станицы терцев вели полувоенный образ жизни, выставляя день и ночь сторожевые посты, то же происходит и со стороны чеченцев. Некоторые терские станицы подвергались организованному нападению чеченцев, а другие были совершенно разрушены, как, например, станица Кахнуровская.
К моменту нашего прибытия в Ермоловскую настроение казаков-терцев было определенно противоболыпевистское, все были рады избавлению от советского рая и нам, представителям Добрармии, оказывались в станице знаки внимания. Новое терское правительство объявило мобилизацию казаков, которая проходила гладко – казаки охотно шли в войска.
Примерно в средних числах марта начальник 1-й конной дивизии атаковал аул Гойты, но неудачно. Чеченцы оказали упорное сопротивление, и дивизия отошла в г. Грозный. Подробности этой операции описывать не буду, ибо лично в ней не участвовал. 2-я батарея находилась в станице Ермоловской и спешно заканчивала обучение личного состава. Через несколько дней генерал Шатилов был ранен на рекогносцировке, и временно дивизию принял полковник Пушкин. Полковник Пушкин повторил маневр генерала Шатилова и также неудачно, сам полковник Пушкин в этот день был убит. В операции полковника Пушкина мне тоже не пришлось лично участвовать и посему и воздержусь от ее изложения. После неудачи полковника Пушкина 1-ю конную дивизию принимает генерал-майор Аленич – бывший гвардеец, а всю войсковую группу – генерал-майор Генерального штаба Драценко .
Первые же бои с чеченцами показали, что последние – серьезный противник. У чеченцев было много оружия – винтовки , которые они отбирали у эшелонов, возвращавшихся с турецкого фронта. Характерной особенностью борьбы был их партизанский характер: чеченцы были у себя дома, знали каждый куст, каждую тропу, каждую складку местности; отлично владели оружием, храбро дрались и, главное, защищали свои насиженные углы. Как большинство восточных народов, чеченцы жили воображением, а отсюда малейший успех с их стороны окрылял их надежды, но и сильный удар по этому воображению мог привести к скорым и положительным результатам. Главной штаб-квартирой чеченского мятежа были аулы Шали и Ведено, откуда и шли директивы, и там же находился скрывавшийся от белых комиссар Гикало .
Незадолго перед первой операцией генерала Дроценко в аул Алхан-Юрт, жизнь которого можно было наблюдать из станицы Ермоловской в бинокль, приезжал Гикало. На площади аула были видны красные и зеленые флаги и собравшаяся громадная толпа чеченцев. Этот случай весьма показателен, он характеризует чеченцев не только как добрых мусульман, глубоко чтущих истины Корана, но и способных митинговать под красными флагами и слушать речи представителя безбожного Интернационала. Во второй половине марта в станицу Ермоловскую начали сосредотачиваться части отряда для операции против аула Алхан-Юрт. Вся операция, проведенная генералом Дроценко, носила характер карательной экспедиции, она ставила целью показать чеченцам нашу силу и разрушением нескольких аулов доказать им, что с нами не шутят, и говорить языком жесткой действительности.
Метод борьбы и тактика чеченцев мне живо напомнили приемы курдов в Персидском Азербайджане в 1912-1913 гг. По-моему, и в психологии этих двух народностей очень много общего: та же склонность к праздности, молодечеству, любовь к коню и оружию делает сильно их похожими друг на друга. Персидские курды прекрасно стреляли из современной винтовки с пистолетным прицелом и плохо владели ружьем на больших дистанциях, не умея пользоваться прицелом.
Чеченцы в этом отношении находились в более благоприятных условиях, ибо среди них были готовые, отлично обученные и обстрелянные в битвах вечной войны кадры – в лице конного чеченского полка Туземной дивизии. Отлично зная местность, благоприятную для скрытых передвижений (равнины Чечни все покрыты густым кустарником, свободно закрывающим всадника), внезапность нападений и засад; чеченцы применяли тактику небольших конных групп, которые, используя коня для быстроты передвижений на поле боя, будучи разбросанными в разных направлениях, но находящихся между собой в живой связи; проникнутых жаждой победы, безусловно, представляли серьезных противников, ибо дрались отчаянно, особенно при обороне.
При таких условиях задача командующего небольшой войсковой группы, имея перед собой воинственное племя, готовое защищать каждый куст своей земли, сильно осложнялась и требовала какого-то продуманного и строго разработанного плана.
Все вышеизложенное делает ясным, что конная атака любой массы не достигала цели, ибо она не имела своих объектов; здесь трудно было полагаться и на такой, казалось бы, верный фактор победы, как число штыков , количество и мощность артиллерии, ибо и в данном случае живая сила и техническое могущество отряда могли бить в пустое пространство.
Чеченцы имели тыл – равнину, а дальше – горы. Операция начинается весной, а следовательно, противник уже имеет пастбища, имея же главным средством своего существования скот – молочные продукты, он свободно мог открыть партизанскую войну, отправив весь свой скарб, семью и скот в свой тыл.
При таких обстоятельствах, при наличии даже сильнейшего отряда, превосходящего силы генерала Драценко в несколько раз, правильная операция по всем методам современной тактики в лучшем случае могла привести к затяжной малой войне, которая могла только ожесточить чеченцев. Вторжение наших войск в самую Чечню, оставляя целыми взятые аулы, было бы равносильно удару бича в пространстве. Чечня не имела крупных экономических или стратегических пунктов, занятие которых могло бы отразиться на жизни чеченцев. Наступающие войска не встретили бы крупных тактических объектов, чтобы на поле боя достигнуть желаемых решительных результатов. Атакующий всюду встречает подвижные засады, меткие пули и гибкую линию конных боевых групп, проникнутых фанатизмом и готовых умереть. Постоянное напряжение, фронт на все 360° – вот что могло ожидать отряд в таких условиях; при дальнейшем продвижении командование должно было выделить солидные гарнизоны для защиты своих коммуникаций и т. д.
Подобную роскошь не мог допустить генерал Драценко, ибо он не располагал для этого достаточными силами и, главное, временем. Войска крайне нужны были на севере – в Донской области и на Царицынском направлении. Все эти данные, по моему мнению, и были взяты за основание командованием. Генерал Драценко принимает решение, на первый взгляд, очень суровое, но если в него вдуматься, то оно окажется бесконечно гуманным относительно других возможных планов. Генерал Драценко решает взять первую линию чеченских аулов по р. Сунже и сравнять их с землей, другими словами, он решает сильно ударить по воображению чеченцев и показать последним, что с нами не шутят. Он учитывает силу психологического фактора: короткий, сильный удар, уничтожение ряда аулов и отход в исходное положение. После чего предложение войти в переговоры, в случае неудачи переговоров повторить маневр, с той же силой и темпами со второй линией аулов.
Чеченские аулы довольно благоустроенные, на 40 % постройки европейского типа, и перспектива остаться жилыми аулами без крыш, безусловно, пугала чеченцев больше, чем самый отчаянный бой. По моему глубокому убеждению, никакие потоки крови не заставили бы чеченцев сложить оружие; только хорошо продуманный и решительно проведенный план генерала Драценко привел к блестящим и быстрым результатам. Бесконечные жертвы людьми и средствами как с нашей, так и чеченской стороны в тысячу раз обошлись бы дороже, чем разрушенные три-четыре чеченских аула. Полагаю, что здесь сильно помогла и дипломатическая работа органов командования, которая мне, как строевому офицеру, далекому от этой деятельности, была неизвестна, но осязаема на факторе самой борьбы.
Среди чеченского народа, в массе низов, настроенных анархически, было, безусловно, много сторонников государственного начала; последние в главном командовании Добрармии видели носителя этого начала, и, будучи в глубине души хотя бы в силу своих религиозных убеждений противниками большевизма, они вносили известный диссонанс в общую гармонию борьбы чеченцев. Среди аулов были и такие, которые в большинстве своих обитателей были против войны с Добрармией. Широкой солидарности между чеченцами, по моему мнению, не было; вначале, проявляя непокорность, не желая исполнять требований командования – вернуться к мирному труду, прекратить разбой, чеченцы при операции войсковой группы Драценко не проявляли почти солидарности – всей массой идти на выручку соседа. В этом я вижу не страх чеченцев перед борьбой, а разумную дипломатию органов командования. По моему мнению, чеченцы, как и все восточные народы, презирают слабость и глубоко уважают силу. Малейшее проявление слабости в их глазах может испортить все планы, хотя бы с очевидностью проводимые в их пользу; это особенно мне ярко удалось наблюдать за два года пребывания в Персии, под курдами. Излишняя строгость иногда не повредит и не сделает курда, чеченца вашими врагами, наоборот, она возвысит вас в его глазах, а при известной тактичности может привязать к вам его и сделать верным и преданным человеком. Припоминая все подробности операции генерала Драценко, я полагаю, что при их разработке и решении была именно учтена психологическая сторона дела, которая в данном случае, безусловно, играла первенствующую роль.
Результаты операции говорят сами за себя: в две с половиной недели при незначительных потерях и силах отряда Чечня была усмирена, мало того, чеченский народ обязался выставить в ряды Добрармии чеченский конный полк. Имя генерала Драценко произносилось чеченцами с уважением, с примесью страха, и до конца борьбы Добрармии цветущий край получил мир и порядок.
Закончив описание обстановки, я перехожу к первой операции против аула Алхан-Юрт. В двадцатых числах марта, точно числа не помню, в станицу Ермоловскую сосредоточены два пластунских батальона, части 1-й конной дивизии и пять батарей, из которых три конных. Одна конно-горная и одна гаубичная. Цель операции – на следующий день атаковать аул Алхан-Юрт. В исполнение задачи с наступлением темноты рабочие команды от пластунских батальонов должны привести в порядок мост у Ермоловской с расчетом, чтоб он мог поднять легкую батарею. С рассветом следующего дня кубанский пластунский батальон переправляется по мосту на правый берег р. Сунжи и атакует северо-западную часть аула. Терский пластунский батальон наступает восточнее кубанцев и атакует северо-восточную часть аула. Разграничительной линией для наступающих батальонов служит ручей, впадающий в Сунжу с чеченской стороны.
Артиллерия: три легких и гаубичная батареи занимают позиции на левом берегу Сунжи к востоку от станицы Ермоловской: конно-горная батарея придается кубанскому пластунскому батальону и одновременно с ним переправляется на правый берег р. Сунжи.
Конница бродами переправляется на правый берег и обеспечивает операцию: с юго-востока от аула Гойты и с юго-запада от аулов Гехи и Валерик; ей же поставлена задача совершенно отрезать сообщение аула Алхан-Юрт с тылом.
В резерве командующего оставались терцы, какой силы – не помню. Позицию чеченцев, сильно расчлененную в глубину, можно разделить на передовую, вынесенную перед аулом версты на полторы-две и главную – опушка аула. Передовая позиция представляла линию постов, сильно разомкнутую и отлично примененную к местности. Главная позиция – аул, представляющий в плане вид разностороннего треугольника, большая сторона которого была обращена в сторону нашей атаки, а вершина – в тыл. Впадающим в Сунжу ручьем аул разделен на две половины: большую – западную и меньшую – восточную. На восточной окраине аула заканчивалась обрывом в полторы-две сажени, который тянулся в северо-западном направлении. Командующий хребет обрыва представляет линию кукурузного поля, по которому были разбросаны отдельные сакли.
Левый берег р. Сунжи со стороны наших артиллерийских позиций – командующий, правый – чеченский низменный, с заметным подъемом к аулу Алхан-Юрт. С рассветом кубанские пластуны закончили переправу и одновременно с терцами начали наступление. Первое же серьезное сопротивление пластуны встретили на линии чеченских постов. Здесь чеченцы проявили необыкновенное упорство. Их героизм граничил с самопожертвованием обреченных. Лично все время наблюдая в бинокль движение правого батальона, я не видел ни одного чеченца, ушедшего во вторую линию сопротивления. Все это где лежало, там и гибло. В момент штурма первой чеченской линии наша артиллерия, по моему глубокому убеждению, более прибегала к звуковым эффектам, что нельзя поставить в укор артиллерийскому командованию и личному составу батарей, последний был безупречен. По моему мнению, боевой порядок чеченцев исключал возможность продуктивного использования наличной артиллерии. Боевая линия чеченцев трудно определялась даже в сильные трубы Цейса. На поле никаких мне видимых, демонстрирующих позицию чеченцев линий: как то окопы, линия проволоки, какое-либо движение – все это отсутствовало. Боевой порядок чеченцев представлял цепь боевых групп на больших интервалах и отлично использующих естественные складки местности. Стрелковая линия противника сильно изломана и давала как бы искусственную оборону, рассчитанную в глубину. Природная боевая сообразительность чеченцев использует подобные построения для сильной перекрестной огневой обороны. Их стрельба из винтовок отличается необыкновенной меткостью, почти все ранения у пластунов в верхней части туловища, т. е. смертельные. Меткий огонь чеченцев уже на дистанции 1000* заставил пластунов прибегнуть к перебежкам одиночными бойцами. Все вышеизложенное ставило артиллеристам сложную задачу, которую они могли выполнить только при соответствующем количестве батарей и при двойном, не менее боевом комплекте. Тут необходим был сплошной так называемый большой веер, что потребовало бы не четырех батарей, а в три и четыре раза больше; в силу расчленения боевого порядка чеченцев в глубину необходимо было построить этот веер на нескольких делениях прицела, тогда можно было быть уверенным, что площадь, занимаемая противником, обстреляна. Дело еще больше осложнялось тем, что сама пехота, имея потери от огня противника, не могла указать точек, откуда идет огонь наибольшего напряжения. Когда мы, артиллеристы, задавали этот вопрос, то получали ответы: огонь идет со всех сторон. Приданные пехоте наши передовые наблюдатели давали аналогичные ответы; в большинстве будучи кадровыми офицерами, прошедшими школу великой войны, они приходили в профессиональный восторг от обороны чеченцев. Все вышеизложенное заставляло пластунов нести солидные потери при штурме первой линии, особенно правый кубанский батальон, который потерял убитыми и ранеными значительное число офицеров и пластунов.
Старшее артиллерийское командование в лице полковника Долголова решает парализовать слабость артиллерийской группы массированием артиллерийского огня по участкам батальонов в момент их наступления; это было очень умное решение: благодаря ему была сохранена не одна жизнь пехоты. Решение полковника Долголова сводится к сосредоточению огня всех батарей на участок наступающего батальона, который, продвинувшись на определенное расстояние, заново уступил положение своему соседу, в свою очередь, ближайшим своим флангом облегчал продвижение своего соседа.
В14 часов дня батальоны подошли к северной окраине аула на 500*-600*. Конно-горная батарея перешла на позицию против западной окраины аула и стала в сфере действительного ружейного огня противника. Всем батареям начальником артиллерии даны определенные участки северной окраины Алхан-Юрта и в 14 часов 30 минут приказано открыть ураганный огонь. В 14 часов 45 минут батареи должны перенести огонь внутрь аула, а пластуны штурмовать северную и северо-восточную окраину. Ворвавшимся в аул пластунам приказано было немедленно зажигать все, что может гореть, – линия пожара должна была служить артиллерии указанием места нахождения наших целей. В 14 часов 30 минут наши батареи открыли частый огонь. Отличное управление огнем и продуманное наступление на участки дали полезную и равномерную линию огня по всей опушке аула. Уже с первых выстрелов батарей окраина аула во многих точках загорелась, а минут через 5-6 пластуны в цепях поднимались во весь рост и наблюдали отличную работу артиллерии, это ясно говорит, что огонь был большой действенности… Чеченцы были ошеломлены, в данном случае они были не в поле или городе, а занимали определенный рубеж и могли служить целью для артиллерии и объектом атаки для пехоты.
В 14 часов 45 минут пластуны двинулись на штурм и без выстрела ворвались в окраину аула. На окраине во многих точках произошел короткий рукопашный бой, отдельные чеченцы отчаялись, с криком «алла» бросались с обнаженными шашками на пластунов и гибли на их штыках.
Вся северо-восточная часть аула представляла сплошное море огня, артиллерия интенсивно продолжала давать огонь по той части аула, которая была еще свободна от пожара. Остатки защитников перешли в юго-западную часть аула и оказывали особенное упорство своим правым флангом. Наша конница при конно-горной батарее обошла аул с юга и отрезала тыл чеченцам. Как я уже сказал выше, западная окраина аула оканчивалась обрывом, по которому стояли отдельные сакли, в одной из сакель засели чеченцы с пулеметом и сильно фланкировали своим огнем подступы к северо-западной опушке аула, чем останавливали движение левого фланга терцев. Начальник артиллерии полковник Долголов приказывает назначить одно орудие от 2-й конной батареи в распоряжение командира Терского пластунского батальона. С орудием был послан командир 1-ш взвода, который, явившись к командиру батальона и ознакомившись от него с обстановкой и задачей, доблестно карьером выехал на открытую позицию на дистанцию не более 1000* от чеченцев.
Столь славный выезд орудия ошеломил чеченцев, они как очарованные дали сняться орудию с передка, отъехать последнему и только тогда открыли бешеный огонь по орудию, но уже было поздно. На прицел 17, прямой наводкой орудие с четвертого выстрела развалило сакли, где были чеченцы с пулеметом, и пластуны с криком «ура» ворвались в аул, орудие, не имея потерь, вернулось на позиции батареи. Около 16 часов бой подходил к концу, артиллерия открывала огонь только по требованию своей пехоты. Пластуны ликвидировали отдельные точки сопротивления в самом ауле, где чеченцы засев по саклям, отчаянно защищались.
К вечеру противник окончательно был уничтожен, пленных не было, и только несколько человек наша конница умышленно пустила в тыл, чтобы было кому рассказать об участи гарнизона Алхан-Юрт. Аул весь был предан огню и горел всю ночь и следующий день. Освещая ночью далеко равнину Чечни, напоминая всем непокорным, что их ожидает завтра.
Бой у Алхан-Юрта еще раз доказал, что представляют собой чеченцы. Они, безусловно, были серьезным противником, но в условиях партизанской войны. В правильном бою, согласно формам современной тактики, они были бессильны и обречены на гибель уже потому, что не имели артиллерии. Но их тактика для партизанской войны является, по-моему, верхом искусства. Их способность отлично ориентироваться применительно к местности, большая личная инициатива, умение на расстоянии друг от друга думать одинаково – оценивать обстановку и принимать решения делает их отличными бойцами. Но как дети природы, мало видевшие плодов современной цивилизации, чеченцы дрожат перед могуществом современной техники и не выносят артиллерийского огня. В данном случае не только действительный огонь, т. е. огонь, наносящий действительное поражение, но просто разрывы и сопровождающие его звуки создают сильный аффект и угнетающе действуют на психику чеченца; в этом вопросе является блестящим примером выезд на открытую позицию орудия 2-й конной батареи. Свист ружейных пуль и сама смерть не пугает чеченца, это доказывает их отчаянная оборона и нападение с холодным оружием часто в одиночку на целые группы пластунов, вооруженных винтовками примкнутыми штыками.
Полную аналогию мне пришлось наблюдать лишь в Персидском Азербайджане над курдами, только там страх перед артиллерией еще больше. Наши пушки курды называли тайтин арба. Как на характерный случай можно указать с одним курдом, о котором говорили как о бесстрашном воине. Когда я предложил ему осмотреть нашу горную пушку, он подошел к ней с какой-то осторожностью, и в момент, когда я совершенно неожиданно для него открыл затвор орудия, курд вздрогнул и попятился назад, видно было, что он солидно передрейфил. Но этот же курд под ружейными пулями чувствовал бы себя не многим хуже, чем в собственной сакле, и, вероятно, бесстрашно бросится с одним кинжалом на двух-трех солдат, вооруженных винтовками. Отсюда у всех этих народностей, может быть, бессознательно, чисто инстинктивно рождается своеобразная тактика, которая в полевом бою своим построением парализует могущество или, вернее, делает его мало действительным, современной техники.

Страницы: 1 2

Комментарии закрыты.