Чеченцы. Образцы народных сказаний

18 Фев
2017

СЕМЕНОВ Н. ТУЗЕМЦЫ СЕВЕРО-ВОСТОЧНОГО КАВКАЗА
ЧЕЧЕНЦЫ
ОБРАЗЦЫ
чеченских народных сказаний, сказок и песен
В книжке «Сказки и легенды чеченцев», из которой взяты помещаемые «Образцы чеченских народных сказаний и сказок», как уже упомянуто выше, сказкам и легендам предпослано предисловие. В предисловии есть место, объясняющее собою, когда и как собирались мною сказки и сказания и при каких условиях они были обработаны для печати. Полагая, что познакомиться с этим местом не бесполезно для читателя, в видах более правильного отношения к даваемым мною «образцам» устной поэзии чеченцев, привожу его здесь.
«Легенды и сказки собирались и записывались мною без всякой системы, случайно, во время разъездов по чеченским селениям по разным надобностям. Само собою разумеется, что многое из слышанного мною осталось вовсе не записанным – за недосугом, за неимением под рукою письменных принадлежностей или и потому, что записывание в присутствии рассказчика и слушателей-чеченцев оказывалось делом неловким и способным возбудить недоумение или прямо неудовольствие. Так, помнится, что однажды, лет десять тому назад, в одном из аулов Большой Чечни (Гельдыгене, кажется) какой-то молодой сказочник два или три вечера занимал меня рассказами из животного эпоса чеченцев; фигурировали преимущественно волк, лисица и, если память мне не изменяет, еще заяц. Рассказы были довольно остроумные и мы – слушатели, от души смеялись им. К сожалению, они, как и многое другое, остались не записанными мною.
При чтении сказок читатель, разумеется, заметит, что многие из них не отличаются самобытностью и напоминают собою то наши русские, то восточные, (арабские, персидские и турецкие) сказки. Иначе и быть не может у народа, не обладающего ни памятью, ни воображением и вообще стоящего на довольно не высокой степени умственного развития. Однако, сказки героические и некоторые волшебные, а также все легенды должны быть признаны полным достоянием самих чеченцев. Героические и волшебные сказки (не заимствованные), по всей вероятности, суть памятники прежних религиозных верований, фигурирующие теперь в сознании народа как суеверие. Легенды (сказания) в данном случае – проблески народной фантазии, пришедшие на помощь пытливости народного ума, пораженного некоторыми странными или необычайными явлениями окружающей природы. Таких легенд, как записанные мною в Ичкерии, много, и все они столь же несложны и наивны, как и легенды об образовании озера Эзень-ам или о построении Хорачоевской башни. Печатаемые героические сказки и легенды принадлежат Ичкеринцам и неизвестны в плоскостной Чечне, где их заменяют другие. Остальные сказки не принадлежат ни одному обществу в отдельности, а рассказываются в разных местах Чечни, куда, надо полагать, они были занесены извне и где окрашенные в местный колорит приобрели право гражданства. Интерес этих сказок заключается именно в их окраске, в тех чертах быта чеченцев и в тех оттенках склада народного ума, которые естественно должны пробиваться сквозь фабулу рассказов. Интерес этот мог бы заключаться также и в языке сказок, если бы… Но здесь я должен сказать несколько слов о языке чеченцев вообще и тогда само собою выяснится, почему сохранение в переводе форм и оборотов чеченской речи оказывалось крайне трудным, а часто и невозможным.
Язык чеченца – варварский язык. Слов в нем очень немного и группировка их весьма разнообразна. Краткость его может быть сравнена с краткостью языка ребенка, вынужденного прибегать для пояснения своих немногих слов к слезам, крику, показыванию предметов ручонками и разным мимическим телодвижениям. Чеченец ни к слезам, ни к крику не прибегает, но взамен того он уснащает свою речь массою междометий и поясняет ее выразительною мимикою лица. На языке чеченцев крайне трудно выразить сколько-нибудь сложное понятие или более или менее тонкие оттенки мыслей и чувств. Как все младенческие языки, чеченский язык образен и меток, но лишь в пределах самых элементарных понятий; для выражения же понятий высшего порядка ему, помимо недостаточности в нем слов, не достает и эластичности языков образованных народов. Поясню примером. Когда чеченец говорит о чем-нибудь чрезвычайно простом, напр., как он угостился у своего приятеля (кунака), как застрелил кабана и проч., – вы смотрите на него и удивляетесь: перед вами оратор, с речью и жестикуляциею, полными красоты и какого-то величия. Но тот же чеченец, усиливаясь убедить вас, что вы имеете дело с честным человеком и можете довериться ему или что его оклеветали враги его, является совсем другим. Он говорит, говорит, говорит… и, в конце концов, оказывается, что в продолжение часа по двадцати раз повторялись одни и те же несложные фразы, только отчасти намекавшие на чувства и мысли говорящего. Понятно, что обладая таким плохим орудием для передачи своих мыслей, чеченец и сказки рассказывает чрезвычайно нескладно. Различные эпизоды, имеющие некоторое сходство между собою, он передает одними и теми же словами и оборотами, причем каждый эпизод рассказывает кратко, не заботясь и о связи рассказываемого с предыдущим и последующим. Оттого, если слушать рассказчика не совсем внимательно, то часто кажется, будто он бросил один рассказ и перескочил к другому, новому. В таком нескладном виде сказки и легенды чеченцев вовсе не могли бы появиться в печати, так как безобразная форма лишила бы их всякого интереса. Вот почему я вынужден был пересказывать их в форме, более сообразной с требованиями русского языка и логического мышления. Однако, поступая так, я по мере сил старался в существенном не отступать от подлинных рассказов. Фабулы сказок и легенд (сказаний) сохранены мною во всей неприкосновенности, характерные выражения рассказчиков, по возможности, переведены точно; только в сказках в некоторых случаях выпущены эпизоды или очевидно ненужные, или циничные».
I.
СКАЗАНИЯ О ВЕЛИКАНАХ И ВЕЛИКАНШАХ, И О БОГАТЫРЯХ.
1.
Давно, очень давно, когда не было на свете не только нас, но и отцов, и дедов наших, на одной горе жил человек по имени Говда. Сила у Говды была такая, что никто из соседей не смел не только обидеть его, но даже посмеяться над ним. Только зазнался он очень и стал хвастаться, что и на всем свете нет человека сильнее его. Рас сказал он это жене своей, другой раз сказал, а та не утерпи и скажи ему: «Напрасно, говорит, муж мой, ты хвалишься так своей силой: слыхала я, что на свете есть богатыри, куда сильнее тебя!» Рассердился Говда на жену за такое слово и крикнул ей: «Женщина! Собери мужа в дорогу: вот я изъезжу весь свет и посмотрю, кто поспорит со мною силою!» Жена собрала мужа в дорогу: оседлала ему коня, подала оружие, плеть, Говда сел на коня и поехал. Ехал он, ехал, сколько времени, того и сам сказать не мог, и доехал до одного большого города. На краю города видит двор, а во дворе у столба с кольцами стоят семь оседланных лошадей. Говда поставил около этих лошадей и свою лошадь, а потом направился в кунацкую. Но не сделал он и десятка шагов, как дверь кунацкой отворилась, и из нее вышло семь страшных великанов. Один из них подошел к Говде, поднял его на руки и как щепку перебросил к другому богатырю, этот перебросил его к третьему, третий – к четвертому, и так они его перебрасывали, пока он не попал в руки последнего богатыря, младшего из семи братьев. Младший великан осмотрел его и потом крикнул остальным: «Теперь нам нечего хлопотать о закуске: вот она сама явилась к нам! Раскладывайте поскорее огонь и приготовим себе завтрак!» Надо вам сказать, что великаны были язычники и людоеды.
На счастье Говды, когда братья переговаривались между собою, его увидела мать их и сжалилась над ним: она выбежала из сакли, вырвала его из рук сыновей и отпустила со словами: «Скачи отсюда, что есть духу!». Говда вскочил на своего коня и полетел, как ветер. Летел он так и заслышал позади себя конский топот; оглянулся, а это великаны скачут за ним в погоню: должно быть, не захотелось им остаться без закуски. Богатырь наш страшно испугался и стал сильно погонять своего коня, но великаны ехали шибче его и они, наверное, нагнали бы молодца, если бы он не наехал вдруг в лесу на одного слепого великана, который вырывал из земли огромные чинары и строил себе из них шалаш. Говда подскакал к великану и стал просить его: «О, могучий богатырь! Защити меня от злых людоедов, которые скачут за мною в погоню!» Слепой богатырь сжалился над нашим молодцом, взял да и сунул себе его за пазуху, да не одного, а с конем и оружием. Тем временем к слепому великану подскакали людоеды и спрашивают его: не проехал ли тут всадник? – Кажется, проехал, – сказал слепец и указал людоедам в одну сторону. Великаны-людоеды бросились по указанию слепого и вскоре скрылись из виду.
После того слепец вынул нашего богатыря из-за пазухи, поставил его себе на ладонь и спрашивает его: «Кто ты и откуда?» Говда рассказал все: из какого он аула, как и почему попал в эту сторону. Великан дослушал его до конца, рассмеялся, а потом и говорит: «Нас было семь братьев, и мы тоже думали, что таких силачей, как мы, нет во всем свете. Вот и пустились мы, как и ты же, путешествовать, искать, кто бы мог осилить нас. Приехали мы в один город и встретили там таких великанов, против которых мы сами казались мальчиками. Великаны переловили нас и хотели убить, но пока они решали это дело, мы вскочили на своих коней и ускакали. Великаны поскакали за нами в погоню и, наверное, изловили бы нас, если бы мы, к счастью нашему, не заметили впереди себя в степи огромного человеческого черепа. В этом черепе мы и спрятались с нашими конями и оружием. Доскакали до черепа великаны и начали разыскивать нас; искали, искали и не нашли, так мы хорошо спрятались. Великаны махнули рукой и уехали, а мы все еще боялись выглянуть на свет Божий и просидели в голове до полудня. В полдень к месту, где лежал череп, какой-то пастух пригнал свое стадо. Посидел он около черепа, прикрываясь им от солнца, а когда жара спала, он встал, осмотрел череп со всех сторон и со словами: «Какая хорошая кость, возьму-ка ее и повешу перед своим шалашом», поднял его и понес одною рукой, как небольшой камушек. До самого вечера пастух таскал череп, а потом – надоел он ему, что ли! – только он взял да и швырнул его от себя. Череп попал на камень и разбился на мелкие осколки, при этом шестеро моих братьев убились до смерти, а я хотя и жив остался, но за то не знаю с тех пор, когда день, когда ночь».
После этих слов слепой богатырь спустил нашего богатыря с ладони и отпустил его домой. Говда, поблагодарив слепого великана, поскакал домой шибче, чем олень бежит от волков, и рад был, что жив остался, а силою своею уж больше не хвастался.
2.
Колдуньи-великанши.
Поколений семь тому назад жили три брата – охотники. Отправились они однажды в лес поохотиться на зверей. Проходили они по лесу целый день и, уж должно быть их счастье такое было, ничего не нашли. Наконец, к вечеру Бог сжалился над ними и послал им козу. Старший брат прицелился и выстрелил – коза только подпрыгнула на месте и тут же упала, раненая прямо в сердце. Подняли братья свою добычу и весело пошли себе домой. Шли, шли они, уж и солнце закатилось, и луна появилась на небе, а дороги все нет, как нет, только лес становится все гуще. Догадались братья, что над ними альмаз издевается, и думают, что нам теперь делать? В это время один из них заметил вдали пещерку, братья обрадовались и направились к пещере в надежде спокойно переночевать в ней. Только подходят они к пещере, а навстречу им выходят три страшные одноглазые женщины-великанши. Братья с испуга остановились, не зная, что им делать, но великанши подошли к ним и сказали так: «Вы не бойтесь нас; пещера эта – наше жилище. Будьте нашими гостями». Охотники успокоились и вслед за женщинами вошли в их пещеру, а когда вошли, то старший из них взял убитую им козу и предложил ее женщинам со словами: «Вот Бог послал нам добычу, возьмите ее и приготовьте на ужин. – Ой! – воскликнула старшая женщина – мать остальных двух, – на что нам вашего козла? Разве мы не найдем, чем поужинать?» Сказав это, она обратилась к своим дочерям и велела им принести из лесу какого-нибудь зверя. Дочери вышли из пещеры и через некоторое время вернулись, таща за собою живую серну. Серну зарезали и начали готовить ужин, а когда он был приготовлен, то сестры пригласили своих гостей утолить голод, сказав им, чтобы костей серны они не разбрасывали, а складывали их в одну кучу. Братья подумали: тут что-нибудь неладно, и когда они ужинали, то один из них незаметно для женщин спрятал в пазуху одну лопатку серны. После ужина женщины стали собирать кости и видят, одной лопатки не достает. Не сказав братьям ни слова, они взяли кусок дерева, сделали из него другую лопатку, кости серны и с ними деревянную лопатку вложили в шкуру ее и крикнули: «Серна! Вернись в лес!» Серна ожила и, выскочив из пещеры, скрылась в лесу.
После того женщины-колдуньи вызвали своих гостей на площадку перед пещерой и принялись плясать при луне и так плясали, что братья дрожали как в лихорадке: страшно было им смотреть, как одноглазые кружились с поднятыми вверх руками и с закинутыми на спину грудями, хохотали и хлопали. Наплясались колдуньи и тут же упали и заснули, братья же спать не могли и просидели без сна вплоть до утра.
Утром они поблагодарили страшных женщин за ночлег и отправились опять на охоту. Когда они уже выходили из лесу, наскакивает на них вдруг серна. Средний брат прицелился из своего ружья, раздалось – тау! и серна упала, убитая на повал. Теперь братья уже не мешкали: подняв свою добычу, они отправились с ней домой, а пришедши, приказали своим женщинам приготовить ее на ужин. Между тем в ауле узнали о прибытии охотников и начали собираться в их дом –осведомиться: как шла охота и обо всем другом. Один по одному сошлись родственники и все хорошие знакомые братьев и, по обычаю, стали с ними ужинать. Ужинают, вдруг один из гостей вытаскивает из мяса серны деревянную лопатку и показывает ее собравшимся. Тут только братья догадались, какая серна попалась им сегодня под выстрел, и рассказали об этом своим гостям; потом они показали им ту лопатку серны, которая была спрятана одним из них накануне вечером, за ужином у проклятых колдуний. Гости поняли, у кого в гостях были их хозяева, и радостно поздравили их с благополучным возвращением домой.

3.
Хорачоевское сказание
Некогда в Хорачоевском ущелье жило гордое племя, состоявшее из семи братьев и матери их. Племя это называлось Эрбый , а мать семи братьев носила имя Эрте-Эмиль. Если не было на свете людей сильнее Эрбый, то и не было женщины красивее и пышнее Эрте-Эмиль. Из гордости братья построили себе высокую башню, а потом достали живой воды и хотели напиться ее, чтобы прожить до дня воскресения (мертвых). Найденную воду они спрятали в башне, а сами пошли сзывать к себе своих друзей-приятелей, желая и их напоить живой водой. Когда они ушли, мать их Эрте-Эмиль надумалась вымыть что-то из своей одежды; стала она искать воды и напала на живую воду, спрятанную ее сыновьями. Не зная свойства этой воды, она взяла ее, сначала отпила немного, а остальное употребила на мытье одежды. Окончив свое дело, Эрте-Эмиль вылила помои во двор, где ими утолили жажду петух и барашек. Приходят домой братья Эрбый, начинают разыскивать воду и не находят. Страшно рассердившись, они спрашивают мать: «Куда девалась принесенная нами живая вода?» – Живая? – восклицает мать, – про какую живую воду вы говорите? Была тут вода, я взяла да вымыла ею, что мне было нужно из одежды. – Услышав это, братья сказали друг другу: «После того, что сделала с нами мать наша, нам нельзя дольше жить с нею вместе», – и немедля ушли из родительского дома.
Шли они очень долго и в одном месте повстречались со страшным змеем, пожиравшим и скот, и людей.
Братья не испугались змея и начали войну с ним. Воевали они с ним долго, пока не обратили его, наконец, в бегство, но и тогда они не оставили врага: он бежит и они бегут за ним (где он бежал, земля опускалась под тяжестью его тела и таким образом по его следу образовалась глубокая балка, та самая, по которой ныне течет река Сунжа), и так бежали до тех пор, пока не нагнали его, а нагнавши, не убили. После того братья пошли себе дальше, но куда они зашли и где поселились, ни один человек этого не знает. Мать их Эрте-Эмиль и петух с барашком, напившиеся живой воды, живут – говорят люди – и теперь и будут жить до дня воскресения. Еще говорят, что Эрте-Эмиль все ходит по свету, все ходит, разыскивая своих сыновей, и петух с барашком везде сопровождают ее.
4.
Ялхой-мохкское сказание
В прежние времена аул Ялхой-мохк против нынешнего был гораздо больше. В нем жили семь братьев-богатырей, отличавшихся большой силой и молодечеством. Все их сильно боялись, так как они мужчин убивали, а женщин подвергали всяким насилиям. Была у братьев единственная сестра такой красоты, что, пожалуй, красивее всех на свете. Однажды она вышла на родник и начала мыть в нем вату: вату она положила на серебряную доску и, поливая ее водою из родника, била потом золотыми палками. В то время когда она это делала, подошли к роднику пастухи с гор и заметили, что у нее сквозь разорванное платье что-то белеется, как молоко или как только что выпавший снег. Пастухи остановились и спросили сестру богатырей: «Девушка, что это у тебя белеется: лоскуток платья или тело твое?» Она сказала: «Тело». – «Ой-ой! Какое белое тело!», – удивились пастухи и ушли себе. Сестра богатырей окончила свое дело и пошла домой, а вскоре после того умерла от дурного глаза пастухов. Братья выкопали могилу и похоронили сестру. Потом младший из них пошел на речку Гумс и отыскал каменный столб для памятника на могиле сестры. Столб был такой тяжелый, что восемь пар быков не могли бы тронуть его с места, но младший брат взвалил его себе на плечи да один и принес на кладбище; потом он один же и сразу воткнул столб в землю около могилы сестры. Стоит этот памятник и теперь, и на нем ясно видны следы пальцев богатыря .
Покончив с похоронами сестры, братья сказали друг другу: «Теперь нам нечего делать здесь, пойдемте путешествовать по свету». И пошли они путешествовать по свету. Шли очень долго и почувствовали сильный голод. Тогда они завернули в аул и зашли в саклю одной бедной вдовы. Вдова приняла их как гостей, попросила сесть отдохнуть и начала готовить для них закуску. Сначала она разложила огонь и повесила над ним котел, да такой большой, что в нем наверное можно бы было сварить целого быка или лошадь, а потом взяла и бросила в котел такой маленький кусочек мяса, что видеть нечего было. Заметив это, братья говорят один другому: «Что нам в этом кусочке мяса? – Она хочет нас оставить голодными». Между тем мясо сварилось, и вдова просит кого-нибудь из братьев снять котел с огня. Пошел старший брать: бился, бился он, но снять котел не мог; пришел к нему на помощь второй брат, потом третий, потом четвертый, но и вчетвером они ничего не могли сделать. Тогда вдова пошла сама и одной рукой сняла котел с огня. Начала она выкладывать из котла мясо и выложила его столько, как будто в него был положен целый бык. Затем она бросила в котел галушки, приготовленные из горсточки муки, и опять повесила его над огнем. Когда же и галушки сварились, вдова выложила их вместе с мясом на несколько огромных блюд и предложила гостям закусить. Гости наелись до сыта, а мяса и галушек осталось еще столько, что хватило бы на сто человек. Утоливши голод, братья спрашивают свою хозяйку: «Как это ты сделала, что из положенных в котел маленького куска мяса и горсточки муки у тебя сварилось так много мяса и галушек?» Вдова не знала, что гости ее богатыри, и на вопрос их ответила так: «Дай Бог погибнуть всем нынешним богатырям. С тех пор, как эти люди появились на свет, все в мире стало оскудевать; теперь уж нет и не будет ни той пшеницы, ни того мяса, который были прежде, и то, чем я вас накормила, это последние остатки прежних произведений». И еще раз сказала: «Пусть будет проклято народившееся племя богатырей».
Печально выслушали братья проклятье старухи и, простившись с нею, отправились обратно в свой аул Ялхой-мохк, а когда пришли, то почувствовали, что им стало тяжело жить на свете. Подумали они и решились умереть. Отправившись на ялхой-мохкское кладбище, братья вырыли себе там одну общую могилу и натаскали к ней с Гумса много камней. Потом, возвратившись в аул, они собрали все аульное население и объявили ему о своем решении умереть, завещав, чтобы после смерти их всех положили в одну общую могилу и над могилою сделали курган из заготовленных ими камней. После этих распоряжений братья расплавили в огромном котле красную медь и начали пить ее из огромных чашек; младший брат наполнял чашки и угощал шестерых старших, а когда шестеро старших, напившись меди, попадали на пол сакли, он поднял котел и сам выпил все, что в нем оставалось. Но не сразу умерли братья; они еще долго мучились, восклицая один за другим: «Ой, все кипит у меня внутри, ой, все кипит!..» И сказали они собравшемуся народу: «Пусть дно котла будет вечно напоминать вам, как кипит у нас внутри». После смерти братьев народ исполнил их завещание: положил их всех в одну общую могилу и воздвиг на ней курган из заготовленных раньше камней.
Так умерли ялхой-мохкские богатыри, предки нынешних ялхой-мохкцев, и дно котла доныне напоминает всем об их страданиях перед смертью. Налейте в котел воды, и поставьте его на огонь; когда огонь разгорится, в котле начнется шум: этот шум и напоминает нам о том, какою смертью умерли наши (ялхой-мохкцев) предки.
5.
Сказание об образовании озера Эзень-ам
(Записано в Ичкерии)
На том месте, где теперь озеро Эзень-ам, некогда был аул Эзеной, в котором жили люди, не почитавшие Бога. Они не знали никакой религии, много грешили и главное – забыли обычай гостеприимства. Случилось, что в аул этот спустился с неба ангел Божий и под видом нищего начал обходить дома, прося пищи и ночлега. Долго он ходил по аулу, обошел дома и почетных, и простых людей, и богатых, и бедных, но никто его к себе в дом не принял и пищи ему не предложил; напротив того, нашлись люди, которые ругали его и травили собаками. В самом конце селения жила одна бедная вдова, существовавшая кое-как своими трудами. Нищий, обошедши весь аул, подошел и к ее дому и попросился ночевать к ней. Вдова с радостью приняла его, угостила, чем могла, и приготовила ему собственную постель для отдыха. Когда нищий поел и отдохнул, он обратился к вдове с таким словом: «Я не нищий, я – ангел Божий, пришедший испытать Эзенойцев. Теперь вот Бог видит, что Эзенойцы злой народ, и за это они потерпят страшное наказание: земля раскроется и поглотит этот аул со всем, что есть в нем; после же того на память всем людям здесь образуется глубокое озеро, которое будет существовать вечно». Сказал это нищий и добавил: «Собери ты все свое семейство и уходи на соседнюю гору, не открывая никому, что узнала от меня». Вдова исполнила приказание нищего: собрала все свое семейство и ушла с ним на соседнюю высокую гору. И только что она успела подняться на гору, земля раскрылась и поглотила аул Эзеной со всеми жителями, а после на том месте, где был аул, образовалось озеро Эзень-ам на память людям. Рассказывают старики, что прежде ежегодно выходил из озера на берег бык с золотыми рогами и потом опять уходил в озеро. Может быть, бык выходит и теперь, но его никто не видит.
II
СКАЗКИ
1.
Сказка о трех братьях.
(Записана в Ичкерии).
В прежние времена в одном ауле жил один человек, имевший трех сыновей. Почувствовав приближение смерти, человек этот призвал к себе сыновей своих и сказал им: «Cкоро я умру, дети мои любезные! После моей смерти обязываю вас поставить на моей могиле памятник и каждую ночь по очереди ходить караулить его». Человек умер и сыновья, исполняя его распоряжение, поставили ему на могиле памятник и потом условились между собою, что в первую ночь караулить его пойдет старший брат, во вторую – средний, а в третью – младший. Наступила первая ночь, и старший брат, захватив с собою оружие, отправился на кладбище. Пришел, сел около памятника и сидит; просидел он так до полночи. В полночь вдруг прилетает на кладбище страшная тьма . Старший брат испугался и бросился бежать без оглядки, а на утро пришел домой и объявил братьям, что продежурил всю ночь и ничего особенного не заметил.
На другую ночь пошел на кладбище второй брат. До полночи он просидел у памятника спокойно; но в полночь – откуда ни возьмись – прилетели к памятнику две страшные тьмы. Испугавшись их, молодец бросился с кладбища, как испуганный конь, а на утро, вернувшись домой, объявил, что просидел около памятника всю ночь и в течении ночи ничего особенного не случилось.
На третью ночь пошел караулить памятник младший брат. Сидел он около памятника до полночи; в полночь видит: вдруг прилетели три страшные тьмы в виде коней – коня вороного, коня серого и коня гнедого. Молодец подкрался к ним и разом поймал всех трех. И стали кони просить его: «Слушай! Отпусти ты нас, мы тебе пригодимся; пожалуй, вырви у каждого из нас по три волоса и спрячь их; если попадешься когда в беду или случится у тебя надобность какая, то брось только в огонь три волоса и тот из нас, у которого они вырваны, явится к тебе немедленно». Младший брат согласился на просьбу коней: вырвал у них у каждого по три волоса и самих их отпустил, а потом пошел себе домой.
В то время в одном городе жил богатый князь, у которого были три дочери, все чудесной красоты. Однажды князь велел своим холопам вырыть глубокий ров и спустить в него трех больших баранов. Когда же это было готово, он объявил по всем аулам и хуторам, чтобы все, находящееся под его властью, явились к нему на конях и с оружием. «Кто же осмелится не явиться, – объявил он еще, – тому я отрублю голову». А сзывал он народ, чтобы устроить скачку и каждому из наездников, который на всем скаку вытащит изо рва барана, отдать в замужество одну из своих дочерей. Слух об этом прошел по всем соседним землям; дошел и до наших трех братьев. Вот старшие два брата стали собираться в дорогу, намереваясь участвовать в скачке. Младший, заметив это, говорит им: «Возьмите и меня с собою». – Куда тебе, дураку этакому, ехать с нами! – крикнули на него братья, – знай, сиди себе дома около камина, а скучно будет, так рубаху свою обчищай , – сами же сели на коней и уехали. Только что старшие братья скрылись из виду, младший бросил в огонь три волоса, и в ту же минуту явился пред ним вороной конь, оседланный, с оружием и платьем для всадника. Младший брат оделся, сел на коня и вмиг прискакал ко рву, удивив весь собравшийся народ своим конем, оружием и одеждой.
и
Между тем, по приказанию князя, наездники начали по очереди перескакивать через ров, чтобы вытащить барана. Много было отличных наездников и хороших коней, однако, сколько они ни бились, а вытащить барана никто не мог. После всех подскакал ко рву младший брат и в миг и ров перескочил, и барана вытащил. Народ похвалил удальца за молодечество, а князь женил его на своей старшей дочери и отпустил домой. Младший брат взял свою жену, сел на коня и ускакал домой, а прискакавши – жену, оружие, платье – все спрятал, коня отпустил, затем оделся в свою старенькую одежонку и сел в углу сакли, как бы ничего с ним и не бывало. Когда приехали домой старшие братья, он спрашивает их: «Кому досталась старшая дочь князя?» – А тебе, дураку, какое дело – кому она досталась? – крикнул на него старший брат – и больше с ним и говорить не стал.
На другой день старшие братья опять собрались ехать на состязание к князю. Младший брат еще сильнее просит их взять его с собою; но они только выругали его и бросили дома, а сами сели на коней и уехали. Только что братья скрылись из виду, младший брат бросил в огонь три волоса и в ту же минуту перед ним явился серый конь, с хорошим седлом, платьем и оружием. Младший брат оделся, сел на коня и поскакал ко рву. Когда он прискакал, все уже перепробовали вытащить из рва барана, но никто в этом не успел. Младший брат только гикнул: конь его понесся, как стрела, и в один миг перескочил через ров, а всадник в тот миг вытащил барана за шею. Народ закричал от удивления, а князь выдал за молодца замуж свою среднюю дочь и отпустил их домой. Как и в первый раз, младший брат раньше всех прискакал домой, потом все – жену, оружие, платье – спрятал в потайное место, коня отпустил, надел на себя старенькую одежонку и сел около камина. Пришли домой старшие братья, он и спрашивает их: «Кто выиграл среднюю дочь князя?» Братья ужасно рассердились на него за этот вопрос и начали бить его, приговаривая: «Не лезь, дурак, со своими глупыми вопросами! Знай, сиди себе и молчи!».
Наступил третий день, и старшие братья в третий раз собираются ехать ко рву. Младший опять просит их взять его с собою, но они об этом и слышать не хотят, обругали его и уехали. Только что братья скрылись из виду, младший брат бросил в огонь три волоса и в ту же минуту перед ним явился гнедой конь, отлично оседланный, с дорогим оружием и платьем. Младший брат оделся, сел на коня и в ту же минуту был около рва. На этот раз вся площадь перед рвом была покрыта всадниками, съехавшимися на состязание. Отличных коней насчитывалось сотни, а превосходных наездников – тысячи, и все-таки никто вытащить барана изо рва не смог. Младший же брат, как и в первые два раза, мигом перескочил через ров и вытащил барана за шею, возбудив в народе еще большее удивление, чем в первые два раза. Князь отдал ему в жены свою младшую дочь и с большими подарками отпустил его домой. Младший брат сел на коня и опять ускакал раньше всех, а когда приехал домой, то жену, оружие, платье и подарки спрятал, коня отпустил и затем сел в своем углу сакли, как будто нигде и не был. Приехали домой его старшие братья, он и спрашивает их: «Кто выиграл младшую дочь князя?» Братьев так рассердил этот вопрос дурака, что они накинулись на него и хотели избить его до полусмерти, но на этот раз он не позволил им такой расправы с собою, а взял да и открыл свой секрет, т. е. что никому другому, а ему, младшему брату, достались в жены все три дочери князя, а чтобы братья не сомневались в его словах, повел их в свое потайное место и показал им жен своих и много всякого другого добра.

Страницы: 1 2 3

Комментарии закрыты.