Гумба. Нахи

10 Фев
2018

Сообщения же Леонти Мровели о том, что самые знаменитые сыновья Кавкаса и Лекана – Дурдзук и Хозоних, отойдя в горные теснины, основали там, соответственно, Дурдзукетию и Хозонихетию, просто фиксирует итог сложных этнических и политических процессов, происходивших на протяжении многих столетий, и отражает этнополитическую ситуацию, сложившуюся в районах Центрального и Восточного Кавказа в раннем средневековье. Поэтому попытки обнаружить в труде Леонти Мровели какие-либо указания – хотя бы косвенные, на то, что после вторжения скифов в VII в. до н. э. нахское население (кавкасиани) Центрального Кавказа якобы частично было истреблено, оставшиеся в живых были высланы на восток, за Терек, а на землях кавкасиани поселились кочевые ираноязычные племена , абсолютно беспочвенны и вряд ли имеют какие-либо научные перспективы. При этом ссылки на автора ХVIII в. Вахушти (см. выше) и попытки спроецировать нарисованную им этнополитическую карту Кавказа периода позднего средневековья на I тысячелетие до н. э., период нашествия хазар (скифов), и делать на этой основе какие-либо выводы, представляются совершенно некорректными .
Нет сомнения в том, что термин кавкасиани Леонти Мровели употребляет в этническом смысле и обозначает им нахские племена, проживавшие в районах Центрального Кавказа как до вторжения сюда кочевых племен хазар (скифов, сарматов и др.), так и в последующие периоды. Однако сказанное вовсе не означает, что этноним кавкасиани в древнегрузинских источниках не использовался также и в политическом собирательном значении. В периоды, когда под эгидой кавкасиани (нахов), среди которых были не только нахские, но и другие иноязычные племена, в том числе и ираноязычные, образовывались политические союзы, термин кавкасиани употреблялся, несомненно, уже не только в этническом, но и в политическом собирательном значении. В этом случае название кавкасиани применялось для обозначения не только собственно нахских племен, но и всего населения данного политического объединения. Однако это совершенно не означает, что этноним кавкасиани и эпоним нахов – Кавкасос древнегрузинских источников, следует отождествлять с географическим термином Кавказ тех же древнегрузинских, и тем более античных источников.
Впрочем, не исключено, что греко-латинские авторы тоже употребляли термин кавказцы в этническом значении, на что в свое время обратил внимание еще Л.А. Ельницкий . В одном из фрагментов латинской версии греческой повести Псевдо-Коллисфена об Александре Македонском дается список народов, восставших против египетского фараона Нектанеба II (около 360–341 гг. до н.э.): «…индийцы, арабы и финикийцы, парфяне и ассирийцы, а также скифы, аланы, оксидраки, серы и кавконы, иберы, агриофаги, эвномиты и все варварские народы Востока ». И вполне может оказаться справедливым предложенное Л.А. Ельницким сопоставление народа кавконы, упомянутого в процитированном отрывке, с кавкасианами древнегрузинских источников . Кавконы названы рядом со скифами, аланами, иберами, что исключает какое-либо отождествление с ними, и не исключено, что термин кавконы (Caucones) восходит к грузинскому кавкасиани, применявшемуся для обозначения нахов, и в античную этнономенклатуру попал в эпоху эллинизма именно через грузинскую среду.
Вернемся к сообщению Леонти Мровели о распределении Таргамосом земель между его восемью сыновьями. Каждому из сыновей Таргамос выделил удел земли, в том числе «…дал Лекану [земли] от моря Дарубандского (Каспийского – Г.Г.) до реки Ломеки, к северу – до Великой реки Хазарети (Волга – Г.Г.), Кавкасу – от реки Ломеки до рубежей Кавказа на западе ». В научной литературе не раз отмечалось, что очерченные в хронике Леонти Мровели границы земель дагестанских (Лекан) и нахских (Кавкас) племен «основаны на каких-то более древних представлениях», уходящих еще в доскифское время, и эти «свидетельства «Картлис цховреба» о населении Северного Кавказа, при всей их неясности и мифической окраске, уже несут в себе явный элемент реальности ».
На западе граница проживания кавкасиани доходила «до рубежей Кавказа». В данном сообщении Леонти Мровели, как справедливо заметил Г.А. Меликишвили, речь, безусловно, идет о западных областях Центрального Кавказа, т.е. о районе Приэльбрусья . Это подтверждается и припиской средневекового комментатора, который «гору Кавказ» называет Эльбрусом. Так, разъясняя слова Леонти Мровели о том, что северной границей территории Таргамоса является «гора Кавказ», он пишет, что под словами «гора Кавказ» следует понимать Эльбрус («Кавказ − это Албуз »). Это примечание уточняет, что в словосочетании «до рубежей Кавказа» под Кавказом подразумевается горная цепь, тянущаяся не до Черного моря, как это иногда ошибочно понимают некоторые современные исследователи, а лишь до горы Эльбрус. Далее, к западу от горы Эльбрус, на территории до Азовского и Черного морей проживали древнеадыгские племена. Восточная граница, отделявшая кавкасиан (нахов) от лекан (дагестанцев), проходила по реке Ломеки (на нахских языках – горная река), обычно отождествляемой с рекой Терек. По мнению В.Б. Виноградова, граница между леканами и кавкасианами, проведенная Леонти Мровели по реке Ломеки (Терек), почти совпадает с линией разграничения между «кобанской и каякентско-хорочоевской археологическими культурами по территории Чечни, т.е. в непосредственной близости от р. Терек ».
Вместе с тем, поскольку мы не располагаем какими-либо материалами, хотя бы косвенными, которые могли бы свидетельствовать о проживании дагестанских племен (лекан) на правобережье верховья Терека – как в древности, так в более поздние эпохи, нет полной уверенности в том, что реку Ломеки Леонти Мровели следует отождествлять с рекой Терек. Под именем Ломеки (Горная река) могла быть известна любая горная река, отделявшая нахов от дагестанцев. По мнению Р. Арсанукаева, название Ломеки у Леонти Мровели «относится не к Тереку, а к Аргуну, истоки которого находятся на относительно небольшом расстоянии от истоков Терека », что, кажется, выглядит более предпочтительно, тем более что граница между кобанской и каякентско-хорочоевской археологическими культурами проходила как раз несколько восточнее реки Аргун.
Во всяком случае, если и идентифицировать Ломеки с Тереком, то следует, видимо, полагать, что у Леонти Мровели речь идет о границе между нахскими и дагестанскими племенами (кавкасианами и леканами), проходившей не в верховьях, а в срединном течении Терека, от места впадения в него Сунжи и разворота на север. Если принять во внимание предложение В.Б. Виноградова о проведении границы между кавкасианами и леканами по линии, разграничивающей кобанскую и каякентско-хорочоевскую археологические культуры, то такое предположение подтверждается тем, что северо-восточные границы распространения кобанской культуры отодвигаются «в полупустынные ныне степные районы междуречья Кумы и Терека ».
К сожалению, Леонти Мровели дает сведения лишь о западных и восточных границах расселения кавкасиани. Вместе с тем, основываясь на его данных о северной границе Картли, можно попытаться установить линию раздела территории Кавкаса и Картлоса. Одному из сынов Таргамоса Картлосу были определены такие границы: «…с севера рубежи Гадо, Малая Гора, что отходит ветвью от Кавказа и примыкает к окончанию Гадо, которую ныне именуют Лихи ». Гадо, или Лихи, – это Суромский хребет, делящий Южный Кавказ на восточную и западную части и окаймляющий Картли с запада и северо-запада. Поэтому говорить о Лихском хребте как о северной границе Картли, как это иногда случается в литературе, было бы не совсем верно. У Леонти Мровели речь идет о двух горах – Гадо и Малой горе, «что отходит от Кавказа и примыкает к окончанию Гадо» (Лихи). По Малой горе и окончанию Гадо и проходят северные рубежи Картлоса.
Какая гора имеется в виду под Малой в сообщении Мровели, уточняет «Мокцевай Картлисай», где северные границы Картли проводятся по горе Цроль: «И держал при себе царь Александр сына царя Ариан-Картли Азо, и дал ему в резиденцию Мцхета, назначив границами Эрети, Эгрисцкали, Армению и Црольскую гору, и ушел ». Црольская гора «Мокцевай Картлисай» – то же, что и Малая гора Леонти Мровели. Это, по всей видимости, горный хребет, пролегающий от северо-восточного отрога Лихского (Суромского) хребта, т.е. «окончания Гадо», на юго-восток, параллельно Главному Кавказскому хребту, и служащий водоразделом между реками Большая Лиахви и Проне. Местность под названием Цроль по сей день существует в Джавском районе современной Южной Осетии. Все вышесказанное подтверждается и тем, что в армянской версии «Картлис цховреба» граница удела Картлоса проведена от Кларджети до реки Лех (Леаухи, Лиахви) на севере , т.е. до подножья Црольской (или Малой) горы.
Далее, рассказывая о событиях начала II в. до н. э., Леонти Мровели сообщает, что на границе Дурдзукети и Картли были построены врата Дарубал, которые, как отмечено выше, соответствуют Сарматским (Цилканским) воротам у Жинвали. Следовательно, можно предположить, что, по древнегрузинской традиции, граница между уделами земель Картлоса и Кавкаса шла от северных отрогов Лихского (Гадо) хребта по Црольской горе до ворот Дарубал (Сарматские ворота античных авторов, Дурдзукские – арабских, Цилканские − «Ашхарацуйца»), расположенных около Жинвали (Жинвани). Как видно, пограничная линия между землями Картлоса и Кавкаса практически полностью совпадает с южными рубежами нахаматеан «Ашхарацуйца», проходившими, как указано выше, по границе Азиатской Сарматии с Картли. Факт пролегания границы между картвелами (грузинами) и кавкасианами (нахами) по вышеуказанной линии фиксируется в древнегрузинских письменных источниках, по крайней мере, начиная со II в. до н. э.
Грузинская историческая традиция донесла свидетельства о проживании древних нахских племен также и на севере Колхиды, на территории между Главным Кавказом и горной цепью Эгрисского и Рачинского хребтов. Как пишет Леонти Мровели, Картлийский царь Саурмаг (вторая половина III в. до н. э.) «привел с собой всех – половину рода кавкасианов. Некоторых из них сделал родовитыми, остальных посадил в Мтиулети, от Дидоети до Эгриси, которая есть Суанети ». Конечно, данное сообщение нельзя воспринимать в буквальном смысле, утверждая, что царь Саурмаг мог осуществить в то время столь грандиозное переселение нахских племен – так, чтобы те за короткий период времени заняли территорию от Дидоети (Дагестан) до Сванети (верховья Ингура). Как отмечает в связи с этим Г.А. Меликишвили, «ясно, что здесь имеется попытка объяснить, откуда появились кавкасиани …на южных склонах Кавказа ».
Таким образом, на нарисованной в древнегрузинском источнике этнической карте древнего Кавказа нахские племена – кавкасиани, занимают северные и южные части всего Центрального Кавказа. При этом границы страны нахов – кавкасиани грузинского историка и нахаматеан армянского географа, полностью совпадают: на западе – Приэльбрусье и верховье Ингури, на юге – Эгриссский и Рачинский хребты, северные отроги Лихского хребта, Цилканские (Дурдзукские, Сарматские) ворота у Жинвали. К сожалению, ни армянский, ни грузинский источники не дают никакой информации о северных рубежах древней страны нахов. Можно лишь предположить, что на севере территория расселения нахов доходила до степных районов, где нахи граничили с кочевыми племенами.

3. Малхи

Если предложенная армянским географом и Леонти Мровели локализация нахских племен (нахаматеан, кавкасиани) в I тысячелетии до н. э. верна, то, естественно, эти племена должны были граничить с древними абхазами и адыгами (черкесами), а также иметь с ними тесные и длительные этнические контакты. В таком случае нахские этнонимы не могли остаться неизвестными для соседних кавказских народов. Однако, к сожалению, отсутствие у этих народов в древности письменности (во всяком случае, до нас не дошло никаких письменных памятников) не дает возможности узнать, под каким именем нахи были известны древним абхазам и адыгам. Вместе с тем, название крупного этнического массива на Кавказе I тысячелетия до н. э., каковыми представляются нахи того времени, могло быть зафиксировано в дошедшем до наших дней богатом фольклоре абхазов и черкесов.
В связи с этим привлекает внимание этноним малх, сохранившийся в абхазском и адыгском фольклоре. В ряде сказаний абхазского нартского эпоса, относимых к древнейшим слоям, абхазские нарты при международных контактах часто сталкиваются с этнической группой (племенным объединением), выступающей под названием малхуз (варианты – мархуз, матхуз), где формант уз является этническим показателем (т.е. речь идет о малхийцах, или мархийцах, или матхийцах ). Если судить по сказаниям, древние абхазы и малхузы (матхузы, мархузы) на протяжении длительного времени находились в тесном контакте друг с другом. Взаимоотношения малхов и абхазских нартов были многогранными: эти народы вместе совершали успешные военные походы против великанов, отражали нападения полчищ неких рыжих, светловолосых людей, иногда они враждовали между собой – в частности, на почве похищения невест, и т.д.
В адыгском фольклоре среди имен, которые обозначали народы, но впоследствии стали обозначать героев (например, Алиг – греки, Татащ – татары и др.), также присутствует имя Малх . Для обозначения какого этноса употреблялось название малх у древних адыгов и абхазов, можно установить достаточно определенно из сохранившегося в современном адыгском языке этнонима мыщхыщ, которым адыги до недавнего времени называли вайнахов . Нетрудно заметить, что в названии мыщх (или мыщхыщ, где конечная шипящая аффриката «(ы)щ» не исконна, а является характерным для адыгского языка приращением к терминам), имеем измененную форму малх (малх > мыщх) с закономерными переходами восточнокавказских «а» и «л», соответственно, в «ы» и «щ» западно-кавказских языков (а > ы, л > щ). Например: день – вайнахское (чечено-ингушское) малх, западно-кавказское (абхазо-адыгское) мыщ, мыш; белый – вайнахское лха, абхазо-адыгское шкуа, щкуа; нога, след – вайнахское лар, абхазо-адыгское щап и т.д.
Следовательно, можно предположить, что, возможно, в прошлые эпохи абхазам и адыгам нахи были известны под именем малх (малхуз), именем, которое сохранено в древних пластах абхазских и адыгских нартских сказаний. Если в фольклоре (абхазском и адыгском) название малх было «законсервировано», как это обычно бывает, то в живом языке, в соответствии с законами его развития, этноним малх в адыгском варианте со временем трансформировался в мыщх.
Этноним малх в нахской этнонимии находит реальное подтверждение в лице родоплеменной группы (тейп) малхийцев (малх-ий), населявших высокогорную историческую область Чеченской республики Малхиста, расположенную на левом берегу Аргуна, между руслами рек Мешихи и БIастахи. Нахские малхи также названы среди народов Центрального Кавказа в грузинском письменном источнике ХIII в..
История и культура малхов, как и происхождение их этнического имени, давно уже представляет большой интерес у ученых. Археологические раскопки в Малхисте обнаружили яркие материальные памятники, «свидетельствующие о силе, многочисленности и достаточно высокой культуре этого нахского племени, уходящей в глубь древности ». В ущельях рек Мешихи и БIастахи сохранились обломки множества древних сооружений, боевых и жилых башен, некрополей. Поражает своим великолепием древний культовый центр Малхисты ЦIойн-пхьеде. Это некрополь, город мертвых, состоящий из полусотни каменных склепов . Судя по дошедшим до наших дней преданиям, в далекие времена Малхиста была военно-политическим центром, и именно здесь, у подножия самых высоких гор, в ущелье, где быстрое течение Аргуна образует широкую дельту, один раз в год собиралось тогда общевайнахское войско .
В настоящее время этноним малх (малхий) имеет локально-территориальный характер, и его носители до сих пор проживают в области Малхиста. Однако, как можно будет увидеть ниже, термин малх-ий в древности имел более широкое содержание. Лингвистами (А.Н. Генко, Ю.Д. Дешериев, В.И. Абаев, К.З. Чокаев, И.Ю. Алироев и др.) установлено, что этноним малхи происходит от нахского слова, обозначающего солнце (чеченское и ингушское – малх, бацбийское – матх, аккинское – марх ). Название малх-ий (малх) состоит из двух компонентов: ма значит солнце; лх//тх «представляет собой название древнейшего верховного бога нахов ». Следовательно, Малх означает Бог солнца и состоит из слов ма – солнце, и тха – бог.
Как хорошо известно, в древности практически у всех народов мира на определенной стадии их исторического развития большим почитанием пользовался культ солнца и огня. К сожалению, пантеон нахских языческих богов пока еще недостаточно изучен и не систематизирован, что не позволяет нам сразу же ответить на вопрос, являлся ли бог солнца Малх(Матх, Марх) обще-нахским или, скажем, только локально-племенным. Тем не менее, в настоящее время можно с уверенностью утверждать, что имеющийся археологический и этнографический материал дает яркое свидетельство о повсеместном распространении и большой популярности культа солнца в древности – как у нахов, так и у других кавказских народов. Все данные, которыми мы сегодня располагаем, свидетельствуют, что корни этого культа уходят в глубокую древность, к периоду еще пракавказской этноязыковой общности.
Слово тхьэ в значении бог среди кавказских языков существует и в адыгском. Как считают М.А. Кумахов и З.Ю. Кумахова, «многочисленные попытки объяснить происхождение тхьэ бог на собственно адыгской почве неубедительны
… Нельзя признать обоснованным отождествление тхьэ с греческим theos (бог )». Учитывая «изолированное, локальное положение названия тхьэ (бог) в адыгских языках, т.е. отсутствие лексических параллелей в родственных языках (абхазском, убыхском), … отсутствие его как названия верховного бога в адыгских эпических традициях», они допускают возможность проникновения данного слова в адыгскую мифологию из других языков .
Однако присутствие слова тхъа в значении бог как в нахской, так и в адыгской мифологии позволяет говорить о его общекавказских корнях. Ничего, разумеется, не утверждая, отметим, что кавказоведами на основе сравнительно-сопоставительного анализа пантеона божеств кавказских народов установлено, что единый верховный бог существовал у представителей кавказской этноязыковой общности еще в VIII – V тысячелетии до н. э. Весь имеющийся материал свидетельствует о том, что в этой общности роль первотворца, т.е. верховного бога, принадлежала именно божеству солнца . Таким образом, не исключено, что слово тхъа (бог) восходит к пракавказскому языку и являлось в древности именем общего для кавказской этноязыковой общности верховного бога солнца. В пользу такого предположения говорит и тот факт, что для обозначения понятия солнце в адыгском языке используется слово тыгъэ, тыхъе (< тхъа). По мнению ряда ученых, и общее самоназвание черкесов (адыгейцев, кабардинцев, черкесов) – адыгэ, происходит от имени божества солнца тхъа (> тыхъе > тыгъэ > а-дыгэ ).
Среди космогонических божеств Кавказа культ солнца с древнейших времен занимал особое место, о чем помимо прочего свидетельствует и археологический материал. Это ясно видно во всех культурах Северного Кавказа, сменявших друг друга вплоть до позднего средневековья, начиная уже с майкопской археологической культуры . Безусловно, на всех этапах происходили сложные этнические, религиозные, политические, демографические и другие процессы, в результате которых менялось значение тех или иных культов, исчезали старые, а на их основе создавались новые главные божества, именовавшиеся уже иначе и отражавшие качественно иное состояние общества. Одной из главных причин, вызвавших данные процессы, являлось, несомненно, дробление единой кавказской этноязыковой общности и выделение групп, из которых в свою очередь формировались новые, хотя и родственные, этнические, а со временем и языковые общности. Как правило, эти процессы сопровождалось образованием новых религиозных культов, имевших в основе старые, но получавших при этом новые имена, приобретавших в связи с изменившимися условиями новые функции и отражавших новую идеологию формирующегося общества. Надо полагать, что и появление нахского имени Малх (Матх, Марх) – Бог солнца (ма + тх//лх), следует относить именно к периоду выделения из кавказской языковой семьи (точнее, из нахско-дагестанской группы кавказской этноязыковой общности) и дальнейшего формирования нахской этноязыковой общности, имеющей уже своего верховного бога. К такому выводу склоняют свидетельства, содержащиеся в археологическом и этнографическом материале, и это позволяет говорить о культе солнца как о главном в пантеоне древних вайнахов.
Наиболее яркие свидетельства существования культа солнца у племен Центрального Кавказа проявляются в археологических материалах кобанской культуры. То, что практически на всей территории распространения кобанской культуры обнаруживаются многочисленные предметы, относящиеся к культу солнца, отражено в научной литературе, поэтому не будем вновь об этом говорить . В качестве примера отметим лишь Сержень-Юртовское поселение, где открыто древнее святилище, расположенное на отдельном холме. Среди предметов ритуального характера здесь также обнаружены жертвенники, глиняные антропоморфные и зооморфные статуэтки, глиняные модели колес, пинтадеры с магическими изображениями креста, свастики и спирали . Все эти предметы служат неоспоримым свидетельством присутствия культа солнца и неба, а антропоморфные и зооморфные фигурки говорят о культе плодородия, также связанном с дневным светилом.
Стоит отметить также и древние каменные здания, сохранившиеся до сих пор в горных районах почти всего Центрального Кавказа . Эти небольшие домики, сложенные из обтесанного камня, обычно стоят на высоких скалах. Обряды моления, совершавшиеся в этих местах еще в ХIХ в. и зафиксированные многими этнографами, не оставляют никаких сомнений в том, что первоначально эти храмы были посвящены божеству солнца и огня. Обширные древние некрополи, каждый из которых имеет более полусотни наземных склепов, известных у чеченцев и ингушей как малх-каш, т.е. солнечные могилы, найдены как на территории Чечни (Малхиста, Майста), Ингушетии (храм Мага-ерды на горе Маготе, святилища Матть-лам, Мятта) и Северной Осетии (Даргавс, где находится город мертвых, называемый Маат, Матхох ). «Солнечным» является и название соседнего с Малхистой области Майста (Мааста, Маашта) и проживающего там родоплеменной группы (тейп) – майстинцев. По некоторым преданиям, Майста является прародиной едва ли не всех вайнахов .
Общенахский характер культа солнца находит свое отражение и в повсеместном изображении солярных знаков (литое из бронзы солнечное колесо-штандарт, свастика, круг с вписанным в него крестом, металлические зеркала с изображением солнечного диска с лучами, изображение солнечного диска с тотемным фетишем-рогом на древнем ингушском головном уборе курхарс, миниатюрные символы солнца, амулеты, спекторали, каменные кольца, или кромлехи, вокруг могил, всевозможные подвески в виде кругов и колец и т.д.) на различных предметах древней материальной культуры чеченцев, ингушей и бацбийцев, что отмечено многими исследователями .
На территории Центрального Кавказа найдены также многочисленные изображения тотемного волка на топорах, пряжках, свидетельствующие, по мнению ученых (И.И. Мещанинов, Е.И. Крупнов), о развитости культа волка у древних племен Центрального Кавказа. Как известно, в религиозных верованиях древних людей волк являлся помощником солнечного верховного божества и подчинялся ему.
Языческий культ солнца, особенно отчетливо проявившийся в археологических находках, находит отражение и в этнографическом материале, подтверждая, что солнечное божество было главным в пантеоне древних вайнахов. Так, во время всех празднеств, в том числе и в честь других языческих богов, все молельни были обращены на восток, и люди с благоговением наблюдали, как вдали появляется божественное солнце. Когда солнце восходило, все возносили ему хвалу и молитву:
«Божье солнце, принеси нам благодать свою». Еще совсем недавно клятва солнцем у вайнахов-мусульман приравнивалась к клятве Кораном, и при ее произнесении люди указывали рукой на солнце. Весьма часто в вайнахских народных сказках и преданиях герои-богатыри идут в бой с заклинанием Маьлх соьгахьа бу (Солнце на моей стороне ). Интерес представляет и образ девушки Малх Азни (Мялх-Азни, Малхан Азни), в имени которой, переводимом как Голос солнца несущая, звучат, по всей вероятности, отголоски восхваления солнечного божества .
Наиболее яркие свидетельства почитания культа солнца обнаружены в древнем храме Мага-ерды на горе Маготе, близ селения Салги, а также в святилищах Матть-лам и Мятта на Столовой горе. По преданиям, записанными в конце ХIХ в. Ф.И. Горепекиным, строительство храма Маги-ерды, а также башен Маготе и Магиджел возводится к легендарной личности Маго, явившемуся из Шами (Шеми ). У Маго (по другим вариантам – Магал) жили ручная змея, которая говорила человеческим голосом и была с хозяином в большой дружбе, и маленькая ручная птичка (хьазилг), а в особом сундуке были спрятаны небесные звезды. По словам ингушского старца Эльджеркиева Эльбузура, коренного жителя села Салги, «место, где жил святой человек Маго и где похоронен он, до сего времени у нас считается святым», и еще совсем недавно жители села Салги ходили туда молиться и приносили жертвы . Вот как описывает молитву в Маги-ерды Ф.И. Горепекин: «…место это находится на высокой горе Маготе, что против селения Салги Хамхинского общества. Здесь, среди чудного соснового леса, на вершине высокого утеса, стоит небольшой домик, сложенный из обтесанного камня… Он стоит на самом краю обрыва, с другой стороны обнесен каменной оградою, в которой чередуются небольшие ниши. Домик этот называется Эльгыц, по преданию, построен самим Маго, где он и молился. Два раза в год, летом и зимою, к этому капищу жители села Салги собираются для молитвы. Посторонние допускаются лишь с согласия стариков. Когда приходит время молиться в Мага-те, в селении все ожидают дня, когда случится малх-цары-болльи-хха, т.е. когда солнцу время из дому выходить. Старики говорят, что солнце имеет два дома – один летний, другой зимний. Когда летом бывает самый большой день, в Магль-бут, т.е. в пакостный месяц (соответствующий июню), называемый Эттинь-гий-хха, т.е. время приносить летнюю жертву, …солнце… уходит в свой зимний дом и возвращается опять через шесть месяцев – в день наибольшего солнцестояния. Старики зорко смотрят, когда придет Эттинъ-гий хха, а узнают это они так: когда солнце даст свою тень от косяка дверей высокой башни и эта тень ляжет на заметку другой противоположной башни, то с этого момента время дня уменьшается, и, следовательно, настало время молиться… ». Все это достаточно красноречиво указывает на то, что космогонический культ солнца и огня, органически связанный с культом плодородия, был главным в древневайнахском языческом пантеоне. Довольно веским аргументом в пользу общенахского характера божества солнца Малха являются этногенетические предания чеченцев и ингушей.
По одному из вариантов этногенетических преданий чеченцев, записанному А.П. Берже, легендарным родоначальником всех чеченцев был Молкх . И.А. Дахкильгов уточняет, что имя Молкх восходит к Малх . А по преданию ингушей, легендарным родоначальником всех ингушей является Мага . В данном случае к понятию ма (солнце) прибавляется, видимо, имя легендарного предка ингушей Га, в образе которого также прослеживаются яркие черты солярного культа. Так, по сказаниям, Га приходится сыном солнцу (Ма), носит медную обувь и в критические минуты всегда взывает о помощи к отцу-солнцу . Как отмечено выше, древний храм, носящий имя Мага – Мага-ерды, был также посвящен солнечному божеству. Все это ясно свидетельствует о том, что имя легендарного родоначальника ингушей также происходит от имени бога солнца .
Таким образом, по этногенетическим преданиям, имя мифического прародителя чеченцев и ингушей восходит к понятию Малх (Мага, Матх, Марх) – Бог солнца. Отсюда со всей очевидностью следует, что культ солнца и огня носил общенахский характер и бог солнца Малх являлся общенахским верховным богом. Как известно, в древности переход имени верховного божества в этноним был закономерным явлением. «Названия очень многих племен таят в себе имена богов-покровителей. Можно без особого преувеличения сказать, что имя племени – это имя бога ». Следовательно, сохранившийся в древних пластах нартских сказаний абхазов и адыгов этноним малх свидетельствует о том, что соседним народам нахи были известны под именем своего верховного бога Малх. Примечательно, что все варианты названия (малх-уз, марх-уз, мат-хуз), сохранившиеся в абхазском древнем эпосе, находят свои надежные параллели и объяснения в нахских языках. Видимо, диалектные варианты (матх, марх, малх) сосуществовали в нахских языках с древнейшего периода. Об этом свидетельствуют древние топонимы, образованные от имен Малх и Матх (или мат, с закономерным выпадением «х» в сложных словах) и связанные с языческими храмами и святилищами . Как хорошо известно, в топонимии сохранились многие древнейшие теонимы, именами богов были названы многочисленные объекты – города, крепости, поселения, святилища и т.д., во множестве стран мира.
Со временем, с изменением исторической обстановки, а также этнической и политической ситуации, вероятно, произошла и смена верховного бога нахов. Имя Малх, применявшееся для обозначении общенахского верховного бога, в процессе дальнейшего развития и расселения нахских племен, видимо, утратило свое первоначальное значение и превратилось в имя легендарного прародителя нахских народов – чеченцев и ингушей (Малх, Мага). О подобном явлении постепенного смыслового и фонетического расхождения первоначально общих для родственных племен божеств, писал еще Д. Фрезер: «Могло случиться так, что одни и те же божества, когда-то почитавшиеся общими предками до расселения племен, в процессе дальнейшего развития так переродились…, что неузнаваемой стала их первоначальная тождественность ».

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40

Комментарии закрыты.