Тесаев. Антифеодальная борьба

11 Май
2018

© 2017 г. ТЕСАЕВ З.А.

Академия наук Чеченской Республики

УДК 398

АНТИФЕОДАЛЬНАЯ БОРЬБА ЧЕЧЕНЦЕВ
В ПЕРИОД РАЗДРОБЛЕННОСТИ АЛАНСКОГО ГОСУДАРСТВА
(2-я пол. XII – XIII в.)

Аннотация. В данной работе проводится анализ ичкерийского цикла чеченского нартского эпоса с выявлением в нем исторических сведений в свете археологических данных и их сопоставления с социально-политической картиной исследуемого периода. Прежде всего рассматривается период антифеодального движения в горах в разгар феодальной раздробленности Алании во 2-й пол. XII в. на примере противостояния горцев Дзурдзукетии и военно-феодальной касты Аланского царства (т.н. аланского сословия Ахсартаг или Наьрт-Орстхо). Анализ сопровождается описанием миграционных потоков, сопутствующих этой борьбе, а также указанием маршрута наступления горцев и отступления предводителя ‘’нартов’’ царя Наураза в ходе гражданского противостояния. Анализируется ситуация в канун монголо-татарского нашествия и позднее, когда оформляются зависимые отношения между местными военизированными элитами и восточными завоевателями. Таким образом, путем сопоставления сведений исторического фольклора, исторической литературы, документов и полевых источников делается попытка восстановить картину социально-политических событий в регионе во 2-й пол. XII – XIII в.
Ключевые слова: Нашха, Турпал Нохчо, Садо, Цонтарой, Билта, аланы, нарты, Нохч-Мохк, Ичкерия, Наураз, Орсо, Ахсартаг.

© 2017 Z.A. TESAEV

Academy of Sciences of Chechen Republic

ANTI-FEUDAL CHECHEN STRUGGLE
IN THE PERIOD OF DISTINCTION OF THE ALAN STATE
(2-nd half of the XII – XIII c.)

Abstract. In this work the analysis of the Ichkerian cycle of the Chechen Nart epos is carried out, revealing in it historical information in the light of archaeological data and their comparison with the socio-political picture of the explored period. First of all, the period of anti-feudal movement in the mountains is considered in the midst of the feudal fragmentation of Alania in the 2nd half. XII c. on the example of the confrontation of the Dzurdzuketi high-landers and the military-feudal caste of the Alanian kingdom (the so-called Alansky estate of Akhsartag or Nart-Orstkho). The analysis is accompanied by a description of migration flows accompanying this struggle, as well as indicating the route of the mountaineers’ advance and the retreat of the leader of the «Narts» of King Nauroz in the course of civil confrontation. The situation is analyzed on the eve of the Mongol-Tatar invasion and later, when dependent relations are formalized between local paramilitary elites and Eastern conquerors. Thus, by comparing the data of historical folklore, historical literature, documents and field sources, an attempt is made to reconstruct the picture of socio-political events in the region in the 2nd half. XII — XIII century.
Keywords: Nashkha, Turpal Nokhcho, Sado, Tsontaroy, Bilta, Alans, Narts, Nokhch-Mohq, Ichkeria, Nauroz, Orso, Akhsartag.

I. Предисловие. В первой части нашего исследования [1] нами было указано на устойчивость исторической памяти чеченцев, отразившей в себе события от начала I тыс. до н.э. вплоть до современности. В качестве примера мы перечислили фигурирующие в исторических преданиях процессы и субэтнонимы, в числе которых мидай (мидийцы), большое переселение народов, джелти (греки-ромеи), царица Тамара, монголо-татарское нашествие в общем и в личностях: Чингисхан, Ногай, Мамай и др. Из этого, по-видимому, следует, что столь устойчивая народная память не могла не запечатлеть присутствия носителей т.н. аланской культуры. Поэтому, на основании приведенных наблюдений мы считаем правомерным поиск ‘’аланского пласта’’ в чеченском историческом фольклоре. Дальнейший анализ, проведенный в статье, позволяет с большой долей вероятности отождествить нартов или нарт-орстхоевцев ичкерийского цикла нартского эпоса с аланской феодальной кастой, о чем также писал В. И. Абаев. Ученый указывал на тождественность аланской фамилии Ахсарт-эг и чеченского профессионального термина (а позднее субэтнонима) Орстхо.
Село Билта основано в 587 г. Дата основания указана в паспорте-досье сельской администрации, а также на районном своде годов основания н.п. Ножай-Юртовского района ЧР [2, л. 2]. Расспросы о происхождении даты привели нас к бывшему главе администрации села Г. М. Хажиматову, который пояснил, что дата – 587 г. – фигурировала в документах еще с советских годов. Дальнейшие изыскания указывали на ее исторический характер: дата была отображена на одной из надмогильных стел села, отчего и взята за основу как самая старая среди имеющихся надмогильных памятников. Таким образом, вероятнее всего, под 587 годом подразумевается год по мусульманскому летоисчислению. При этом, вероятность распространенной в практике ошибки, при которой гипотетически можно было не заметить переднюю единицу ([1]587) или конечный ноль (587[0]) в датировке, опускается, поскольку ни XVI в., ни тем более 6-е тысячелетие по летоисчислению от хиджры еще не наступили. Конвертируя 587 г. после хиджры, мы получили искомый 1191-1192 г. Дата двойственна, поскольку отсутствие названия месяца 587-го года по хиджре не позволяет уточнить, к какому из двух годов (1191/1192) относится основание с. Билта. По этой причине, имея также право полагать, что задолго до захоронения умершего здесь уже должны были проживать люди, мы принимаем за основание села 1191 год.
Рассматриваемая датировка важна для нашего исследования. Выводы доктора исторических наук В. А. Кузнецова, совпадающие с аналогичными заключениями других авторитетных ученых, указывают на 2-ю пол. XII века как на время упадка центральной власти и наступления феодальной раздробленности в Аланском государстве [3, c. 28]. Следовательно, дата основания с. Билта – 1191 год – выпадает именно на данный период. В дальнейшем анализе мы подробно разберем все этапы развития событий, предшествовавших и последовавших после основания села. Но прежде отметим, что целостность и хронологическая последовательность изложенных в чеченском нартском эпосе событий, связанных с изгнанием с территории нынешнего Ножай-Юртовского района ЧР феодальной прослойки во главе с нартом Науром или Науразом, его последующее переселение в область современного с. Наур Наурского района ЧР, и его же столкновение с золотоордынским полководцем Ногаем, жившим в XIII в., дают основание относить описанные в эпосе события ко 2-й половине XII – XIII в. Это также указывает на то, что перечисленные свершения совпадают с периодом, классифицированным в науке как период феодальной раздробленности Алании в канун монголо-татарского нашествия.
II. Социально-политическая ситуация в Чечне в XII в. Несколько опережая основное содержание данного исследования, вкратце укажем на проблематику, затронутую в публикуемом материале.
Один из раннесредневековых этапов освоения чеченцами Нохч-Мохка связывается с личностью Турпала Нахчо [4; 5, c. 39-40], выходца из села Тур-Кхаьлла (с. Нашах) Большой Нашхи [6, c. 47; 7, c. 32-33], возглавившего борьбу горцев против военной касты, известной народам Кавказа под общим именем нарты [8, c. 76], с тем уточнением, что чеченцы конкретизируют это название в форме Наьрт-Орстхой [9, c. 57; 10, c. 74]. Один из самых известных советских исследователей нартского эпоса В. Абаев писал, что «главная нартовская фамилия» происходила от нарта по имени (осет.) Æхсæртæг [Эхсэртег], который, как признается сам В. Абаев, был известен у балкарцев под именем Схуртук, а у чеченцев под именем Орстхо (наблюдается внутрикорневая метатеза при переходе Орстхо в Æхсæрт-æг) [8, c. 76]. Однако, если для остальных народов Кавказа «главная нартовская фамилия», прямо отождествляемая ученым с аланами и Орстхой [8, cc. 35, 76, 82], представляла собой полумифических персонажей героического эпоса, то для чеченцев Орстхой являлись воинской кастой (позднее субэтносом с включенными в него тайпами), и поныне известной в составе чеченского народа [11, cc. 42, 113; 12, c. 244; 13, c. 193].
О расположении аланской столицы на территории современной ЧР и прямом отношении чеченцев к данному государству писало множество ученых, об этом мы подробно рассказали в предыдущей части исследования и не будем повторять приведенные сведения в статье. Отметим лишь, что М. Х. Багаев убедительно указал на формирование двух крупных чеченских обществ (горного и равнинного), включенных в состав Дзурдзукетии и Алании, соответственно, которые, по-видимому, и были главными ‘’площадками’’ развития описанных в данном материале событий.
Как было отмечено, 1191 г. относится к периоду феодальной раздробленности в бывшем Аланском государстве, сопровождавшейся кровопролитной междоусобицей и окончившейся покорением ослабленного союза кавказских племен [14, c. 246] монголо-татарами, захватившими столицу Алании в 1239 г. [15, c. 364-367; 16, c. 193-194; 17, c. 16]. Доктор исторических наук В. А. Кузнецов констатировал: «По-видимому, во второй половине XII века в Алании начался период феодальной раздробленности. Мы не можем установить начало этого глубинного общественного процесса, но в 80-х гг. XII века он уже чувствовался (выделено мной. – З. Т.). В поэтическом ‘’Диване’’ Хакани говорится о нападении в 1173 г. дербентских войск на Ширван. В составе дербентских войск были аланы, русы и хазары… здесь следует видеть сепаратное выступление одного из феодальных князей восточной Алании (выделено мной. – З. Т.), решившегося на самостоятельные действия». «В первой половине XIII века, — пишет тот же ученый, — феодальная раздробленность Алании стала уже настолько типичным явлением, что прямо или косвенно фиксировалась современниками. Наиболее ярко этот ‘’удельный период’’ описал побывавший в Алании доминиканский монах Юлиан.
Путешествие его относится к 1236 г. Как свидетельствует Юлиан, в Алании ‘’столько селений, сколько и вождей и ни один из них не имеет подчиненного отношения к другому. Там постоянно идет война вождя против вождя, села против села… человекоубийство у них не считается ни за что’’» (текст выделен мной. – З. Т.) [18, c. 33-34]. Как будет видно далее, подобная ситуация в точности соответствовала положению дел в Ичкерии.
Поскольку действия горцев против феодальной верхушки в Чечне и, в частности, в Ичкерии, возглавляются личностью, известной в чеченских преданиях под именем ‘’Турпал Нахчо’’, мы полагаем, что он мог являться стихийно избранным за выдающиеся качества руководителем Дзурдзукетии – области чеченцев-горцев. Лидером оккупировавшей и укрепившейся в Нохч-Мохке феодальной касты предания называют некоего нарт-орстхоевца Наураза или Наура. Вполне вероятно, что за этими персонами скрывались реальные исторические личности с другими, непопулярными именами. Вместе с тем, в данной статье, за неимением иных сведений, мы будем пользоваться именами Нахчо и Наураз.
Интересно мнение ученых об этнонимах ‘’дзурдзук’’ и ’’сасан’’. Так, Х. А. Хизриев убедительно доказывает, что кроме собирательного термина ‘’аланы’’, под которым подразумевались народы Центрального и Северо-Восточного Кавказа (включая чеченцев), в отношении другой части чеченцев употреблялся также и термин ‘’сасан’’. Более того, ученый справедливо отождествляет ‘’сасанов’’ восточных авторов с ‘’дзурдзуками’’ грузинских хроник [19, c. 364-370]. Это аргументированное мнение подкрепляется утверждением М. Х. Багаева о делении чеченцев на два крупных племенных союза, представленных как раз таки аланами-плоскостниками и дзурдзуками-горцами [20, c. 147-153]. Мы присоединяемся к высказанным позициям ученых, понимая под сасанами чеченцев-дзурдзуков, которые к началу монголо-татарского нашествия уже достигли успехов в антифеодальной борьбе (выдворение Наьрт-Орстхой из Нохч-Мохка и прилегающей равнины) и консолидировались во внушительную военную силу. Об этом свидетельствует сообщение Рашид-ад-Дина в ‘’Истории царевичей Дешт-и-Кипчака’’, т.е. предкавказской степи: «Кадан и Бури двинулись против народа сасанов и после троекратного сражения победили этот народ» (текст выделен мной. – З. Т.) [21, c. 38]. Следовательно, в XII-XIII вв. территория расселения чеченцев, не подчинявшихся номинально существовавшему аланскому государственному центру, известна под названием Дзурдзукия или Дзурдзукетия, а ее население именуется двойственно дзурдзуками и сасанами [17, c. 20; 22, c. 135-136].
III. Нарты и антифеодальная борьба горцев. История с переселением чеченцев в Нохч-Мохк и основанием с. Билта в 587 г.х. тесно связана с преданиями о борьбе чеченцев с притеснителями нарт-орстхоевцами. Как мы уже отметили, 587 г.х. является концом XII в. по христианскому летоисчислению (1191-1192 г.). Отметим, что В. Абаев «…’’завершающим этапом’’ в развитии нартовского эпоса» называет XIII-XIV века [8, cc. 33, 58; 14, c. 244], связывая это с нашествием монголов и последующим завершением феодальной раздробленности в оккупированной Алании и всем Северном Кавказе. Название ‘’нарт’’ В. Абаев выводит от монгольского корня ‘’нар’’ (солнце), указывая на легенду, в которой сообщается: «Когда-то у солнца были дети, богатыри Нарты». Кроме того, имя ‘’нарт’’ автор считает обобщающим и возникшим позднее, в период алано-монгольских контактов [8, c. 74-75].
Тот же корень ‘’нар’’ представлен и в арабских словах «نَارَ» [на:р] (светиться, сиять), «نوّر» [наууара] (зажигать, освещать), «نور» [ну:р] (луч света). Все приведенные слова лексически близки ‘’солнцу’’. Вместе с тем, по утверждению того же ученого, нарты – это не только ‘’потомки Солнца’’, но и ‘’потомки Волка’’. В. Абаев называет имя родоначальника нартов Уарх-аг (осет.), что переводится как Волк [14, c. 242-248; 23, c. 243]. Чеченцы же, по его мнению, в национальной песни-илли о Турпале Нахчо заменили позднее (под влиянием, видимо, Ислама) изначальное выражение «мы родились от волчицы», по-видимому, на «родились в ту ночь, когда щенилась волчица» [8, c. 17; 24, c. 313].
По убеждению В. Абаева, сказания о нартах представляют собой героический эпос о реальных исторических событиях и личностях феодальной Алании. Так, им проводятся параллели между нартом Сосланом (чеч. Сескан Солса) и аланским правителем Давидом Сосланом [8, cc. 35, 78, 84], отбрасывая все мифологизмы и фольклорные гиперболизмы, характерные для устного народного творчества. Таким образом, нарты в понимании ученого приобретают исторический и личностный характер. Упоминается В. Абаевым и нарт Урузмæн, отождествляемый с чеч. Оьрзми. Между тем, примечательно, что последний являлся исторически реальной личностью и основал одноименное поселение Оьрзми-Кхаьлла в Галанчоже [6, c. 51; 8, c. 76].
Продолжая указывать на объективность поиска историзмов в фольклоре, В. Абаев пишет: «В другом месте, на материале древнеиранской религии и мифологии, мы пытались показать, что не существует такой альтернативы: либо миф, либо история. То и другое, и миф и история, сосуществуют как в религиозных системах, так и в народном эпосе. Какими бы фантастическими не казались события и образы героического эпоса, внимательный анализ и сопоставление с историческими реалиями народной жизни позволяют распознать в них наряду с мифологическим вымыслом отражение конкретной исторической действительности…
Сочетание мифологического и исторического в эпосе – это не нечто случайное или эвентуальное. Оно закономерно и неизбежно. Оно является следствием того факта, что создатели эпоса – народные певцы и сказители – располагают, с одной стороны, известным инвентарем традиционных мифологических, фольклорных образов, сюжетных схем, мотивов; с другой стороны, они – дети своего века и своей национальной и социальной среды с ее конкретным историческим опытом, с ее конкретными событиями, конфликтами, бытовыми и психологическими реалиями. Эта действительность властно вторгается в мифы, и именно поэтому всякий народный эпос – это не только собрание мифов и сказок, но и ценный исторический источник» (текст выделен мной. – З. Т.) [8, c. 79, 80].
По нашему мнению, составной субэтноним Наьрт-Орстхо представлен двумя словами-основами: Наьрт и Орстхо. Кроме того, нам представляется, что термин Наьрт-Орстхой является экзонимом-эндонимом (т.е. нарицательным-собственным названием касты). Первая часть связана с общим на Кавказе названием эпических нартов. В свою очередь, вторая часть указывает на наименование чеченской военной касты, происходящее, по-видимому, от топонима Арстах [6, c. 13], в котором обнаруживается корень ‘’Арс’’ при отделении топоформантов -та и -х.
Интересно, что В. Абаев упоминает «…тотемический и близнечный миф в цикле Ахсара и Ахсартага» [8, c. 81]. Как уже было отмечено, нарт осетинского эпоса по имени Æхсæрт-æг [Эхсэртег] отождествляется В. Абаевым с чеченским военным предводителем ‘’Орстхо’’ и прямо называется им родоначальником «главной нартовской фамилии» [8, c. 76], а также напрямую связывается автором с аланами. При этом, в переходе осетинского Эхсерт- в чеченский Орстх- наблюдается внутрикорневая метатеза при сохранении единой основы. Это обстоятельство приводит к возникновению ряда вопросов.
Идентификация Ахсарт-ага (-аг – осет. постфикс) как Орстхо позволяет (по той же логике, путем идентичной метатезы в корне слова) обнаружить в Ахсаре имя Орсхо или Орсо – чеченский княжеский титул и название рода Сада-Орсо, обладавшего прежде значительными земельными владениями в горах и на равнине [6, c. 255].
В этой связи вызывают особый интерес свидетельства полевых материалов об участии субэтнарха элистанжхоевцев Орс-элы и князей из рода Орсо в борьбе сначала против монголо-татар, а затем на стороне оккупантов против чеченцев, продолжавших оказывать сопротивление кочевникам [6, c. 266; 25]. При этом, данные сведения перекликаются с исторической действительностью. Как пишет В. Абаев, сразу после начала экспансии чингизидов нарты и монголы налаживают контакты, кочевники помогают одним нартам в распрях против других по методологии, хорошо известной на примерах междоусобных распрей русских князей по наущению ханов Орды [8, c. 80-82]. Более того, о личности и племени Орс-эла пишет А. С. Сулейманов. В частности, он сообщает: «Предания говорят о том, что на юге Элистанжи жили Садой и Пешхой, которые были вытеснены более сильным племенем, имя которому было Орс-эла» (выделено мной. – З. Т.) [6, c. 265]. Тем самым, Орс-эла и его клан вытеснили с прежних мест обитания пешхоевцев и садоевцев. Обратим внимание на следующую деталь. В китайской хронике ‘’Юань-ши’’ сообщается ряд имен аланских владетелей, покорившихся монголо-татарам и составивших подконтрольную им ‘’администрацию’’ вассальной Алании. Ссылаясь на хронику, Х. Хизриев пишет: «Например, когда Менгу-хан взял город асского владетеля Арслана и последний выразил ему свою покорность, Менгу ‘’выдал Арслану грамоту на управление народом асу’’» (выделено мной. – З. Т.) [26, c. 37]. Другой ученый, В. Ю. Муртазалиев сообщает о владетеле Орс-эле, получившем ‘’ярлык’’ от Менгу-хана недалеко от современного с. Махкеты: «Передача ярлыка от Менгухана на правление Орса эле состоялась на земле садойн мохк, недалеко от современного Махкеты…» Орс-эла именуется В. Муртазалиевым родоначальником элистанжхоевцев [27, c. 185]. Отметим, что свои полевые сведения ученый почерпнул у Баги Исраиловой (1885 г.р.) и Шумисат Магомадовой (1920 г.р.). Наконец, окончательно идентифицировать «асского владетеля Арслана» нам позволяет тот же А. Сулейманов, у которого в черте с. Элистанжи обнаруживаются микротопонимы ‘’Маштакх’’ (большой лес, где проживали нарт-орстхоевцы) и ‘’Менга басса’’. Относительно последнего названия А. Сулейманов справедливо замечает: «Менгу – так звали сына Чингис-Хана» [6, c. 266]. Кроме того, название села Элистанжи обнаруживает основу Элистан, тождественную имени столицы монголов-ойратов – известных российских калмыков. Все это позволяет нам обнаружить во владетеле Арслане чеченского Орс-элу, еще раз убеждая нас в объективности отождествления нарт-орстхойцев с аланами-асами. Подчеркнем, что Менгу-хан участвовал в осаде и дальнейшем взятии Магаса зимой 1238-1239 гг. Весной 1240 г. Гуюк-хан, Менгу-хан, Кадан и Бури направляют войско под командованием Букдая в Дербент и ‘’область Авир’’. Следовательно, сам Менгу-хан оставался в Чечне, ожидая завершения действий Букдая. Лишь осенью 1240 года по приказу хана царевич Менгу возвращается в Орду [21, c. 37]. Это дает нам основание считать неслучайным концентрацию всех перечисленных фактов вокруг современного чеченского с. Элистанжи и полагать, что Арс-лан тождественен Орс-эле.
Очевидно, что имена Орс-тхо и Орсо имеют общий корень Орс. У крымских тавров было известно древнее божество солнца Орс [6, c. 255]. По свидетельству разных исследователей, Арес (греч.) или Арей (микен.) был божеством войны у скифов, сарматов, алан, греков и чеченцев [6, c. 709; 28, c. 140], что демонстрирует культовую преемственность или взаимные контакты перечисленных народов и союзов. Кроме того, слова орс / рос, rex в равной степени означали князь или предводитель [29, cc. 285, 308]. Геродот в своей ‘’Истории’’ утверждал, что скифы сооружали святилища лишь для Ареса, ‘’кумиром’’ которого был железный меч, водружавшийся на искусственном возвышении из хвороста как жертвенный алтарь [30, c. 201-202]. При этом, в чеченском языке слово арц означает лесистая гора (на горе оборонялись от недруга); другое слово орц означает помощь, тревога, подмога; а слово арс, урс переводится как секира, нож, царапина [31; 32, cc. 42, 43, 433].
Как было ранее отмечено, Орстхой являлись военной кастой чеченцев. По этому поводу И. М. Саидов отмечал: «Третьей по величине стала военная каста. В ней объединились все названные выше военные категории. Наиболее многочисленными, организованными и важными для обороны страны были арстхой – арштхой, включавшие в себя также аккинцев и части из других чеченских тайпов. Зa охрану пастухов на зимних пастбищах они получали плату – за сто овец одну. Они успешно занимались земледелием, скотоводством. Каждый из них обязан был иметь хорошего коня, в совершенстве владеть оружием и быть готовым немедленно выступить против внезапного вторжения иноземцев, проходили у них спартанское воспитание. Они освобождались от взносов в пользу Мехк-Кхела и жрецов. Их, в какой-то мере можно сравнить с военной кастой индийцев, с римскими всадниками и с поздними казаками. Последние позаимствовали у них одежду и, частично, вооружение. В военную касту арстхой исторически выделяли из ‘’пахарей’’ и ‘’скотоводов’’ рослых и сильных людей – ‘’гила-нах’’». Таким образом, Орстхой не являлись генетически монолитным образованием. Подобно В. Абаеву, отождествляя нартов и Орстхой, И. Саидов писал, что некоторые нарт-орстхоевцы «были ичкеринского происхождения» [9, c. 57-58].
По утверждению Ф. Х. Гутнова к началу Х в. военная аристократия алан «захватила ведущие позиции в аланском раннеклассовом обществе. Из ее высшего слоя – ‘’багатаров’’ – происходил царский род алан Ахсартаговых» [15, c. 367]. Ахсартаговы, как мы выяснили выше, были и по-прежнему отождествляются с нарт-орстхоевцами, т.е. кастой Орстхой. Эта же фамилия представляла собой «царский род алан». Из преданий о борьбе чеченцев с правобережными (рр. Аксай и Ямансу) нарт-орстхоевцами известно имя царя нартов Наураза, которому мы уделим особое внимание чуть позже. Главное же заключается в том, что генеральное сражение Науразу на высоте Боьхна Берд близ нынешнего Ножай-Юрта дали чеченцы, предводительствуемые Турпалом Нахчо, о чем сообщают полевые материалы [33]. Отметим также, что чеченское название р. Аксай – Яьсси, фонетически близко другому названию алан – ясы.
Данные археологии (статистические выводы по отдельным раскопкам) указывают на то, что в промежутке с X в. ко второй половине XII в. (к 1150 г., т.е. за 41 год до основания с. Билта) средний слой Алании, составлявший 69,8%, снизился до 26,5%, беднота выросла с 20% до 47%, а знать (в т.ч. военная аристократия) увеличилась с 6,8% до 23%, т.е. почти в четыре раза! «Резкое увеличение числа обедневших общинников / более половины населения / и ‘’зависимых’’ со второй половины XI в., — пишет Ф. Х. Гутнов, — свидетельствует о росте частнособственнической эксплуатации. Это является свидетельством распространения вотчин, в которых развились формы зависимости и эксплуатации между отдельными представителями знати и крестьянскими домохозяйствами. С того же времени в истории Алании начинается период децентрализации. Совпадение это не случайно. Распад единого государства и возникновение самостоятельных княжеств связано с возросшей политической и экономической активностью князей».
Столь агрессивный рост землевладельческой элиты мог производиться лишь за счет конфискации земель и имущества т.н. среднего класса. Ф. Гутнов утверждал, что богатство (в т.ч. земельные угодья) военной аристократии, под которой мы понимаем нарт-орстхоевцев (они же Ахсартаговы или Орстхой) «увеличивались за счет наступления на позиции старой родо-племенной знати» [15, cc. 365, 368]. Возможно, речь шла об общинных варовых землях (вары, гары – кровнородственная социальная ячейка, предшествующая тайпу) под управлением родовых предводителей, защищавших интересы своей фамилии. Деятельность военной аристократии подразумевала атмосферу насилия и угнетения в народе. Именно такую атмосферу мы видим в рассказах о нарт-орстхоевцах в чеченском фольклоре. Вот лишь некоторые предложения из различных преданий: 1) «До нашествия нарт-орстхойцев на Ичкерию страна благоденствовала…»; 2) «Жила в Ичкерии сирая вдова, лишившаяся двух сыновей, которых убили нарт-орстхойцы»; 3) «Между людьми и нартами возникали раздоры и войны»; 4) «…нарты издевались над местными людьми…»; 5) «Люди, над которыми нарты раньше издевались и насильничали…»; 6) «Жителей близлежащих сел нарт-орстхойцы угнетали и держали в страхе. Понравившихся девушек и женщин они силой уводили»; 7) «Люди не могли противостоять им, жили в нужде и горе»; 8) «Они притесняли народы гор; ни один человек не мог оказать им сопротивление… Нарт-орстхойцам на день и ночь не хватало двух быков; село страдало от этого: скота становилось все меньше и меньше» и т.д. [24, cc. 283, 290, 295, 296, 301]. Примеров множество.
Ф. Гутнов считает, что «феодалы – это, прежде всего, конные профессиональные воины, дружинники…» [15, c. 364]. Арабский автор X в. Масуди писал о 30,000 всадниках, выставляемых аланами [34, c. 53-54]. По свидетельству армянского писателя Смбата Спаратета в XII в. (при абхазском царе Давиде) аланы выставили лишь 18,000 воинов [35, c. 399]. Сокращение численности войск можно считать следствием усиления феодальной раздробленности государства. Вместе с тем, надо полагать, озвученное число указывало и на силу, которая довлела над населением Алании, и была известна как нарты или нарт-орстхоевцы.
Велика вероятность и того, что помимо усиления феодализма нарастало и религиозное противоречие в обществе. «Из конкретных событий аланской истории, — сообщает В. Абаев, — в эпосе ярко и драматично отразилась борьба между язычеством и христианством… Капитуляция Батраза перед св. Софией (Софиайы зæппадз) – это капитуляция языческой Алании перед византийским христианством» [8, c. 82]. О христианском центре в Нашхе и Керстан Аьккха, а также об исповедании частью чеченцев зороастризма-маздеизма (‘’магос цIеран дин’’) в XV в. свидетельствовал Аздин Вазар. О приверженцах ‘’религии магов’’ на Кавказе писал и Масуди в X в. [34, c. 54; 36, л. 1]
С долей осторожности можно предположить, что усиление христианства и упразднение зороастризма-маздеизма в чеченском обществе, вероятно, и привело к утере первой части ‘’наьрт’’ в названии чеченской воинской касты Орстхой. Следует также отметить, что нынешняя репродукция ‘’Орстхой’’ (в своем большинстве) является не генетической, а профессиональной репродукцией в соответствии с функциональными обязанностями, изначально возлагавшимися на касту. Так, к примеру, по свидетельству некоторых источников, Мержой, территориально близкие к арштхоевскому обществу, имеют единое с билтоевцами происхождение [37]. Косвенно на это также указывают названия мержоевских н. п.: Дак-бух, Далг-бух, Чуркх-бух (при билтоевских гарах Зок-бух, Ита-бух, Йа-бух) [6, c. 13]. При этом, подобная терминология есть и у некоторых других обществ. К примеру, у тайпа Iаларой. Однако, утверждение С.-М. Хасиева о том, что алароевский гар Уьта-бухой «происходит от соседнего тайпа» [28, c. 58], указывает на упомянутый гар Ита-бух, поскольку соседями алароевцев являются билтоевцы.
Не исключено и другое толкование слова ‘’наьрт’’, в соответствии с которым приставка ‘’наьрт’’ могла буквально означать ‘’солнечный’’, ‘’светлый’’, ‘’сиятельство’’, т.е. состоящий в господствующей военной аристократии. Тем более, что главную роль в защите государства играла именно знаменитая аланская конница.
Наконец, подытоживая данный раздел, вспомним, что в приведенной выше цитате С. Саидова [9, c. 57] Орстхой были описаны как военная каста, собиравшаяся из самых сильных и рослых людей, которые, по-видимому, были состоятельными людьми, поскольку иначе не смогли бы иметь лучшее оружие и боевого коня. Название Орстхо, по всей вероятности, означало ‘’сечевой’’, т.е. военный, от слова орс / арс (царапина, сечь, рассекать). Можно предположить, что изначальное орс / арс со значением ‘’меч’’ или ‘’секатор’’, уже затем, будучи вечным спутником войны, стало атрибутом божества войны, названного его именем – Орс, Арс, Арес. Невольно возникает ассоциация с казаками Украины (параллель с казаками провел и С. Саидов), профессиональными воинами, именовавшимися сечевыми, а их вольница – Сечью (запорожской). «Так и Запорожское войско, — пишет И. Ф. Шопен, — в административном отношении, разделялось на полки, представлявшие собой волость под управлением полковников» [29, c. 294]. Тем более, что орстхоевцы подобно казакам (как многие другие воины) вплоть до покорения всей Чечни в 1861 году носили одну из разновидностей чуба – известный атрибут военной касты [39, c. 288] .

Страницы: 1 2 3

Комментарии закрыты.