Гумба. Нахи

10 Фев
2018

АКАДЕМИЯ НАУК АБХАЗИИ
АБХАЗСКИЙ ИНСТИТУТ ГУМАНИТАРНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ
им. Д.И.ГУЛИА

Г. Д. ГУМБА

НАХИ: ВОПРОСЫ ЭТНОКУЛ ЬТУРНОЙ
ИСТОРИИ
(I ТЫСЯЧЕЛЕТИЕ ДО Н.Э.)

Абгосиздат
Сухум 2016
УДК 394
ББК 63.521 (= 603.1) – 3
Г 94

Утверждена к печати Ученым советом Абхазского института гуманитарных исследований им. Д. И. Гулиа АН Абхазии

Научный редактор
доктор исторических наук, профессор, академик АНА
Т. А. Ачугба

Рецензенты:
доктор исторических наук, профессор, академик АН ЧР
Я. З. Ахмадов,
кандидат исторических наук
И. И. Цвинария

Гумба, Г. Д.
Нахи: вопросы этнокультурной истории (I тысячелетие до н.э.) Г. Д Гумба; науч. ред. Т. А. Ачугба; рец. Я. З. Ахмадов, И.И. Цвинария; АНА, АбИГИ им. Д. И. Гулиа. Абгосиздат. Сухум, 2016. – 545 с.
Г/Р 978 – 5-122 – 07-03016

Монография посвящена комплексному исследованию вопросов древней истории нахов – чеченцев, ингушей и цова-тушин (бацбийцев) – на основе сопоставительного анализа сведений письменных (греко-латинских, древнеармянских, древнегрузинских и др.) источников, с привлечением археологических материалов, данных топонимики, лингвистики, антропологии и фольклора, значительная часть которых впервые вводится в научный оборот. Комплексным подходом к решению поставленных задач обусловлено применение в работе сравнительно-исторического и историко-картографического методов исследования. Автором ставилась также задача составления первичного свода имеющегося материала, который в определенной степени мог бы оказать помощь в дальнейшем исследовании затронутых проблем и вопросами этногенеза нахов. Проблемы этнокультурной истории ингушей и чеченцев в I тысячелетии до н.э. рассматриваются в книге во взаимосвязи с историей других кавказских народов и древних цивилизаций.
Книга рассчитана на специалистов, студентов и широкий круг читателей.

© Гумба, Г. Д., 2016
© Академия наук Абхазии,
Абхазский институт гуманитарных
исследований им. Д. И. Гулиа, 2016

Approved for publication by the Scientific Council of the Abkhaz Institute of Humanitarian Researches after D.I. Gulia of the Abkhaz Academy of Sciences

Scientific Editor:
Doctor of Historical Sciences, professor, academician of the Abkhaz Academy of Sciences
T.A.Achugba

Reviewers:
Doctor of Historical Sciences, professor, academician of the Chechen Academy of Sciences
I.Z. Akhmadov,
PHD in Historical Sciences
I.I.Tsvinaria

Gumba G.D.
The Nakh people: issues related to ethno cultural history (I millennium BC).
– Sukhum, 2016. – 545 p.

The monograph is devoted to the complex research of questions and issues of ancient history of the Nakh people – The Chechens, the Ingush people and the Tsova-Tushinsas (the Batsbi) on the basis of the comparative analysis of the written records and sources of information (Greek Latin, ancient Armenian, ancient Georgian, etc) with the involvement of archaeological materials, toponimy and antropology data,linguistics and folklore, the considerable part of which is scientifically explored for the first time. The integrated approach is determined by comparative historical and historical cartographic methods of the research. The author also aims at making primary processing of the existing material, which could to a certain extent further contribute to the exploration of the issues raised with regards to ethnogenesis of the Nakhs. Issues of ethno cultural history of the Ingush and Chechens in the I millennium BC are considered in the research in relation with the history of other Caucasian peoples and ancient civilizations.
The book is designed for professionals and students, as well as for a wide range of readers.

Введение

Древняя история и культура нахов, или вайнахов, – чеченцев, ингушей и цова-тушин (бацбийцев), представляет собой важнейшую созидательную часть истории народов Кавказа, а также часть всемирной истории и всемирной культурной общности и является одной из самых перспективных и увлекательных тем современного кавказоведения . Разработка вопросов древней истории нахов, с одной стороны, имеет исключительное значение как самостоятельная тема, отвечающая актуальным задачам исследования древней истории собственно нахских народов, а с другой стороны, является необходимым этапом изучения длительного и сложного процесса формирования других народов Кавказа, населяющих сегодня этот не столь обширный, но разнообразный в природном и этнокультурном отношении регион.
Нахский язык – один из древнейших языков мира. Вместе с абхазским, адыгским и дагестанскими языками он образует единую кавказскую (или т.н. северо-кавказскую) языковую семью. Абхазов, адыгов, нахов и дагестанцев объединяют общее происхождение, генеалогическое родство языков, близость материальной и духовной культуры. Современный уровень научных знаний не оставляет сомнений относительно исконности и автохтонности на Кавказе народов кавказской языковой семьи. Антропология, археология, этнография и лингвистика предоставляют ученым все новые и новые материалы, указывающие на глубинные связи носителей кавказских языков с местной культурно-исторической традицией, уходящей корнями в эпоху бронзы и даже камня.
Древняя история нахов неразрывными и неопровержимыми узами связана также с древними цивилизациями Передней Азии и Восточной Европы. Не будет преувеличением сказать, что нахи были не только свидетелями, но и активными соучастниками становления и развития многих древних цивилизаций, поэтому сегодня они представляют собой важнейшее звено для изучения возникновения и путей развития этих цивилизаций.
Однако, при всей своей очевидной актуальности и несмотря на значительно возросший в последнее время интерес к древней истории нахов, подлинно научная история этого крупнейшего этнического массива Кавказа все еще не получила должного освещения. Недостаточность и фрагментарность знаний о прошлом чеченцев и ингушей, ощутимая практически в любом историческом периоде, более всего наглядна, когда речь заходит о древних этапах развития этих народов. Одна из причин – малочисленность соответствующих источников и трудность их интерпретации. К тому же следует заметить, что даже имеющиеся источники до сих пор не проанализированы и не осмыслены в достаточной мере с точки зрения истории нахских народов .
В данной монографии не ставится задача полного освещения чрезвычайно интересных и важных вопросов этнокультурной истории древних вайнахов. Она посвящена выявлению и введению в научный оборот (на основе детального и сводного анализа сведений письменных источников) племенных названий, которые следует связывать с нахским этническим миром, определению территории расселения нахских племен в древности, а также рассмотрению, насколько это позволяет современная источниковедческая база, вопросов этнокультурной и политической истории нахов в I тыс. до н.э.
Поскольку настоящий труд не является курсом истории нахов, а представляет собой, прежде всего, исследование вопросов этнической и культурной истории, поэтому в нем не всегда удается обеспечить равномерность изложения исторического процесса и строгое соблюдение хронологии. По причине неизученности древней истории чеченцев и ингушей некоторым вопросам, требовавшим специального разбора и рассмотрения, было уделено больше места и внимания, и это привело к отступлению от основной линии изложения и выходу за рамки I тыс. до н.э., что отразилось в структуре книги.
Освещение вопросов ранних этапов истории нахских народов было бы, конечно, неполным без учета переднеазиатских связей нахов и привлечения хурритоурартских материалов. Попытка выявления происхождения отдельных нахских племенных групп привела автора к необходимости рассмотрения нахско-переднеазиатских или, точнее, нахско-хуррито-урартских этнокультурных связей и их конкретизации на фоне общей этноязыковой ситуации Кавказа и Передней Азии. При этом, разумеется, следует оговориться: несмотря на все более отчетливо выявляющееся близкое этноязыковое родство нахов и хуррито-урартов, вряд ли было бы правомерно рассматривать нахские народы как едва ли не прямых потомков хуррито-урартов и проводить прямую связь между ними и населением Урартского царства, как это иногда представляется в литературе.
В эпоху Урартской державы, да и во времена более ранних хурритских государств, существовавших в Передней Азии во II тыс. до н.э., нахские племена Кавказа, несомненно, уже обладали языковой и этнической индивидуальностью. Данный факт, безусловно, вовсе не исключает непосредственных, близких и многосторонних контактов нахских племен с хуррито-урартскими племенами, взаимопроникновения и взаимовлияния этих племен, что подтверждается все новыми и новыми материалами. В монографии предпринята попытка комплексного исследования вопросов древней истории чеченцев, ингушей и цова-тушин (бацбийцев) на основе сопоставительного анализа сведений письменных (греко-латинских, древнеармянских, древнегрузинских и др.) источников, с привлечением археологических материалов, данных топонимики, лингвистики, антропологии и фольклора. Комплексным подходом к решению поставленных задач обусловлено применение в работе сравнительно-исторического и историко-картографического методов исследования. Автором ставилась также задача составления первичного свода имеющегося материала, который, конечно, отнюдь не претендует на исчерпывающую полноту, но все же в некоторой степени мог бы оказать помощь в дальнейшем исследовании затронутых проблем и вопросами этногенеза нахов.
Характер данного исследования таков, что разбор и критический анализ сведений первоисточников и содержащихся в научной литературе точек зрения оказывается возможным лишь в ходе изложения основной части работы. Здесь же следует отметить, что при изучении древней истории нахов исследователю приходится сталкиваться с труднопреодолимой проблемой – отсутствием у нахов собственных письменных источников. При этом имеющиеся иноязычные письменные источники исключительно скудны и односторонни, а порой и весьма тенденциозны, что значительно усложняет реконструкцию древней истории нахов и дает широкий простор для гипотетических построений. Разумеется, и в настоящей работе присутствуют гипотезы и догадки, хотя автор стремился строить свои предположения строго на основании объективных данных.
При исследовании ранних этапов истории любого народа и вопросов его этногенеза невозможно ограничиться рамками современных политико-административных границ проживания этого народа. Изменения этнических территорий тех или иных этнических групп (расширение и сужение области проживания, переселение в новые места) происходили на протяжении всей истории человечества. Истории известны многочисленные перемещения населения, явившиеся следствием различных причин, из-за которых менялся этнический и культурный облик стран и регионов. Под их воздействием во многом сформировался тот мир, в котором мы сегодня живем, и будет формироваться также будущий его облик. Поэтому древняя история нахов, разумеется, не может быть ограничена политико-административными границами современных Чеченской и Ингушской республик, поскольку это означало бы отрицание истории как науки.
Нуждается в пояснении и географическая терминология, используемая в данном исследовании, что связано с определением понятий Северный Кавказ, Предкавказье, Центральный Кавказ и их соотношения между собой. В научной литературе территория Северного Кавказа делится на две основные зоны – Большой Кавказ и Предкавказье. Граница между ними проходит по северным отрогам Главного Кавказского хребта. Естественной северной границей Предкавказья служит Кумо-Манычская впадина. Основная территория Предкавказья представлена равнинными зонами (предкавказская степь) , но в то же время термин Предкавказье в научной литературе применяется и по отношению к предгорным районам Северного Кавказа. В настоящей работе понятие Северный Кавказ будет использоваться для обозначения районов гор, предгорий и равнин (предкавказская степь) к северу от Главного Кавказского хребта. Несмотря на то, что при такой трактовке понятий Северный Кавказ и Предкавказье обозначаемые этими понятиями территории имеют некоторые районы наложения, именно эта терминология позволяет описать культурно-исторические процессы, проходившие в регионе в рассматриваемую эпоху, поскольку горные, предгорные и равнинные зоны Северного Кавказа, отягощенные степным влиянием, в этнокультурном отношении составляли тогда единое целое. Понятие Центральный Кавказ используется для обозначения территории, простирающейся на севере до Кумо-Манычской впадины. Западными пределами региона являются срединное течение Кубани и ее западные притоки – р. Уруп, Большой и Малый Зеленчук. Восточная граница установлена по линии Андийский хребет – р. Аксай – нижнее течение р. Терек. Южные границы Центрального Кавказа охватывают южные склоны Главного Кавказского хребта от верховьев Ингура до верховья Алазани (более точные пределы Центрального Кавказа к югу от Главного Кавказа см. ниже)
Требует уточнения и значение термина нах, поскольку в последнее время в литературе при его употреблении происходит определенная путаница. Так, термин нах некоторые используют для обозначения лишь древне-ингушских, а другие – лишь древне-чеченских племен, что совершенно не оправдано и не может быть принято. Слово нах, означающее на нахских языках люди, племя, народ, является общим для ингушей и чеченцев. Его появление относится к древнейшему периоду, а процесс выделения из обще-нахской общности и формирования двух нахских народов – чеченского и ингушского, начался в позднесредневековый период . Поэтому термин нах в книге употребляется для обозначения общих предков ингушей и чеченцев. Соответственно, когда речь идет о древней истории нахов, или вайнахов, естественно, имеется ввиду общая история древне-чеченских и древне-ингушских племен.
Предлагаемая работа не претендует на полноту охвата проблем древней истории нахов. Автор отдает себе полный отчет в том, что на многие обстоятельства ранних этапов развития нахских народов можно взглянуть иначе, чем это сделал он. Автор осознает дискуссионность и гипотетичность отдельных положений книги, которые в ходе дальнейшего накопления материалов могут быть уточнены. Тем не менее автор будет считать свою работу выполненной, если она внесет хотя бы малую лепту в изучение древней истории нахов и станет песчинкой в фундаменте становления объективного научного наховедения.
В заключении хочется принести глубокую благодарность Беслану Саварбековичу Шадыжеву за помощь в подготовке настоящей книги к публикации.

Глава I

НАХИ ЦЕНТРАЛЬНОГО КАВКАЗА (I ТЫСЯЧЕЛЕТИЕ ДО Н. Э.)

1. Нахские племена по «Ашхарацуйцу»

«Ашхарацуйц», условно именуемый в научной литературе «Армянская география VII в.» (далее «Ашхарацуйц»), представляет собой исключительной важности исторический источник, содержащий уникальные данные по исторической географии древних Армении, Грузии, Кавказской Албании, Колхиды, Абхазии и Северного Кавказа . В «Ашхарацуйце» обнаруживается поразительно точное знание древней этнической и политической карты Кавказа, благодаря чему данный документ приковывает внимание множества исследователей, и без ссылок на него не обходится ни одно серьезное научное изыскание, касающееся ранних этапов истории народов Кавказа. Автор этого замечательного труда, по всей видимости, лично побывал в сопредельных с Арменией северных странах – Колхиде, Грузии и Албании, и там из достоверных источников собрал информацию об этногеографии всего Кавказа . Однако, несмотря на достаточно обширную литературу, посвященную источниковедческому анализу
«Ашхарацуйца», в настоящее время остается еще немало вопросов, на которые по-прежнему нет ответа.
Так, до конца еще не разрешены сомнения, связанные с авторством и датировкой «Ашхарацуйца». Тем не менее сегодня можно с определенной долей уверенности сказать, что данный документ содержит описания Армении и Кавказа, относящиеся к различным временным отрезкам. Последние разделены учеными (С.Т. Еремян, А.А. Абраамян, Б.А. Арутюнян) на три пласта: первый (основывается главным образом на географических и картографических работах античных авторов) – вторая половина I тысячелетия до н. э.; второй – конец IV–V в. н. э.; третий – рубеж VI–VII вв. н. э. (период, современный Анании Ширакаци, который исследуемое нами сочинение отредактировал и дополнил новыми данными) . В «Ашхарацуйц» вошли сведения, почерпнутые из работ античных авторов (Марин Тирский, Птолемей, Пап Александрийский и др.), а также взятые из полностью утраченных персидских трудов по географии . Помимо информации, содержащейся также в других, разноязычных, письменных источниках, в «Ашхарацуйце», без всякого сомнения, представлены результаты личного опыта армянского географа – описание этнономенклатуры Кавказа. Все эти разнообразные данные, отражающие различные исторические периоды, смешаны и сведены в единое целое переписчиками последующих эпох.
Следует также учитывать, что до нас дошли лишь копии «Ашхарацуйца», а не сам оригинал, и они в свою очередь были подвергнуты значительным искажениям и сокращениям. Источниковедческий анализ показывает, что переписчики по своему усмотрению вставляли в текст новые фрагменты, а отрывки, казавшиеся им сложными, сокращали; многие древние этнонимы и географические названия видоизменялись в попытке привести их в соответствие с новым звучанием, а также сделать более доступными для понимания современников. Наложение текстовых пластов, отражающих разные исторические эпохи, является одной из причин, затрудняющих интерпретацию данных «Ашхарацуйца». Особенно это касается интересующего нас раздела – «Азиатская Сарматия».
Изложенные в этом разделе «Ашхарацуйца» сведения о племенах и народах Кавказа стали объектом всестороннего изучения многих кавказоведов. Благодаря исследованиям К.П. Патканова, Й. Маркварта, И.А. Джавахишвили, С.Т. Еремяна, Б.А. Арутюняна, Р.Х. Хьюссена, А.В. Гадло, Ю.С. Гаглоева, В.А. Кузнецова, К. Цукермана, Шагиняна А.К. и др. была выявлена высокая научная ценность и уникальность содержащегося в древнеармянском источнике материала по исторической географии Кавказа, были определены и уточнены места расселения многих племен и народов Кавказа . Однако, к сожалению, вопросы локализации и этнической принадлежности большинства племен и народов, упоминаемых в разделе «Азиатская (Кавказская) Сарматия», до сих пор почти не разработаны и все еще остаются предметом оживленных дискуссий.
При этом, к сожалению, приходится констатировать тот факт, что в научной литературе часто наблюдается произвольное толкование тех или иных данных «Ашхарацуйца», порой не имеющее ничего общего с информацией, содержащейся в самом источнике . Возможно, это вызвано тем, что ученые, не владеющие армянским языком, пользуются отдельными списками «Ашхарацуйца», опубликованными на русском, французском и немецком языках, в которых присутствуют серьезные расхождения с источником: во многих списках изменен порядок изложения тех или иных абзацев, а в некоторых абзацы и вовсе смешаны . Кроме того, исследователи часто используют содержащиеся в «Ашхарацуйце» сведения о племенах и народах Азиатской Сарматии выборочно, вне общего контекста данного раздела, который, как мы увидим ниже, насыщен сложной и многоплановой информацией, отражающей этническую и политическую карту Северного Кавказа различных эпох. Все это, естественно, не могло не привести исследователей к противоречивым выводам.
Поэтому материал, содержащийся в «Ашхарацуйце», впрочем, как и в любом другом древнем документе, безусловно, требует детального сопоставительного анализа, причем сравнение должно быть проведено как между сохранившимися списками «Ашхарацуйца», так и между «Ашхарацуйцем» и другими источниками. Это необходимо для уточнения правильности передачи в тексте документа тех или иных этнонимов, а также для определения хронологических рамок их бытования. В большей степени это относится к разделу «Азиатская Сарматия», в котором многие древние названия кавказских племен и народов впервые были зафиксированы письменно, благодаря чему сохранились до наших дней.
Конечно, судить о языке племени (народа) и о принадлежности этого народа к тому или иному этносу только на основании информации, содержащейся в этнониме, который сохранился лишь в «Ашхарацуйце», весьма сложно и рискованно. К тому же проблема идентификации древних этнонимов, приведенных в армянском источнике, дополнительно осложняется существующей до сих пор путаницей в этнических наименованиях кавказских народов, из-за которой один и тот же народ может называться даже его ближайшими соседями совершенно по-разному (на это в своем время обращал внимание еще Н.Я. Марр). Тем не менее информация, заложенная в этнониме, может оказаться достаточно существенной, если достоверно известно, что данный этноним является самоназванием или иноназванием, и если достаточно хорошо выявлены обстоятельства его возникновения. Однако, как справедливо замечают специалисты, древние этнонимы имеют сложное происхождение, поэтому понять характер того или иного названия, фигурирующего в тексте источника, из самого источника чаще всего невозможно. Речь идет, прежде всего, о различии между самоназваниями и иноназваниями: только первые определенно указывают на самостоятельные народы, обладающие самосознанием и противопоставляющие себя иным народам; вторые же могут обозначать как подлинные этносы, так и общности, конструируемые по какомулибо признаку (или признакам) сознанием инокультурных наблюдателей и, возможно, лишь ими воспринимаемые как этнические . В то же время, если этноним фиксируется на территории, где мы видим компактную, повторяющуюся ономастику, образованную сходственными характерными чертами, если он имеет надежное объяснение в той или иной языковой среде (суффиксы, окончания и т.д.) и получает подтверждение данными других смежных наук, то, безусловно, появляется больше шансов с большей или меньшей определенностью говорить об этнической принадлежности его носителей.
Так, исследователями убедительно доказано бесспорное нахское происхождение этнонима нахчаматеанк (Նախճամատեանք), упомянутого древнеармянским географом в перечне племен, обитавших в Азиатской Сарматии . По единодушному мнению ученых, этноним нахчаматеанк состоит из двух компонентов – нахча и мат, с прибавлением свойственного древнеармянскому языку окончания множественного числа еанк. Нахча представляет собой самоназвание нахского народа чеченцев нахчуо//нохчуо, причем в «Ашхарацуйце» отражена его первоначальная форма – нахча (нахчуо) . Что же касается компонента мат, то из-за того, что это слово в нахских языках имеет широкое распространение и употребляется в различных значениях (язык, земля, страна, место, племя, народ), в литературе существуют некоторые разногласия по поводу его значения в приведенном выше термине. К.П. Патканов, Я.С. Вагапов и др. переводят слово мат как земля, страна (страна нахчоев или место (поселения) нахчоев) . Согласно К.М. Туманову, И.Д. Джавахишвили, Ю.Д. Дешериеву и др., слово мат происходит от общенахского исконного слова язык (чеч., инг. мотт (муотт), бацб. мотт), и термин нахчаматеанк (здесь и далее к – показатель множественного числа в армянском языке) означает те, которые говорят на чеченском языке .
По мнению В.Б. Виноградова и К.З. Чокаева, термин нахчаматеанк употребляется в «Ашхарацуйце» для обозначения не всего чеченского народа, а лишь отдельного нахского общества – нохчи (нахчи), территория которого в средневековый период находилась в юго-восточной части Чеченcкой республики, называемой нахами Нахчой-мохк (Страна нахчоев), или Ичкерия. Лишь впоследствии, как полагают исследователи, название данного общества стало самоназванием всех чеченских племен. Поэтому термин нахчаматеанк переводят как те, которые говорят на языке нахчоев .
Такилииначе, термин нахчаматеанк, встречающийся в тексте «Ашхарацуйца», несомненно, является нахским этнонимом, и на этом его этимологический анализ можно было бы считать исчерпанным, если бы не одно важное обстоятельство. Дело в том, что изложенные выше научные выводы сделаны на основе лишь двух рукописей «Ашхарацуйца», опубликованных профессором Петербургского университета К.П. Паткановым, и в них интересующий нас термин передан в форме нахчаматеанк. Вместе с тем, сравнительный анализ всех дошедших до нас рукописей «Ашхарацуйца», хранящихся в Матенадаране (г. Ереван) и в книгохранилищах мхитаристов в Венеции и Вене, выявляет, что во многих из них, в том числе и в тех, которые относятся к древнейшей группе списков оригинала, рассматриваемый этноним передан в форме «нахаматеан», т.е. без компонента ча//чи. Именно форма нахаматеанк древнейших рукописей была включена и в основной текст критического издания «Ашхарацуйца» на современном армянском языке .
Данный факт ставит перед необходимостью нового осмысления информации, содержащейся в древнеармянском источнике. Как известно, для всех нахских народов (чеченцев, ингушей, бацбийцев) слово нах является самоназванием, означающим люди, племя, народ, причем имеются в виду представители только своего этноса . Общепризнанно, что исторически самоназвания типа люди, человек, народ относятся к наиболее раннему слою этнонимов и весьма распространены в мировой этнонимии. Что же касается слова «нах», то «это древнейший общенахский термин, …представлявший собой фиксацию совокупности, общности, собирательности нахских племен», иотэтойэтнонимной основы, покрывавшей некогда все нахские племена, с помощью компонента ча// чи производно и самоназвание нахчуо одного из нахских народов – чеченцев .
Следовательно, в «Ашхарацуйце» нашло отражение первоначальное, древнейшее общее самоназвание чеченцев, ингушей и бацбийцев – нах (люди, народ), и термин нахаматеанк следует переводить не как страна нахчоев (или те, которые говорят на чеченском языке), а как страна нахов (или те, которые говорят на нахском языке). Судя по тому, что процесс выделения из общенахской этноязыковой общности и формирования двух нахских народов – ингушского и чеченского, начался, по мнению специалистов, в позднесредневековый период , применение этнонима нахчуо в качестве самоназвания чеченского народа следует отнести к тому же времени. Однако это вовсе не говорит о том, что для обозначения отдельной нахской народности (или племенной группы) термин нахча не применялся в более ранние эпохи: об этом неопровержимо свидетельствует ряд сохранившихся до наших дней в Передней Азии и на Кавказе древних топонимов с основой нахча, которые были зафиксированы еще в ассирийских и урартских надписях, а также в армянских и грузинских источниках раннего средневековья .
Именно поэтому трудно согласиться с В.Б. Виноградовым и К.З. Чокаевым, по мнению которых, в этнониме нахча//нохчи компонент ча//чи является тюркским словообразовательным суффиксом , так как этот суффикс фиксируется на территории расселения нахских и родственных им хуррито-урартских племен за много веков до появления в этих местах тюркских племен. По мнению Р. Арсанукаева, ча//чи//чуо – это общевайнахское слово, означающее внутренность, внутреннее помещение, отсюда этноним нахчуо возник как имя нарицательное и имел значение люди, народ одной определенной внутренней территории страны . Более близким к истине представляется мнение Н.Я. Марра, который в компоненте ча//чи видел древнейшее яфетическое (кавказское) слово, означавшее человек . Слово ча//чи в значении человек сохранено и в современном андийском (аваро-андийском) языке. В этом случае нахча//нахчуо следует понимать как нахский человек, или нахские люди.
По всей вероятности, две формы – первоначальная нах-(аматеанк) и более поздняя производная от нее нахча-(матеанк), существовали параллельно еще с древних времен, во всяком случае, в «Ашхарацуйце» отражены обе эти формы – и нахаматеанк, и нахчаматеанк. При этом термин нах употреблялся, видимо, в качестве самоназвания нахов в целом, а нахча – для обозначения части этого целого, т.е. термины нах (нахаматеан) и нахчи (нахчуо, нахчаматеан) относятся друг к другу как общее к частному.
Попытаемся теперь определить, в названии какой территории и в каком значении употребляется термин нахаматеанк в «Ашхарацуйце», а также обозначить хронологические рамки его упоминания. Прежде всего, остановимся на анализе содержащихся в документе данных о местах расселения нахаматеан. Эти сведения в научной литературе трактуются по-разному, и в этом нет ничего удивительного, так как автор «Ашхарацуйца» размещает нахаматеан возле устья реки Танаис (Дон).

«…Իսկ առ մտիւքն Թանայիս գետոյ՛
բնակին Նախամատեանք:» «…У устья же реки Танаис живут нахаматеаны» .

И это притом, что осведомленность армянского географа о том, как выглядела древняя этническая карта Кавказа, не вызывает сомнений, поскольку он дает достоверную информацию о локализации и этнической принадлежности даже небольших племен . Факт размещения автором «Ашхарацуйца» нахаматеан возле устья Дона ставит исследователей в тупик, так как проживание нахских племен в этих местах никогда не было засвидетельствовано какими-либо другими источниками. Вместе с тем, признавая бесспорность принадлежности упомянутых в «Ашхарацуйце» нахаматеанк (или нахчаматеанк) нахскому этническому миру, многие специалисты-исследователи пытаются найти данному факту объяснение.
Авторы «Очерков истории Чечено-Ингушской АССР», например, считают, что локализация нахаматеан (нахчаматеан) у устья Дона является следствием вольной трактовки армянским географом сведений Птолемея об яксаматах. «Птолемей знал близ устья Танаиса сарматский народ яксаматов, – утверждают они, – греческое написание которого напомнило армянскому автору название хорошо известного ему горского народа нахчаматеан» . Н.Г. Волкова справедливо ставит под сомнение возможность трансформации яксамат в нахчаматеан, но вместе с тем допускает вероятность заимствования автором «Ашхарацуйца» термина нахчаматеан из грузинских источников. В связи с этим она не исключает «возможность более поздних, чем VII в., отдельных вставок в «Географии», поскольку в грузинских источниках термин нахча упоминается впервые не ранее ХIV в.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40

Комментарии закрыты.