Гумба. Нахи

10 Фев
2018

Как целостное общество во главе с единым правителем рассматриваются нахи в первой половине I тысячелетия до н.э. и в Хронике Леонти Мровели. В сво ем сообщении древнегрузинский историк уверенно заявляет, что «владыкой над кавкасианами был Дурдзук ». У Леонти Мровели каждый термин несет строго определенную нагрузку . Так, например, при описании Картли периода, когда все племена были едиными и находились в подчинении одного правителя Мцхетоса, Леонти Мровели именует его «владыкой над четырьмя своими братьями». Одна ко при описании периода разобщенности и раздробленности страны грузинский историк вместо термина владыка использует другой термин – мамасахлис (старейшина, знатный, тавади). Информируя о сложившемся положении в Картли после смерти Мцхетоса, Леонти Мровели сообщает, что меж сыновьями Мцхетоса возникла смута и междуусобица: «Не повиновались и не признавали его, Уплоса, сына Мцхетоса, владыкой, что был посажен на престоле Картлоса, ибо отцом его было [ему] дано право над картлосианами. …называли его мамасахлисом ». Между племенными группами шла борьба, и «никто не был среди них ни самым знатным, ни самым именитым, но повсюду ставили они главарей (тавадни )».
В стране Кавкаса, Леонти Мровели называет лишь одного владыку – Дурдзука, сына Кавкаса, которому отцом было дано право власти над всеми братьями. Леонти Мровели не сообщает ничего, что могло бы указывать на разобщенность племен и отсутствие у кавкасиан единого центра власти. Здесь нет ни военных предводителей, ни племенных старейшин, ни знатных родовых групп, ни эриставов, ни тавадов, т.е. никого кто бы оспаривал власть владыки Дурдзука над всеми кавкасианами (нахами). Перед нами общество, в котором право на власть (владычество) над всеми нахскими племенами (кавкасиани) со стороны Дурдзука уже имеет определенную традицию и воспринимается всеми как нечто само собой разумеющееся.
Сведения Леонти Мровели, несомненно, свидетельствуют не только об углублении политической консолидации нахских племен, но и о существовании уже в начале I тыс. до н.э. нахского государственного объединения во главе с признаваемым всем населением единым правителем (владыкой), которому подчинялись и объединенные воинские силы. Однако, при этом, надо полагать, что права главы нахского государственного объединения ограничивались советом территориальных и племенных общин, старейшин.
Интенсивному общественному прогрессу нахских племен Центрального Кавказа способствовали и переселившиеся сюда южнонахские и урартские племена, носители переднеазиатских культурных и государственных традиций. Органически слившись с нахскими племенами, они, по-видимому, сыграли активную роль в ускорении социально-политических изменений в Нахаматии. В условиях достаточно высокого уровня развития производительных сил, имущественной и социальной дифференциации с выделением военно-родового и жреческого слоя, приход племен из урартских областей, несущих переднеазиатские культурные традиции, несомненно, должен был способствовать ускорению превращения объединения нахских племен в государственное образование.
Отсутствие соответствующих данных, не позволяет проследить сам процесс становления. Можно лишь предположить, что, помимо всего прочего, имела место борьба за главенство между объединением нахских племен Центрального Кавка за и пришлыми южнонахскими и хуррито-урартскими племенами. А поскольку в ряде нахских этнонимов и названий религиозных культов, в том числе и в имени верховного бога нахов – Малх, выявляются древние переднеазиатские имена, можно предположить, что становление основ государственности проходило под началом племен, пришедших из Передней Азии. Однако, безусловно признавая мощное культурное и политическое влияние на нахское общество племен, пришедших на Центральный Кавказ из Урарту, нет уверенности в том, что указанные имена принесли в этот регион именно они. Есть основания полагать, что часть этих названий существовала на Кавказе еще до того, как сюда после падения Урартского царства переселились урартские племена. Во всяком случае, для автора этих строк, совершенно очевидно, что термины нах, дурдзук, малх были в ходу среди нахских племен Центрального Кавказа еще в конце II – начале I тысячелетия до н.э. Не исключено также, что изначально появление этих названий в центральных и южных областях Урарту связано именно с перемещением на эти территории в конце II тысячелетия до н.э. (или еще ранее) какой-то части нахского населения Кавказа, которая впоследствии, уже вместе с другими племенами, переместилась обратно на Кавказ, в места прежнего проживания.
Словом, подводя итог вышесказанному, можно с определенной доли уверенности утверждать, что в I тысячелетии до н.э. нахское общество обладало основными необходимыми условиями и предпосылками для формирования нахской государственности и становления государства, о чем свидетельствует совокупный анализ имеющегося на сегодняшний день материала. И прежде всего это:
– «поразительное единство памятников материальной культуры на пространной территории, занятой позднекобанской культурой » (хотя и с локальными особенностями), которое можно рассматривать только как следствие этнической и политической консолидации родственных племен;
– развитое земледелие, требующее высокой организации коллективного труда, одного из существенных стимуляторов политической консолидации;
– развитое скотоводство – как в горных, так и равнинных районах, одного из главных источников повышения уровня жизни населения;
– высокий уровень развития металлургии и металлообработки, в последней из которых ведущее место занимает производство железного боевого оружия, поражающего своим обилием и разнообразием, а также сельскохозяйственных орудий – основы экономики страны и политической власти;
– многопрофильное ремесленное производство, в т.ч. керамическое: посуда, емкости для хранения зерна и различных сельскохозяйственных продуктов;
– увеличение численности населения и площади занимаемой им территории;
– благоустроенные крупные городища и поселения, выступавшие уже как центры торговли и ремесла;
– активное развитие внутренней и международной торговли, наличие транзитных торговых путей, дававшее этому развитию мощный импульс;
– усложнение структуры общества и деление его на социальные слои;
– установление единого для всех нахских племен религиозного культа (солнца) с верховным богом (Малх), призванного дать идеологическое оправдание происходившим в обществе социально-политическим изменениям и узаконить сложившееся статусное неравенство;
– наличие единого самоназвания и общих иноназваний, свидетельствующее о том, что нахи воспринимались как единое целое как ими самими, так и соседствовавшими с ними племенами;
– существование единого центра власти;
– этнические, экономические и культурные связи с крупными центрами древневосточного мира, имевшими более развитую экономику и ранее сложившуюся государственность, способствовавшие ускорению экономического и социально-политического развития нахского общества;
– наличие внешней угрозы со стороны степных кочевников, усиливавшее стремление нахов к этнической консолидации, обострявшее их этнополитическое самосознание, содействовавшее объединению.
Таким образом, нахское население Центрального Кавказа первой половины I тыс. до н.э. предстает перед нами переживающим ранний этап становления государственности. Это обстоятельство вынуждает отнестись более внимательно к данным письменных источников об истории и культуре нахских племен рассматриваемого периода, какими бы скудными и отрывочными они ни были.
Однако поступательное и прогрессивное развитие нахских племен было нарушено нашествием полчищ кочевых племен в VII в. до н.э. Вторжение огромных масс кочевых племен, находившихся на более низком уровне культурного развития, имело весьма тяжелые последствия для формировавшегося государственного организма нахов, практически был прерван процесс становления нахского государства. Поэтому прежде чем продолжить изучение первоисточников о ходе формирования нахского государства, целесообразнее будет коротко остановиться на взаимоотношениях нахов с кочевыми племенами, вошедшими в историю под названием скифы.

Глава VII

НАХИ И СКИФ Ы

Северный Кавказ относится к числу так называемых контактных зон – территорий, где на протяжении тысячелетий соприкасались и оказывали друг на друга влияние оседло-земледельческие и кочевые культуры. Начиная с эпохи бронзы здесь проходила граница между этими двумя мирами, в каждом из которых были свои нормы общественной жизни. Оседлые земледельцы и скотоводы-кочевники в своем историческом развитии продвигались разными путями, развивая отличные друг от друга формы производящего хозяйства, системы мировоззрения и культурные ценности, однако, по сути, представляли собой две стороны одной медали – древней цивилизации, генезис которой во многом определялся процессом взаимовлияния и взаимопроникновения двух культур . Отражение этих взаимосвязей обнаруживается в культурно-историческом наследии Северного Кавказа, что свидетельствует о том, что оседлое земледельческое население Кавказа на протяжении тысячелетий постоянно контактировало с различными по своему происхождению и этнической принадлежности кочевыми племенами – ираноязычными, тюркоязычными, финно-угорскими и др., обитавшими, сменяя друг друга, на обширных степных просторах Евразии.
Как отмечают почти все древние и современные историки, при определении характера этих контактов следует иметь в виду, что захватнические войны и грабительские набеги являлись неотъемлемой частью образа жизни кочевников, что война была для них способом производства . Поэтому Кавказ довольно часто подвергался нашествиям полчищ кочевников. Будучи частью древневосточной цивилизации, народы Кавказа одновременно выступали и ее защитниками, своего рода щитом, надежно заслонявшим Переднюю Азию от нашествий воинственных кочевых племен. Именно здесь, на подступах к Кавказу с севера, орды кочевников, вторгавшиеся с целью грабежа в богатые земледельческие страны, получали первый отпор. Так случилось, что из письменных источников мир узнал о крупных нашествиях кочевых племен, которые, преодолев кавказский барьер, достигли Передней Азии, неся с собой смерть и разорение. Нет сомнения в том, что история умалчивает о многих не менее жестоких и разрушительных походах кочевников, остановленных воинами-кавказцами на северокавказских рубежах ценой больших жертв.
В то же время кочевников характеризовала не только склонность к разбою, грабежам, насилию. Им были свойственны и такие черты, которые позволяли на продолжении длительного времени мирно сосуществовать с народами Кавказа, тем самым способствуя возникновению в зонах контактов смешанных культур.
В рассматриваемый период крупное нашествие кочевников на Кавказ и Переднюю Азию, вошедших в историю под именем скифов, имело место в 70-е гг. VII в. до н.э. Это нашествие было столь разрушительным и ужасным для оседло-земледельческого населения стран Кавказа и Передней Азии, что воспоминания о нем сохранились на многие в., а термин скиф стал синонимом варварства, дикости .
Вопрос о происхождении скифов и их культуры до сих пор остается дискуссионным. С точки зрения археологии взгляды на данную проблему в основном сводятся к двум концепциям. Первая, именующаяся в науке автохтонной, основана на предположении о генетической связи скифов с носителями так называемой срубной археологической культуры. Согласно этой версии, скифы, локализуемые до середины II тыс. до н.э. в Поволжье и Приуралье, в течение короткого времени широко распространились по Восточной Европе (Б.Н. Граков, М.И. Артамонов). По второй версии, восходящей еще к Геродоту и называемой центральноазиатской, скифы появились в Восточной Европе вследствие их передвижения из глубинных районов Азии (В.А. Ильинская, А.И. Тереножкин). Археологическим отражением данного процесса сторонники центральноазиатской версии считают внезапное появление в VII в. до н.э. на западной периферии Евразийской степи, т.е. в Причерноморье, элементов скифской культуры, и в первую очередь так называемой скифской триады (оружие, конское снаряжение, звериный стиль), не имеющей прототипов в ранней причерноморской культуре.
На протяжении многих десятилетий в научной литературе доминировала теория о европейских корнях скифов, косвенным подтверждением которой стало европеоидное, а не монголоидное строение черепов найденных останков, то в результате археологических исследований последних десятилетий, особенно раскопок скифских захоронений VIII–VII вв. до н.э. в Туве, в Долине царей, в вопрос об этногенезе скифов была внесена некоторая ясность. Центральноазиатская версия значительно усилила свои позиции, и теперь большинство скифологов склоняются к тому, что скифские племена пришли в Причерноморье из Центральной Азии в VII в. до н.э.
Спорным остается также и вопрос об этнической принадлежности скифов . Существует несколько версий – иранская, тюркская, монгольская, кавказская, славянская и кельтская, из которых в последнее время наибольшее распространение получили иранская и тюркская. Также выдвинуто предположение о том, что начиная со скифо-сарматской эпохи весь кочевнический массив был изначально представлен как иранскими, так и тюркскими этническими компонентами, причем их соотношение в разных регионах в разное время варьировалось . Но как бы то ни было, теория об иранском происхождении скифов и сарматов, выдвинутая и разработанная такими известными учеными, как К. Мюлленхоф, В.Ф. Миллер, И. Фасмер, В.И. Абаев, Л. Згуста, И.И. Оранский, Э.А. Грантовский, Я. Харматта, сегодня имеет более солидную научную аргументацию, чем все остальные .
Согласно этой теории, скифские и сарматские племена говорили на языках, родственных языкам современной восточноиранской лингвистической группы .
Вторжение кочевых племен скифов на Кавказ и в Переднюю Азию в VII в. до н.э. задокументировано археологическими находками, причем появление скифов в Передней Азии подтверждается ассирийскими и урартскими иероглифическими надписями, а также раннеантичными письменными источниками. Что же касается первых нашествий кочевников на Кавказ, имевших место в середине I тыс. до н.э., и их отражения кавказскими народами, то единственным письменным источником, в котором сохранились сведения об этих событиях, является произведение Леонти Мровели. Ценность сведений об этом периоде, заложенных в труде грузинского историка, сегодня признается в научном мире, и многие исследователи при реконструкции истории народов Северного Кавказа I тысячелетия до н.э. часто опираются именно на них. Однако здесь мы сталкиваемся с очень странным фактом: в большинстве работ по древней истории Северного Кавказа данные Леонти Мровели используются не целиком, а выборочно, причем отбираются в основном лишь те свидетельства, которые касаются пришлых кочевников – хазар. Самое пристальное внимание уделяется вопросам о том, кто такие хазары, ираноязычные они или тюркоязычные, был ли у них царь или нет; идет ли речь о нашествии скифов в VII в. до н.э., о вторжении гуннов в IV–V вв. н.э. или, собственно, о самом Хазарском каганате; через какие перевалы Кавказа хазары вторглись в Переднюю Азию; существовало ли в действительности скифское царство – если да, где оно находилось и т.д. и т.п. При этом почему-то упускается из виду присутствие на Кавказе самих кавказцев, а содержащейся в источнике информации об автохтонных кавказских народах, т.е. собственно о тех, кому посвящает свой труд древнегрузинский историк, уделяется недостаточно внимания – порой эта информация вообще игнорируется. Если же кавказские народы и удостаиваются внимания исследователей, то лишь постольку, поскольку это требуется для более полного освещения тех или иных вопросов, связанных с историей пришлых кочевых племен, а также для определения степени их влияния на автохтонное население Кавказа и т.д.
Стоит ли говорить, что реконструируемая в подобных работах древняя история народов Северного Кавказа выглядит неполной и весьма ущербной. Вне всяких сомнений, изучение истории древних кочевников Европы и Азии очень важно, поскольку кочевые племена Евразии оказали значительное влияние на окружавшие их народы, в том числе и на кавказцев. Однако историю кочевых племен все же следует рассматривать отдельно от истории оседло-земледельческих кавказских народов, которые вели отличный от кочевников образ жизни и к тому же являлись носителями совершенно иной культуры. К сожалению, до сих пор остаются без соответствующего реагирования замечание известного кавказоведа В.Б. Виноградова, высказанное им еще в 60-е гг. прошлого столетия, о «странном для исторической науки явлении, когда незаменимый и обширный источник «Картлис цховреба» совершенно не используется в работах, посвященных древней истории Северного Кавказа» . Между тем сведения Леонти Мровели о древней истории кавказских народов до конца еще не раскрыты, и нет сомнения в том, что по мере углубления знаний о ранних этапах истории Кавказа значимость труда древнегрузинского историка будет лишь возрастать.
В разделе «О нашествии хазар» Леонти Мровели в свойственной ему манере, кратко и сухо информирует о событиях, имевших место после первого появления на Кавказе кочевых племен, которые он называет хазарами. Во время первого нашествия хазары были разгромлены и отброшены вспять объединенными силами восьми братьев таргамосиан, а для отражения возможных последующих вторжений таргамосианы стали строить города на подступах к своей стране. Впоследствии хазары избрали себе царя и, через кавказские проходы, практически не встретив сопротивления, вторглись в Переднюю Азию и установили господство над всеми таргамосианами. Вслед за этим хазарский царь часть земель кавкасиан отдал своему сыну Уобосу, а двоюродному брату – часть земель леканов. С той поры, согласно грузинскому хронисту, эти народы долгое время были данниками хазар .
По поводу хронологических рамок описываемых событий и значения термина хазар в исследовательской литературе имеются противоречивые мнения. Впервые предположение о том, что Леонти Мровели хазарами мог называть скифов и что речь, возможно, идет о вторжении кочевых племен в Переднюю Азию в VII в. до н.э., было высказано Г.Ю. Клапротом , а впоследствии было поддержано В. Сент-Мартином , В. Миллером , Г.А. Меликишвили и др. Такова же точка зрения многих современных исследователей – т.е. полагают, что хазарами в древнегрузинской хронике именуются скифо-сарматские племена, а повествование на самом деле начинается с нашествия скифов на Кавказ в VII в. до н.э.
Часть исследователей считают, что весь раздел Леонти Мровели о хазарах следует рассматривать как эпическое толкование событий, имевших место на Северном Кавказе во времена гуннского нашествия (конец IV – начало V в. н.э.), а также в период Хазарского каганата, и хазарами древнегрузинский историк называет тюркские племена .
Нередки также случаи, когда отдельные исследователи, не утруждая себя источниковедческим анализам, пытаются произвольно выбранным ими сообщениям «Картлис цховреба» придать то значение, которое подтверждало бы их точку зрения. Так, по мнению одних, Леонти Мровели хазарами называет только ираноязычные племена – скифов, сарматов, алан, осетин, и таким образом якобы «подчеркивается практическая их неразличимость и этнокультурная преемственность в глазах древнегрузинского населения ». Другие же считают, что скифы, сарматы, аланы, овсы, гунны, хазары, карачаевцы и балкарцы являлись тюркоязычными племенами и потому Леонти Мровели называет хазарами именно их, подчеркивая тем самым их генетическую преемственность .
Подобные толкование термина хазар, представляются явно тенденциозными, не соответствующими реалиям, отраженным в древнегрузинском источнике. Главной причиной, по которой рассматриваемый вопрос до настоящего времени не разрешен, является, скорее всего, то обстоятельство, что исследователи зачастую не принимают во внимание особый характер и сложный состав произведения Леонти Мровели и априори, без критического источниковедческого анализа, необходимого в таких случаях, исходят из того, что текст имеет стройную структуру и последовательную хронологию, а это зачастую приводит к грубым ошибкам и искажению заложенной в тексте информации.
Чтобы определить, кто именно подразумевается под именем хазары и какой временной период охватывают события, связанные с ними, необходимо для начала выяснить какие цели и задачи ставил перед собой древнегрузинский историк, какие приемы научной работы и какие источники использовал, каков был характер его труда. В этом отношении в источниковедении достигнуты довольно неплохие результаты, согласно которым, произведение Леонти Мровели состоит из следующих сюжетных блоков: 1) происхождение и начальный этап истории таргамосиан; 2) нашествие хазар; 3) вторжение Александра Македонского и образование Картлийского царства .
Первый раздел труда Леонти Мровели хронологически охватывает период от древнейших времен (происхождение таргамосиан и первоначальное заселение ими Передней Азии и Кавказа) до раннего средневековья (V–VII вв. н.э.), когда существовали этнополитические образования Эрети, Эгриси, Ран с центром Барда (Бардос), Хунзах в Дагестане (Лекан) и др., от названий которых древнегрузинский историк и выводит эпонимы таргамосианов, обозначающий перечисляемые им народы (подробно см. ниже).
Начало второго сюжетного блока – «О нашествии хазар» – большинством исследователей совершенно справедливо связывается с вторжением скифов в VII в. до н.э., но описанные в нем события, касающиеся уже сына царя хазар Уобоса, еще В. Миллер относил к первой половине I тыс. н.э., периоду Сасанидской Персии . Ряд исследователей еще более конкретизируют появление на Кавказе этнарха овсов-осетин Уобоса и относят это событие к IV в. н.э., когда ираноязычные племена, теснимые гуннами, вынуждены были отойти к горам Кавказа . Завершается этот раздел сообщением о том, как сын царя хазар Уобос осел на части территории Кавкаса, двоюродный брат царя хазар – на части территории Лекана, а самые знаменитые сыновья Кавкаса и Лекана – Дурдзук и Хунзах, ушли в горы и обосновались там. «С тех пор в течение долгого времени все эти народы были данниками хазар ». Здесь, несомненно, речь идет о раннесредневековых этнополитических образованиях – Серире с центром в Хунзахе и стране Дурдзукетии, а факт наложения хазарами дани на кавказские народы соответствует политической ситуации на Северном Кавказе периода Хазарского каганата (VII–VIII вв. н.э. ).
Таким образом, раздел «О нашествии хазар» охватывает более чем тысячелетний период – с VII в. до н.э. до VII–VIII вв. н.э. Помимо всего прочего, это подтверждается и тем, что в повествование вкраплены моменты истории Персии, взятые из иранского эпоса Фирдоуси «Шахнаме», также описывающего целое тысячелетие – начиная с периода Ахеменидской Персии (V в. до н.э.) и заканчивая серединой I тыс. н.э.
Хронологические рамки третьего раздела, в котором идет речь о нашествии Александра Македонского, охватывают период от рубежа IV–III вв. до н.э. до III в. н.э, т.е. до прибытия в Картли в первой четверти III в. н.э. христианской просветительницы св. Нино.
Несмотря на то, что все три раздела изложены в определенном порядке, между ними не обнаруживается ни четкой хронологической последовательности, ни взаимосвязи. Каждая из них представляет собой полностью завершенный, абсолютно самостоятельный сюжет со своей хронологической канвой, причем временные рамки отображаемых событий налагаются друг на друга. Вероятно, все эти сюжеты изначально представляли собой отдельные рассказы, существовавшие в письменной или устной формах, а Леонти Мровели объединил их и, предельно сжав, внес в свою хронику в той последовательности, которую мы видим сейчас.
Что касается раздела О нашествии хазар, то его хронологические рамки нельзя сузить и отнести к какому-то одному периоду – либо вторжения скифов (VII век до н.э.), либо нашествия гуннов (IV–V вв. н.э.), либо существования Хазарского царства. Как уже отмечено, данный рассказ охватывает тысячелетний период – с VII в. до н.э. по VII–VIII вв. н.э., и термин хазары употребляется в нем для обозначения обобщенного образа варваров-кочевников – разношерстных, разноэтничных племен, населявших обширные степные просторы Евразии в период I тыс. до н.э. – I тыс. н.э. В данном разделе древнегрузинской хроники собраны и систематизированы все имевшиеся на момент ее создания сведения – как письменные, так и устные, о нашествиях на Кавказ кочевых племен, различных по своему происхождению и этноязыковой принадлежности, с древнейших времен до раннего средневековья. Подобное уплотнение разновременных событий можно возводить к повествовательной манере Леонти Мровели и к специфике собственно фольклорной традиции, на которую он, несомненно, в значительной мере опирается. В связи с этим, как справедливо отмечено в исторической литературе, Леонти Мровели употребляет термин хазары не как название определенного, конкретного этноса, а как нарицательное имя кочевников вообще (не подразделяя их по этническому признаку ). То, что население северокавказских степей называется хазарами, бесспорно, может быть использовано в качестве датирующего признака составления данного раздела – VII–VIII вв. н.э.
Поэтому попытки усмотреть в упоминаемых древнегрузинских историком хазарах и овсах только ираноязычные или только тюркоязычные племена, а тем более увидеть прямую генетическую связь между скифами, сарматами, аланами и осетинами (или между скифами, сарматами, аланами, гуннами, хазарами, карачаевцами и балкарцами), неприемлемы, поскольку не имеют научной основы. Чтобы определить какие группы кочевых племен (ираноязычные, тюркоязычные или др.) подразумеваются у Леонти Мровели под хазарами, следует исходить из хронологических рамок каждого конкретного сюжета, посвященного нашествию хазар.
Леонти Мровели начинает свое сообщение: «…в ту пору усилились хазары и начали войну с племенами леков и кавкасов. Таргамосианы в то время пребывали во взаимном мире и любви. Над сыновьями Кавкаса был владыкой Дурдзук, сын Тирета. Решили шестеро Таргамосианов искать помощи в борьбе против хазар. И собрались все из племен Таргамосианов, преодолели горы Кавказа, покорили пределы Хазарети и, воздвигнув города на ее подступах, возвратились ». В этом отрывке Леонти Мровели буквально в нескольких предложениях открывает перед нами грандиозные по своим масштабам события: сначала объединенные силы восьми братьев таргамосиан отражают первое нашествие на Кавказ кочевых племен (хазар), при этом они не ограничиваются лишь обороной, а вторгаются в «пределы Хазарети» и громят захватчиков там; затем на северных подступах своей страны таргамосианы строят города, то есть оборонительные сооружения для защиты от возможных последующих нападений хазар.
Прежде всего, следует отметить, что из данного сообщения вытекают два очень важных вывода, которые почему-то выпадают из поля зрения исследователей. Во-первых, Леонти Мровели передает древнюю традицию, согласно которой, Северный и Южный Кавказ представлялись частями единой страны – страны Таргамосидов, и народы – братья таргамосианы, населявшие эту страну от Северной Месопотамии до Северного Кавказ, составляли единую общность, которая при этом являлась частью древневосточной цивилизации. Во-вторых, еще до нашествия хазар нахские племена Центрального Кавказа – кавкасиани, представляли собой политическое объединение, и над ними владычествовал Дурдзук. Потерпев неудачу в первом вторжении, хазары избирают царя и совершают второе нападение, в результате которого им удается завоевать страну Таргамосидов: «Вслед за этим хазары избрали себе царя. Вся хазарщина стала повиноваться избранному царю, и возглавляемые им хазары прошли Морские ворота, которые ныне именуются Дарубанди. Не в силах оказались Таргамосианы противостоять хазарам, ибо было их бесчисленное множество. Полонили они страну Таргамосианов, сокрушили все города Арарата, Масиса и Севера. Остались за ними (таргамосианами) города-крепости Тухариси, Самшвилде и Мтверская крепость (которая есть Хунани), Внутренняя Картли и Эгриси. Хазары освоили оба пути, как то: Морские ворота Дарубанди и ворота Арагвские, которые суть Дариала. Стали частыми походы хазар, увод людей в плен, и никто не мог им противостоять. Отныне стали все Таргамосианы данниками хазар ».
Таким образом, Леонти Мровели сообщает о двух крупных набегах кочевников (хазар), первый из которых был успешно отражен, причем совместными силами всех таргамосиан, а при втором таргамосианы не смогли дать хазарам отпор, и те захватили их страну. Этому сообщению древнегрузинского историка в научной литературе уделено достаточно большое внимание. Оба вторжения обычно рассматриваются как имевшие место в период нашествия скифов в VII в. до н.э.: якобы потерпев поражение от таргамосиан, хазары (скифы) отступили в степи, но через некоторое время, избрав царя, вновь возвратились и на этот раз легко, не встречая никакого сопротивления, прошли Кавказские горы и вторглись в Переднюю Азию.
Однако между первым и вторым вторжением происходит ряд событий, которые не могли совершиться за столь короткий период. Во время первого нашествия хазар для борьбы с захватчиками объединяются все таргамосианы: на помощь кавкасианам и леканам приходят шесть братьев, проживавших на территории от Северной Месопотамии до Северного Кавказа и, «перевалив через горы Кавказа», совместными усилиями прогоняют пришельцев из земель Кавкаса и Лекана, а затем строят города-крепости на подступах к Хазаретии, т.е. на северной границе страны Таргамосидов. Совершенно ясно, что для всего этого, особенно для строительства городов, необходимо было достаточно продолжительное время.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40

Комментарии закрыты.