Гумба. Нахи

10 Фев
2018

После изгнания Азона (понтийских войск), очевидно, были восстановлены южные границы нахского государственного объединения до Хунани и Триалетского хребта, а на юго-западе к Нахаматии была присоединена Кларджетия. Овеянный ореолом славы победителя и, несомненно, обладавший выдающимися качествами, в том числе и полководческим талантом, Парнаваз, судя по всему, проявляет стремление к самостоятельности. Согласно Леонти Мровели, селевкидский царь пожаловал Парнавазу царскую корону , что, безусловно, можно расценивать как свидетельство не только усиливавшегося влияния Селевкидов в Картли, но и достаточной самостоятельности самого Парнаваза.
Важным показателем высокой степени самодостаточности Парнаваза и доказательством его попытки выйти из-под влияния центральной власти, чтобы упрочить свою, является осуществленные им династические браки. По словам Леонти Мровели, Парнаваз выдает своих сестер замуж – одну за эгрисского царя, а другую – за царя овсов, сам же он «женится на деве из дурдзуков, из рода Кавкаса ». В данном случае следует обратить внимание на некоторые факты, подтверждающие предложенную выше трактовку сведений Леонти Мровели о существовании могущественного Нахского царства и о его главенстве в борьбе народов Кавказа против Понтийского царства. Леонти Мровели не упоминает кавкасиандурдзуков в составе коалиции кавказских народов, участвовавших в войне против Понта, но сообщает о том, что после победного завершения войны Парнаваз женится на деве из дурдзуков, из рода Кавкаса. В то же самое время своих сестер он выдает за эгрисского царя и царя овсов. Как известно, династические браки обычно заключались по политическим соображениям, в расчете обрести союзников, повысить родовитость и авторитет династии и т.д., поэтому правители, естественно, старались породниться с сильными царскими династиями. Парнаваз, получивший корону от селевкидского царя и обладавший уже царским титулом, не мог, разумеется, жениться на девушке не царской крови, т.е. заключить неравнородный брак. Отсюда следует, что Парнаваз женился на нахской царевне, а уточнение, что царевна эта не только из дурдзуков, но и из рода Кавкаса, исходя из специфики передачи фактов у Леонти Мровели, должно подчеркивать древность и знатность нахской царской династии. Вообще сам факт того, что Парнаваз при выборе жены отдал предпочтение нахской царевне, можно рассматривать как свидетельство наличия у нахского царства более мощной военно-политической силы и значимости, чем, скажем, у Колхидского царства и овсского (сиракского) объединения. Хотя, конечно, нельзя исключать, что выбор этот мог быть обусловлен подчиненным положением Парнаваза и тем, что Картли все еще входила в состав нахского государственного объединения.
Появление в Картли нового этнического элемента, оказало значительное влияние на этническую составляющую населения страны и не могло не повлиять на ход дальнейших событий. По всей видимости, с этого времени сформировавшаяся и достаточно окрепшая родовая знать Картли все сильнее стремится освободиться из-под влияния нахских правителей (царей). При сыне Парнаваза Саурмаге борьба за выход из нахского государственного объединения переходит уже в открытую форму. Согласно Леонти Мровели, картлийская знать готовила против Саурмага заговор, но тот, своевременно оповещенный об этом, поспешил к нахскому царскому двору, «к брату матери своей ».
В рукописях оригинала источника написано, что Саурмаг пришел именно «к брату матери своей» – именно так, как перевел эту фразу с древнегрузинского языка на русский Г.В. Цулая, а не «к братьям матери своей», как это иногда ошибочно переводится. Уточнение это важно, поскольку оно косвенно указывает на наличие в нахском царстве наследственной власти: Саурмаг пришел не к братьям своей матери и не к ее отцу, которого к тому времени, видимо, уже не было в живых, а к его сыну («к брату матери своей»), унаследовавшему царский трон.
Судя по всему, правитель Нахаматии выделил Саурмагу войско, на помощь были призваны также овсские (сиракские) отряды. Собрав армию, Саурмаг, как сообщает Леонти Мровели, нагрянул на картвелов и жестко расправился с восставшими: «захватил Картли и сокрушил отступников ». Вероятно, во многие районы были введены войска, а картвельская военно-родовая аристократия, выступившая против центральной власти, была смещена и подверглась репрессиям. На местах, надо полагать, было введено прямое управление, и власть была передана присланным из центра царским чиновникам: Саурмаг «унизил картвелов и сделал знатными азнауров, преумножились при нем дурдзуки, потомки Кавкаса ». По-видимому, нахские правители теперь не довольствуются лишь общим контролем: они укрепляют позиции и усиливают свое присутствие, власть на местах передается посланникам из центра, располагавшим хорошо вооруженными отрядами, призванными держать в повиновении население, собирать налоги, подати и т.д.
Однако, как показывают последующие события, несмотря на усиление контроля со стороны центральной власти, центробежные силы в Картли постепенно стали набирать обороты и в конечном итоге одержали верх. По-видимому, интересы нахской и картвельской родоплеменной знати Картли совпали, и, вероятно, они объединились и выступили единым фронтом против центральной власти. Картлийская знать нашла также могущественного союзника в лице Селевкидского царства, о чем свидетельствует усиление влияния в Картли зависимой от Селевкидов Мидийской Атропатены.
По сообщению Леонти Мровели, Саурмаг «взял в жены персиянку, дочь эристава Барда». По-видимому, речь идет о дочери царя Мидии Атропатены , на которой женился Саурмаг. В III в. до н.э. Мидия Атропатена занимала обширную территорию к югу и северу от реки Аракс: по данным греческого историка Полибия, владения царей Атропатены простирались от Каспийского моря до верховьев Аракса (древнего Фасиса) и Понтийских гор. Северные границы Мидии Атропатены совпадали с бывшей границей Ахеменидской империи и доходили до Хунани и Триалетского хребета, где Атропатена граничила с Нахаматией. Мидия Атропатена существовала как самостоятельное государство, управляемое потомками Атропата, но признающее свою зависимость от Селевкидского царства, поэтому Леонти Мровели и называет царя Атропатены эриставом Барда, используя для обозначения этой страны более поздний термин Барда.
От брака с дочерью царя Мидии Атропатены (эристава Барды) у «Саурмага родилось две дочери, но не было сына. Тогда он привел из Персии сына Неброта, из родственников жены своей, сына сестры ее матери, и взял его в качестве сына. Звали его Мирван. И дал ему в жены дочь свою ». После смерти Саурмага царем становится Мирван .
Для понимания значимости данного сообщения и ее правильной интерпретации нужно вспомнить, что, согласно генеалогической концепции Леонти Мровели, все народы мира подразделяются на потомков Неброда (Нимрода) небротианов (ассирийцы, мидийцы, персы, народы Селевкидского царства), потомков Таргамоса таргамосиан (кавказские народы), кочевников Евразии хазар и народы Средиземноморья (греки и римляне), которые выходят на историческую арену позже, во времена Александра Македонского.
Развитие истории таргамосиан, особенно на начальном этапе, проходило в непримиримой и беспощадной борьбе за свободу и независимость их отчизны, простиравшейся от Месопотамии до северокавказских степей. Противниками таргамосиан в этой борьбе являлись небротианы (потомки Нимрода) с одной стороны и кочевники хазары – с другой, т.е. небротианы и таргамосианы были непримиримыми врагами. И на этом фоне Саурмаг Таргамосид усыновляет Мирвана, сына Неброта, который затем становится царем. Таким образом, в одной из частей страны Таргамосидов – Картли, к власти приходит потомок заклятого врага таргамосиан. Леонти Мровели особо подчеркивает тот факт, что Мирван является сыном именно Неброта. Небротианом он называет также и последующего царя – сына Мирвана Фарнаджома, который «отошел от веры отцов… ввел веру отцовскую и оставил веру материнскую …Полюбил веру персидских огнепоклонников, привел из Персии огнепоклонников и магов и поселил их в Мцхета, в месте, которое ныне называется Могвта (место магов), и начал открыто порицать идолов. За это возненавидели его жители Картли ».
В попытке Парнаджома внедрить в Картли религию зороастризма нет ничего удивительного, если учесть, что Мидия Атропатена, откуда были родом он и его отец Мирван, в течение всего эллинистического периода находилась под теократическим управлением сторонников религии магов. Здесь находился один из трех «великих храмов огня» зороастрийцев, притом важнейший из них, так как принадлежал он царской семье. Из-за этого на Атропатену смотрели как на родину зороастризма и его основателя Зороастра (Заратуштры).
В приведенных сообщениях Леонти Мровели отразились серьезные этнические и политические сдвиги, произошедшие в Картли во время господства здесь Понтийского царства и в последующий период. Можно считать, что приход к власти небротианов – Мирвана, а затем его сына Парнаджома, фактически стал переломным моментом, изменившим дальнейший ход развития Картли, что нашло отражение и в древнегрузинской исторической традиции. Оно легло в основу новой версии происхождения царской династии Картли – от Неброта (Нимрода), и эта версия существовала в древнегрузинской литературе параллельно с преданиями о царской династии Парнавазианов. Так, древнегрузинский историк Джуаншер Джуаншериани вкладывает в уста царя Картли Вахтанга Горгасала (V в. н.э.) следующие слова: «Вы же исконные жители Картли – родичи царей картлийских, ныне поставленные правителями от нас, царей, в родстве восходящих к Неброту, что явился на эту землю прежде других царей. » Исконные жители Картли – это догрузинское население страны, т.е. нахи, родичи царей Картли Парнавазианов; себя же Вахтанг Горгасал относит к потомкам Неброта, пришедшим к власти в Картли на рубеже III – II вв. до н.э.
С воцарением в Картли Мирвана Неброта возрастает влияние Мидии Атропатены и одновременно повышается роль грузинских племен. Такая ситуация грозила не просто усилением влияния Селевкидов на южных рубежах Нахаматии, но и утерей контроля над территорией, имевшей важное военно-стратегическое значение. Разумеется, это не могло не обеспокоить нахскую знать и не вызвать соответствующую реакцию со стороны нахского правителя. На приход к власти в Картли Мирвана Небротиани нахи отвечают карательной акцией. Однако, судя по тому, что нахские войска не дошли до Мцхета, а «полонили лишь Кахети и Базалети », их усилия не достигли намеченной цели. Более того, Мирван, по Леонти Мровели, неожиданно становится предводителем «многочисленного войска – конных и пеших» – нападает на дурдзуков и побеждает их .
Данное сообщение Леонти Мровели совершенно не вяжется с его же сведениями о военно-политическом доминировании кавкасин-дурдзуков в этот период, что не может не вызывать сомнения в правдоподобности столь резкого изменения соотношения сил и появления вдруг у Мирвана многочисленного войска, превосходящего нахские силы. Однако, сведения Леонти Мровели не беспочвенны: они являются отражением военно-политической ситуации, сложившейся к тому времени на южных рубежах Нахаматии – в центральных районах Южного Кавказа, и напрямую связанной с активизацией здесь Селевкидов.
Приход к власти в Картли Мирвана в конце III в. до н.э. и последовавшие за этим события совпадают по времени с периодом наивысшего расцвета селевкидской империи и царствованием одного из самых выдающихся представителей династии Селевкидов Антиоха III Великого (223–187), предпринимавшего активные действия по расширению империи. В 212 г. до н.э. Антиох III отправляется в знаменитый Восточный поход по маршруту армии Александра Македонского, который продлился до 205 г. до н.э. Именно после этого похода Антиох III и получает титул Великий .
С 212 по 209 гг. до н.э. Антиох III ведет войну в Восточной Анатолии и на Южном Кавказе и предпринимает меры по обеспечению безопасности северных провинций империи и их защите от возможных вторжений с Кавказа. Ему было хорошо известно, какая опасность может исходить от кавказских стран. В 222–220 гг. до н.э., когда сатрапы Нижней Мидии и Персии Молон и Александр подняли мятеж против Антиоха III, их поддержали цари стран, примыкавших к империи со стороны Кавказа . Таковыми, скорее всего, были Мидия Атропатена и Нахаматия. По сообщению Полибия, после победы над мятежниками Антиох III решил идти войной на верхние страны с целью «пригрозить владыкам варваров …дабы впредь они не дерзали поддерживать мятежников доставкой припасов и войска ». Однако придворные отговорили Антиоха от этого похода из-за сопряженных с ним больших опасностей. Дело ограничилось тогда вторжением лишь в пределы Мидии Атропатены и принуждением к подчинению и признанию зависимости от Селевкидов царя Атропатены Артабазана .
Однако во времена Восточного похода Антиох III действует более решительно: присоединяет к империи полунезависимые сатрапии – Малую Армению, Армению, Мидию Атропатену, и с огромным войском вторгается в центральные районы Южного Кавказа, в пределы нахского государства. На этот раз вторжение было хорошо подготовлено, к тому же Антиох III, вероятно, заручился поддержкой родоплеменной знати Картли, тяготившейся зависимостью от нахских царей. По-видимому, основная часть нахской и грузинской родоплеменной знати Картли во главе с Мирваном перешла на сторону Антиоха III. Учитывая, что приход Мирвана Небротиани к власти в Картли в конце III в. до н.э. совпадает со временем Восточного похода Антиоха III, нельзя исключать также, что воцарение Мирвана произошло при активном содействии селевкидского царя.
Поход селевкидского царя Антиоха III Великого против Нахаматии, вероятно, около 212–209 гг. до н.э. красочно изображен в Хронике Леонти Мровели, но по вполне понятным причинам древнегрузинский автор победоносную войну Антиоха III приписывает царю Картли Мирвану. В решающей битве между селевкидскими и нахскими войсками, которая «длилась долго и с обеих сторон пало множество людей », Антиох III одерживает победу и устанавливает свое кратковременное господство в центральных районах Южного Кавказа. К этому периоду относится и сооружение укрепленных ворот (Каменные врата) Дарубал (Циканские, Дурдзукские ворота) около Жинвали .
Победа Селевкидской державы над нахским государственным объединением и последовавшее за ней сооружение укрепленных ворот были столь крупными событиями того времени, что сведения о них сохранились не только в древнегрузинской, но и в античной (Страбон, Плиний, Арриан и др.) и раннесредневековой (Прокопий Кесарийский, Агафий и др.) литературе, в которой конечный результат – строительство укрепленных ворот на Кавказе, представлен как эпохальное событие. Если в древнегрузинских источниках деяния Антиоха III Великого приписываются царю Картли Мирвану, то в античной и раннесредневековой исторической литературе – Александру Македонскому, при этом широко распространяется миф о постройке им на Кавказе Железных ворот (Железные ворота Александра Македонского), чему не приходится удивляться, поскольку позднее с великим полководцем, как правило, связывали все сколько-нибудь значимые события эллинистического периода. Вполне может быть вероятным, что победоносный поход Антиоха III Великого и послужил основой для мифа о вторжении Александра Македонского на Кавказ.
Таким образом, можно предполагать, что около 210 г. до н.э. нахского государственное объединение перестало существовать. Падение его, по-видимому, было обусловлено двумя причинами. С одной стороны оно было вызвано центробежными тенденциями, приведшими к распаду нахского объединения. С другой стороны, вероятно, в результате усилившихся центробежных тенденций, потерявшая былую силу страна не смогла противостоять нашествию многочисленным Селевкидским войскам Антиоха III.
Поражение в войне с Селевкидской державой имело для нахского государственного объединения тяжелые последствия, оно стало началом его падения. С этого времени нахи теряют ту большую политическую роль, которую они играли на Кавказе и в сопредельных странах. Не случайно начиная со II в. до н.э. упоминания о нахах в древнегрузинских источниках носят уже эпизодический характер. Завоевания Антиоха III Великого на Южном Кавказе, приведшие к падению двух государственных объединений – Мидии Атропатены и Нахаматии, создали условия для становления Картлийского и Армянского царств. Фактически именно с этого времени можно говорить о начале формирования Картлийского царства, т.е. собственно древнегрузинского государственного образования, основателем которого по праву можно считать именно Мирвана Небротиани.
При Мирване происходит, пусть ненадолго, и территориальное расширение Картлийского царства. По сообщению Страбона известно, что Армения, ставшая независимой после поражения Антиоха III Великого в битве с римлянами при Магнессии в 189 г. до н.э., отторгла у Иберии (Картли) Париадру, Хорзену и Гогарену (Гугарк ). Эти области входили в состав Мидии Атропатены , выступавшей союзником Парнаваза в борьбе против Понтийского царства, в связи с чем трудно предположить, что до похода Антиоха III они были отторгнуты от Атропатены в пользу Картли (Иберии).
Скорее всего, Антиох III в целях ослабления Мидии Атропатены распределил часть ее территории между покоренными им Картли и Арменией, военные отряды которых принимали участие в войне против Мидии Атропатены и Нахаматии на стороне Селевкидов. Северо-западные области Мидии Атропатены – Гугарк, Париадр, Хорзена, вероятно, были переданы в управление Картлийскому царю Мирвану. После победы римлян над Селевкидами в 189 г. до н.э. Антиох III отказывается от территории выше Тавра, после чего получают независимость армянские царства и Картли. Вслед за этим набиравшая силу Армения отторгает у Картли области, присоединенные к ней Антиохом III (Гугарк, Париадр и Хордзена), о чем и сообщает Страбон.
Политическая ситуация, сложившаяся после падения нахского государственного объединения, отражена и в известном сообщении Страбона об обитающих на Иберийской равнине людях, склонных к земледелию и миру и одевающихся на армянский и мидийский манер, а также о населяющих горную страну простолюдинах и воинах, живущих по обычаям скифов и сарматов, соседями и родственниками которых они являются . После завоеваний Антиоха III и укрепления позиций перешедшего на его сторону Мирвана политическая власть Картлийских царей распространилась, надо полагать, и на население горных районов к северу от ворот Дарубал (Цилканские, Дурдзукские ворота). В связи с этим Страбон употребляет термин Иберия в политическом смысле и распространяет его и на территорию к северу от ворот Дарубал до Главного Кавказского хребта.
Падение Нахского государства стало переломным моментом и во многом определило дальнейший ход исторического развития не только нахского, но и других народов Кавказа. Существование в центральной части Кавказа в середине и второй половине I тысячелетия до н.э. развитого и консолидированного нахского общества явилось надежным щитом с севера, прикрывавший цивилизации Переднего Востока от нашествий полчищ варварских племен, обитателей степей Евразии. Убедительным доказательством тому служит и тот факт, что с VI по II вв. до н.э., в эпоху могущественного нахского государства, истории неизвестны какие-либо нашествия номадов степей в Переднюю Азию через Кавказ. Очевидно, что неоднократные нашествия многочисленных кочевых племен останавливались у северных границ Нахаматии и отбрасывались назад, и страны Передней Азии были надежно защищены от их губительных вторжений. Лишь после падения государственного объединения нахов, начиная с рубежа новой эры, кочевники стали проходить через Кавказские перевалы и совершать сокрушительные нашествия на страны Кавказа и Передней Азии.
Если на протяжении тысячелетий линия защиты оседлой кавказской цивилизации от варварского мира скотоводов-степняков (железные ворота Кавказа) проходила по северной границе Нахаматии, где на подступах к северокавказским степям была построена цепь укрепленных городов, то после падения нахского государства около 210 г. до н.э., эта линия перемещается к югу от Главного Кавказского хребта и пролегает уже вдоль укрепленных ворот Дарубал вблизи местности Жинвали, а в западной части Южного Кавказа – по Рачинскому и Эгрисскому хребтам. Начиная с этого периода, территория выше (к северу) от указанной линии в античных и раннесредневековых источниках условно, в географическом смысле именуется уже Сарматией (Азиатская Сарматия), а ворота Дарубал (Цилканские, Дурдзукские ворота) – Сарматскими воротами. Именно по южной границе Азиатской Сарматии – по Эгрисскому и Рачинскому хребтам, проходят в западной части Южного Кавказа приграничные укрепления Римской, а затем и Восточно-Римской (Византийской) империи (Понтийский лимес), а в восточной части Южного Кавказа, по линии северных отрогов Лихского хребта – Сарматские (Цилканские) ворота возле Жинвали – Камбечани – нижнее течение Алазани – Дербент, проходит укрепленная граница Сасанидской Персии.
Сложившейся ситуацией после падения нахского государственного объединения, воспользовались кочевнические племена, которые, не встречая уже организованного сопротивления, начали постепенно проникать в богатые области Нахаматии. Археологический материал свидетельствует о том, что именно во II – I вв. до н.э. начинается проникновение в равнинные районы Центрального Кавказа степных племен . Сравнительно беспрепятственное проникновение в центральные области Кавказа ираноязычных кочевых племен, стоявших на более низком уровне развития, чем нахское население, приводит к варваризации некогда цветущих областей нахского государства и упадку нахской культуры. На рубеже новой эры начинается, вероятно, некоторый отток нахского населения из равнинной части Центрального Кавказа в предгорные и горные зоны. Но, безусловно, основная часть жителей этих земель осталась на своих прежних местах, ибо полное смещение населения почти никогда не наблюдается , о чем свидетельствует и археологический материал.
Одновременно в южные области Нахаматии начинают постепенно проникать грузиноязычные племена. Впоследствии некоторая часть нахского населения подвергается ассимиляции со стороны ираноязычных и грузинских племен. Однако необходимо отметить, что процесс иранизации и грузинизации нахского населения на Северном и Южном Кавказе соответственно был не столь быстрым и легким, как это иногда представляется в исследовательской литературе. Имеющийся материал не дает никаких оснований предполагать, что не только в первом тысячелетии до новой эры, но и в первом тысячелетии новой эры произошли какие-либо существенные изменения границ расселения нахских племен.
После распада нахского государственного объединения, разумеется, потеряли смысл и бытовавшие в то время политические названия – малхи//махли, нахаматеан, мосхи//масахи, кавкасиани, дурдзуки, под которыми страна нахов была известна среди соседних народов. Этноним малхи (махли, малхуз) древние абхазы, адыги и ираноязычные племена использовали в качестве общего наименования нахов и, соответственно, нахского (малхийского) государства. В конце I тыс. до н.э. – начале I тыс. н.э. на Кавказе происходят существенные этнодемографические изменения: в северо-западные районы Центрального Кавказа проникают, оседая там, ираноязычные племена, а в центральные области Южного Кавказа – грузиноязычные племена. На Южном Кавказе грузиноязычные племена постепенно вклиниваются между нахами и абхазами, а на Северном Кавказе ираноязычные племена вклиниваются между нахами и адыгами. В результате, со временем прямые этнические контакты между нахами и абхазами, нахами и адыгами прерываются, вследствие чего происходят изменения и в использовании связанных с ними имен: у абхазов название малх исчезает из живой речи и остается только в фольклоре; у адыгов термин малх преобразуется в мыщх, в фольклоре же остается в неизменном виде; у потомков ираноязычных племен – осетин, имя малх (махалон) переходит в название одного из нахских народов, непосредственно соседствовавшего с ними, – ингушей.
Аналогичная ситуация и с названиями дурдзук и мосох//мосх. Имя Дурдзук, как и Кавкас (кавкасиани), было общим древнегрузинским наименованием нахов, но затем перешло в название части нахов, соседствовавшей с грузинами. Термин мосх//мосох, в I тыс. до н.э. являвшийся общедагестанским названием нахского государственного объединения, в раннесредневековый период обозначает уже нахов восточной части Центрального Кавказа, позднее – нахских жителей горной части современной Восточной Грузии, и, наконец, становится названием одного из подразделений нахского этноса – цова-тушин. «Закономерности развития этнонимов таковы, – отмечает Н.Г. Волкова, – что они всегда обусловлены той конкретной исторической эпохой, в условиях которой существует и развивается этнос и связанная с ним этническая номенклатура. Изменения в исторической обстановке нередко влекут за собой и изменения соответствующих этнических названий, исчезновение одних и появление других ».
На рубеже новой эры нахи известны уже по названиям отдельных племенных групп. Так, античные, древнеармянские и древнегрузинские авторы упоминают в центральных районах Кавказа племена, которые исследователи справедливо сопоставляют с нахскими. Это троглодиты, исадики, сербы, дигоры, двалы (туалы), хоны, кусты, тушины, цанары и др., занимавшие практически ту же территорию, которая была известна как территория малхов//махлов, нахаматеан, кавкасов, мосохов. В I тысячелетии н.э. на этой территории возникает уже ряд новых нахских государственных объединений. Но рассмотрение дальнейших путей нахской истории, этнополитического и культурного развития нахов в I и II тысячелетиях н.э. выходит за рамки этой книги.

ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ

При нынешнем уровне развития исторических знаний, в том числе и по причине скудости сведений, содержащихся в дошедших до нас источниках, трудно дать более или менее полную картину социально-экономического и политического строя нахского общества I тысячелетия до н.э. Тем не менее имеющийся в нашем распоряжении материал позволяет с определенной долей уверенности говорить о том, что к середине I тысячелетия до н.э. нахское население Центрального Кавказа представляло собой с экономической точки зрения довольно мощное и высокоразвитое для того времени общество, уже вполне сформировавшееся в раннегосударственный организм со всеми его характерными признаками. Непрерывное поступательное развитие древневайнахских племен, происходившее в течение тысячелетия – начиная с середины II тысячелетия до н.э., к середине I тысячелетия до н.э. привело к возникновению общества качественно нового типа, объединенного в единый организм, и к образованию нахской государственности. Говоря о нахской государственности I тысячелетия до н.э. необходимо учитывать, что формирование территориальных отношений – важнейший фактор социально-политического развития древних обществ, не всегда происходило за счет частичной или полной замены кровнородственных (родовых) отношений. Новейшие исследования выявили ошибочность противопоставления родоплеменных и территориальных отношений и утверждения замены кровнородственных отношений территориальными в качестве одного из основных критериев государственности . Напротив, территориальные отношения, формируясь в рамках родового общества, нередко не только не противопоставлялись родовым, напротив тесней связывались с представлениями о роде и племени . У многих древних народов кровнородственные отношения (семья, род, а в некоторых случаях даже родоплеменные группы), претерпев иной раз определенные, порой весьма существенные, изменения и в той или иной степени интегрированные в структуру государственных и иных отношений, не исчезли и не утратили своих функций не только в древнем и средневековом периодах, но продолжают существовать и по сей день, оказывая определенное влияние на отношения любого уровня, в том числе и на политику государства .
Такое положение особенно хорошо прослеживается у кавказских народов, на что указывал еще И.А. Джавахишвили. В результате изучения социального строя народов Кавказа в древности видный кавказовед пришел к обоснованному выводу о возможном сосуществовании родового строя с государством и, что после крушения государства, по тем или иным причинам, родовой строй восстанавливался вновь, как основа социальной жизни . Известный этнолог Ян Чеснов, например, на основе многолетних всесторонних исследований чеченского Мехккхел (Совет страны) выявил, что с древних времен этот орган в полной мере выполнял государственные функции, и уверенно заключил, что «чеченский народ жил в.ми со своим государством ».

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40

Комментарии закрыты.