Гумба. Нахи

10 Фев
2018

Высокое социальное положение рода Багратуни сохраняется и после падения Урартской державы . На протяжении более чем тысячи лет они известны как венцевозлагатели армянских царей и высшие военачальники (аспеты) Армении. Именно представитель нахарарского рода Багратуни Никефор (он же Смбат) короновал царя Армении Арташеса I (189 − 160), основоположника династии Арташесидов, а в 66 г. (по некоторым данным, в 52 г.) в городе Мцбин (Низибин) Багаратом Парнавазианом был возведен на армянский престол брат парфянского царя Аршака I, основоположника другой царской династии Армении – Аршакидов .
Как известно, были венцевозлагателями, т.е. обладали правом короновать, обычно высшие духовные лица страны − верховные жрецы, каковыми первоначально и являлись представители рода Парнавазиан-Багратуни. Об этом свидетельствует и вышеприведенное сообщение Себеоса о том, что потомок Парнаваза «Багарат назывался также и Ангехом, его в то время племя варваров называло богом». Ангех – имя хурритского бога Нергала, почитавшегося хуррито-урартскими племенами бассейна оз. Ван. Район распространения культа Нергала совпадал с территорией, на которой почитался также и бог Турани (Турк, Терк), откуда вследствие отождествления этих двух богов и появилось название Турк-Ангех (см. выше, гл. III ). Для ревностного христианина Себеоса люди, поклонявшиеся языческому богу Ангеху, естественно, являлись варварами. Но варвары Себеоса – это хуты, т.е. урартское население, проживавшее в горных местностях и сохранявшее еще свое этническую самобытность . Тот факт, что население данного региона (племя варваров) называло Багарата также и именем бога Ангеха, совершенно определенно указывает на то, что род Парнаваза-Багарата выполнял функции верховной власти – светской и духовной, а потому персонифицировался с богом, о чем свидетельствуют и их имена.
Таким образом, Парнавазианы и Багратуни представляют собой две ветви одного и того же знатного урартского (или этнически близкородственного хуррито-урартам) рода, который после падения Урартской державы наряду с другими урартскими нахарарскими родами (Рштуни, Хорхоруни, Арцруни, Мамиконяны, Гнуни и т.д.) составил ядро нахарарской (княжеской) знати Армении, а со временем стал основателем царских династий. Вообще можно сказать, что Парнавазианы-Багратуни олицетворяют собой преемственность государственной власти Урарту и Армении.
В рамках рассматриваемой темы наибольший интерес представляет тот факт, что Багратуни и Парнавазианы упоминаются в тех же местах, где встречаются этнотопонимы, имеющие отношения к нахскому этносу, – Муср (Мусасир), Мана, Дурдзук, Малхина, Меишта, Цопа, Терк (Турк-Ангех), Хона и т.д. (см. выше). Первые упоминания о Багратуни связаны с местностями Муср (Мусасир) и Дурдзук (в Мане) на востоке и юго-востоке Урарту. Позднее, в конце VII в. до н.э., Парнавазианы-Багратуни правят юго-западной областью Урарту – Цопа, а один из районов этой области Ангех-тун становится их родовым владением. Данное обстоятельство позволяет предположить, что Парнавазианы-Багратуни находились среди людей, переселенных из юго-восточных областей Урарту (Мусры, Мана, Дурдзук и др.) в ее западные и юго-западные области – Цова (Цопа), Ангех, Тегарамма и др.
Сохранились источники, позволяющие довольно точно определить время перемещения населения Мусасира (Мусры) на запад, в Цопк, Ангех и т.д. В 714 г. до н.э. ассирийский царь Саргон II захватил религиозный центр Урарту Муср (Мусасир) и разрушил главный храм Халди, самого же идола Халди и все имущество храма вывез в Ассирию . В надписи Саргона II, оставленной после этого события, сообщается, что население Мусасира в количестве 6170 человек царь переселяет на запад, в долину Евфрата, т.е. в Каркемиш, Тегараму, Цопани и др. Переселенные из юго-восточных областей Урарту (Муср (Мусасир), Дурдзук и др.) в новые места люди принесли с собой, как это часто бывает, и названия своей страны. С этим, вероятно, и связан тот факт, что в некоторых архаичных вариантах армянского эпоса «Сасна црер» земля Муср локализуется в Цопани (Цопа ). Вместе с жителями Мусры, несомненно, были переселены и верховные жрецы, служители разрушенного храма Халди и его супруги Багбарти, которые и на новом месте, надо полагать, стали выполнять свои прежние функции. Но впоследствии, вероятно, в период распада Урартского царства в конце VII в. до н.э., они, провозгласив себя царями, возглавили также и светскую власть, отчего их стали отождествлять с богами.
В Цопе, Тегараме (Таргоме), Каркемише, куда, как свидетельствуют ассирийские надписи, были переселены жители Мусасира (Мусры), Дурдзукии и Маны, проходили решающие битвы между армией Навуходоносора II и войсками Урарту и его союзника Египта. И здесь, у стен города Каркемиш, в 605 г. до н.э. вавилонский царь одержал окончательную победу . Вероятно, именно после поражения при Каркемише правитель западных областей Урарту Парнаваз покорился вавилонскому царю Навуходоносору II, о чем и сообщает Себеос.
После этих событий часть населения данного региона перемещается на север, в сторону Кавказа. Вполне допустимо, что среди тех, кто в конце VII – начале VI вв. до н.э. переселился из Цопа, Турк-Ангеха и других областей Урарту в центральные районы Кавказа, были и представители знатного рода Парнавазианов. Косвенным подтверждением тому служат сообщения Себеоса, в которых довольно подробно рассказывается об одном из сыновей Парнаваза – Багарате, оставшемся в Ангехе, но ничего не сообщается о втором – Багараме. Данный факт может служить доказательством того, что Багарам Парнаваз был в числе жителей западных и юго-западных областей Урарту, переселившихся на Кавказ, и что Себеос не сообщает о нем потому, что, вероятно, не обладает какими-либо данными о дальнейшей его (и других переселенцев) судьбе.
Таким образом, если в первой половине I тыс. до н.э. Багратуни-Парнавазианы вместе с дурдзуками, терками (турками), цопа (цова), хонами и др. проживают в урартских областях Муср (Мусасир), Цоп (Ангех-тун) и др., то позднее, во второй половине I тыс. до н.э., они вместе с теми же дурдзуками, турками (терками), хонами и цовами (цанами) являются уже обитателями Кавказа. Племена, переселившиеся на Кавказ на рубеже VII–VI вв. до н.э., судя по всему, принимали активное участие в происходивших здесь событиях, а более всего – в формировании нахского государственности, привнося ряд культурных инноваций. Выше приводились свидетельства существования в древности почти на всей территории от Северного Кавказа до Северной Месопотамии культа солнца Малх (Малхина). Однако создание нахами Центрального Кавказа четко структурированного пантеона богов во главе с богом солнца Малхом следует, скорее всего, относить к середине I тыс. до н.э., точнее – к VI в. до н.э., периоду завершения формирования нахского государства. Процесс этот, видимо, проходил под значительным влиянием культуры южнонахских и родственных им хуррито-урартских племен, пришедших на Кавказ из областей Урарту. Надо полагать, что представители жреческой и светской знати переселившихся племен влились в высшую знать формировавшегося нахского государственного объединения. Среди них, безусловно, были и Парнавазианы, которые и на новом месте продолжали, вероятно, выполнять свои прежние функции, признавая при этом верховную власть нахских правителей. В связи с вышеизложенным весьма примечательно, что художественная техника, в которой выполнена статуя бога Армаза, близка к традициям урартской скульптуры и в то же время соответствует описанию статуи ингушского божества Магал (Мохде ).
На рубеже IV–III вв. до н.э., в результате вторжения войск Александра Македонского (Понтийское царство) в южные пределы Нахаматии, территория по среднему течению реки Куры была утеряна. После многомесячных боев часть населения (хоны, бунтурки) со своими правителями Парнавазианами отошла в глубь страны, в горные районы. Примерно через 30–40 лет, отразив нашествие сарматов, нахские цари предпринимают решительные и, судя по всему, успешные шаги по возвращению утраченных позиций в центральных областях Южного Кавказа, и освободительную борьбу, по Леонти Мровели, возглавляет Парнаваз. Таким образом, Парнаваз становится реставратором прежней государственной власти и олицетворявшего ее культа Малх (или Алмаз//Армаз), бога солнца, т.е. выступает представителем нахского (малхийского) государства, противостоящего иноземным завоевателям в лице Азо (Азон).
В таком случае становится понятно и то, почему в древнегрузинской исторической традиции существуют две противоречивые версии возникновения Картлийского царства. В историографии давно отмечено, что в этих версиях, изложенных, соответственно, в «Мокцевай Картлисай» и «Картлис Цховреба», отображены два сказания о нашествии Александра Македонского и об образовании Картлийского царства, изначально существовавшие параллельно, независимо друг от друга . Однако исследователи, к сожалению, ограничиваются лишь констатацией факта наличия двух указанных версий, не объясняя причины их возникновения. Обычно исследователи исходят из следующей дилеммы: одна из версий отражает реальные события, другая же – легендарная. Подобный подход несколько упрощает ситуацию. Как известно, всякая власть нуждается в идеологическом оправдании, следовательно, в любой версии, где представлены факты становления государства, присутствует и определенная идеологическая «нагрузка». Поэтому при анализе противоречивых версий следует обращать внимание не только на выявление фактической стороны событий, но и на то, как эти события объясняются. Следовательно, необходимо рассмотреть не только то, чем эти версии отличаются друг от друга и какие имеют расхождения в передаче тех или иных фактов и событий, а прежде всего то, как в них оцениваются одни и те же события, каковы их идеологические обоснования. И тогда мы увидим, что перед нами два совершенно разных взгляда на события, происходившие в Картли, и разные их идеологические трактовки.
«Мокцевай Картлисай» отражает позицию древнегрузинских племен во главе с Азоном, переселившихся в Картли после завоевания страны понтийским царем. В источнике достаточно ясно выражено отношение переселенцев-грузин к коренному населению (иноплеменникам хонам, бунтуркам), дано оправдание жестокости по отношению к ним и необходимости их уничтожения (они были «дикарями, пожиравшими трупы») и т.д. Подобные суждения, разумеется, не имеют ничего общего с реальным политическим, социальным и культурным уровнем населения Картли, а отражают предвзятый взгляд завоевателей. Перед нами позиция, характерная для завоевателей всех времен, попытка дать идеологическое обоснование (пусть и наивное) захвата чужой территории и безжалостного истребления проживающего на ней населения. «Мокцевай Картлисай» первым царем Картли называет Азона, а Парнаваза вообще не упоминает. Следовательно, в «Мокцевай Картлисай» нашли отражение предания переселившихся древнегрузинских племен, и их отношение к происходившим в то время событиям.
В «Картлис цховреба», наоборот, воссозданы настроения местного, коренного населения, защищавшего свою землю и вступившего в жестокую схватку с пришлыми завоевателями – армией понтийского царя (Александра Македонского), в рядах которой воевали и древнегрузинские племена под предводительством своего вождя Азона. Основным действующим лицом у Леонти Мровели является Парнаваз, возглавивший борьбу жителей Картли против иноземных завоевателей. Здесь четко прослеживается идеология освободительной войны коренного населения во главе с Парнавазом с чужеземными захватчиками. Это говорит о том, что Леонти Мровели в своей Хронике опирается на сохранившиеся древние предания (письменные или устные) местного нахского населения, в которых выразилось отношение нахов к этим событиям.
Между тем Леонти Мровели знаком и с грузинскими преданиями об указанных событиях, воспроизведенными в «Мокцевай Картлисай», откуда он берет информацию. Однако извлекает он лишь то, что соответствует его концепции, обозначенной выше: грузины относятся к потомкам Таргамоса и вместе с другими его потомками издревле проживают на Кавказе. Поэтому для грузинского историка были неприемлемы сведения «Мокцевай Картлисай» о переселении грузин в Картли, где до них жили хоны и бунтурки (терки). Эти сведения он полностью игнорирует. Одновременно Леонти Мровели пытается примирить несхожие предания и корректирует данные «Мокцевай Картлисай», указывая, что коренные картлийцы – «это те которых мы зовем бунтурками или иноплеменниками ».
По концепции Леонти Мровели, грузины занимали среди таргамосиан (кавказских народов) первенствующее положение, поэтому он не мог допустить и мысли о существовании нахского государства, как и о том, что Картли была его частью. По этой причине, надо полагать, в его Хронике для нахского государства не нашлось места, и из имевшихся в его распоряжении источников (письменных и устных) он, по всей видимости, отобрал лишь те сведения о нахах, которые могли бы стать подтверждением его взглядов. Вообще же, как уже отмечалось в научной литературе, взаимоотношения нахов с древнегрузинскими племенами интересуют Леонти Мровели лишь постольку, поскольку они могли бы служить образцом политического союза для современной ему Грузии .
Однако как бы ни старался Леонти Мровели подогнать имевшиеся в его распоряжении данные древних источников под свою концепцию, а ситуацию XI в. спроецировать в прошлое, анализ представленных им сведений о событиях второй половины I тыс. до н.э. показывает, что в них выдвигаются на первый план и политически доминируют именно кавкасианы-дурдзуки, а мотив их отношений с древнегрузинскими племенами преобладает над всеми остальными . Это заключение подтверждается всем ходом исторических событий, описываемых в Хронике, и в особенности деятельностью Парнаваза.

3. Война Парнаваза с Понтийским царством

В Хронике Леонти Мровели Парнаваз – выдающийся государственный деятель общекавказского масштаба, объединивший вокруг себя государства и народы Кавказа, поднявший их на борьбу против иноземных захватчиков. Но таким человеком, на зов которого откликнулись бы кавказцы, признав его своим предводителем, мог быть лишь государственный деятель, хорошо известный на Кавказе на протяжении достаточно длительного времени, обладающий большим авторитетом и могуществом, за которым стояла бы внушительная военная мощь. Однако эти требования совершенно не вяжутся с тем положением, которое занимал Парнаваз. Он, тайно возвратившийся изгнанник, находящийся в Картли секретно, вынужденный таиться от Азона, скрывать свое происхождение, не обладает ни властью, ни и силой, не проявил еще никакой воинской доблести, никому не известен и т.д. Ясно, что такой человек, вдруг появившийся из ниоткуда, не мог стать признанным лидером и возглавить объединенные силы кавказских народов.
Все эти несоответствия Леонти Мровели пытается компенсировать рассказом о чудесном нахождении Парнавазом несметных сокровищ, с помощью которых тот якобы привлекает на свою сторону народы Кавказа, вследствие чего борьба с Азоном приобретает сказочный характер. Но и здесь грузинский историк «выдает» себя. Дело в том, что он повествует не просто об участии, а фактически о решающей роли кавкасиан-дурдзуков в военно-политических событиях в Картли, и на этом фоне выглядит странным, что они не упоминаются в коалиции войск кавказских народов, с помощью которой Парнаваз побеждает Азона и освобождает Картли. Участие нахов в указанных событиях не вызывает сомнения, тем более что, согласно Леонти Мровели, они выступают основной силой, на которую опирается не только Парнаваз, но и последующие картлийские цари. Более того, в военном союзе, возглавляемом Парнавазом, нет не только кавкасиан-дурдзуков, но и жителей самой Картли. Лишь после выступления Парнаваза во главе объединенных войск «все картвелы отказались от Азона», а также «тысячи всадников отборных из тех ромеев… и пришли к Парнавазу ». Получается, что Парнаваз освобождает Картли без участия кавкасиан-дурдзуков и собственно населения Картли.
Отмеченные выше несоответствия в сведениях Леонти Мровели можно объяснить тем, что лидирующей силой, вокруг которой объединились народы Кавказа в борьбе против Понтийского царства, стали кавкасианы-дурдзуки – другими словами, все еще сохранявшее свое могущество нахское царство, представителем которого и был Парнаваз. Картвелы же отсутствовали в коалиции Парнаваза потому, что борьба была направлена как раз против них, поскольку они были переселены в Картли Азоном и являлись его главной опорой. Однако в решающий момент, когда, как сообщает Леонти Мровели, бесчисленные войска под предводительством Парнаваза и Куджи из Эгриси (Колхиды) направились в Картли, картвелы и «тысячи всадников из ромеев» «отказались от Азона» и перешли на сторону Парнаваза. Оставшийся без войск Азон вынужден был бежать из Картли. На второй год, получив подкрепление из Понтийского царства (Сабердзнети), Азон выступил против Парнаваза, но был окончательно разгромлен .
Однако такая информация, естественно, не могла быть отражена Леонти Мровели, поскольку это противоречило бы выдвинутой в его Хронике исторической концепции, согласно которой, картвелы (грузины) являлись автохтонами Кавказа и именно они играли в этом регионе главенствующую роль во все времена. Поэтому грузинский историк, следуя своим целям, скорее всего, просто умалчивает о нахском царстве, внеся коррективы в данные имевшихся в его распоряжении источников (письменных и устных). Но как бы то ни было, даже эти весьма скупые и отрывочные сведения, сохраненные в источнике, дают некоторую возможность воссоздать общую картину происходивших в то время событий.
Согласно Леонти Мровели, Азон «занял, кроме Картли, также Эгриси и наложил дань на овсов, леков и хазар ». По-видимому, Понтийскому царству удалось не только установить свое господство в Картли, но и занять часть Егерии (Колхиды) между нижним течением Чороха (Эгрис-цкали) и Риони (Фасис). Об этом свидетельствует тот факт, что после изгнания понтийских войск с Южного Кавказа данная территория была освобождена и возвращена Куджи, о чем и сообщает Леонти Мровели . Судя по Леонти Мровели, помимо Колхиды и Картли понтийский царь распространил свою власть и на леков. В данном случае имеется в виду, вероятно, население западной части исторической Албании – Эрети.
В этих условиях было вполне естественно, что народы Кавказа объединились в союз и направили военные силы против Понтийского царства с целью освобождения своих земель. Конечно, участие кавказских народов в войне на стороне Парнаваза не стоит рассматривать как проявление альтруизма. Тут, конечно, же дело не в богатстве, которое вдруг сверхестественным образом якобы появилось у Парнаваза и на которое кавказцы будто бы польстились, и тем более не в том, что кавказцы занимали по отношению к Парнавазу подчиненное положение, как это пытается представить Леонти Мровели. В исследовательской литературе уже давно выявлено, например, что сообщение Леонти Мровели о якобы признании Эгрисским (Колхидским) царем Куджи своим правителем Парнаваза не соответствует исторической действительности . Сведения Леонти Мровели о зависимости царя Куджи от Парнаваза не подтверждаются никакими фактами. Помимо всего прочего, Куджи не мог находиться в подчинении Парнавазу по той простой причине, что был царем Егерии задолго до воцарения последнего. Как уже отмечалось, в стремлении Леонти Мровели представить Куджи зависимым от Парнаваза проявляется общая тенденция, отвечающая концепции грузинского автора о якобы первенствующей роли на Кавказе во все времена именно грузин .
Объединение народов Кавказа имело в основе совпадение интересов и диктовалось общими политическими целями относительно к отражению захватнических устремлений Понтийского царства. Инициировало и возглавило этот союз, завершившийся победой над понтийскими захватническими войсками и изгнанием их из стран Южного Кавказа, скорее всего, именно нахское царство, которое и представлял Парнаваз.
Но эта война с Понтийским царством и последовавшая затем победа могли произойти лишь в условиях наличия у нахов безопасного тыла, т.е. в обстановке мира с сарматскими племенами и, возможно, поддержки с их стороны или, по крайней мере, отсутствии угрозы вторжения. Источники свидетельствуют о том, что в тот период для Нахаматии сложилась именно такая, благоприятная, международная ситуация. Через некоторое время после вторжения сарматских племен и ожесточенных войн с кавказскими народами, в конце IV − начале III вв. до н.э. между кавказцами и сарматами начинают налаживаться мирные взаимоотношения, которые в определенных условиях становятся даже союзными . Вероятно, это было связано с возросшей военной мощью нахского государственного объединения. Так, по мнению В.Б. Виноградова, сообщение Леонти Мровели о том, что «все дурдзуки были свободны от пленений со стороны хазар из-за крепостей страны», отражает именно этот период отношений с сарматами .
Очевидно, уже к началу III в. до н.э. кочевники не только прекращают совершать (или не могут больше совершать) грабительские набеги на нахское государство, но и начинают выступать как достойные соседи и равноправные союзники нахов. Вместе с тем, следует, видимо, говорить об установлении нахами союзнических отношений не с разрозненными кочевыми племенами сарматов, а скорее с союзом объединенных племен, каковым являлся, судя по всему, Сиракский (сирако-меотский) союз племен, образовавшийся в III в. до н.э. в Северо-Западном Предкавказье.
Стабилизировав границу с Сиракским объединением по реке Малке, нахи в скором времени, вероятно, установили с ним обычные соседские отношения, взаимовыгодные для обеих сторон. Возможно, сиракские племена поставляли нахским владетелям военные отряды, а также участвовали как равноправные союзники нахов в тех или иных военно-политических событиях того времени. Видимо, под именем овсы Леонти Мровели выводит именно Сиракский союз племен, входивший в военную коалицию, в период войны с Азоном возглавляемую Парнавазом. В этом случае Сиракский союз племен выступает как союзник кавказских народов в их борьбе против внешнего агрессора – Понтийского царства. Это может быть подтверждено и тем, что союзнические войска собрались в Колхиде («в Эгриси собрались бесчисленные войска и направились против Азона »), откуда, возглавляемые Парнавазом, вторглись в Картли. Поскольку территория Картли контролировалась войсками Азона, то выйти в Колхиду через горные перевалы овсы могли лишь, миновав Клухорский перевал, по Кодорскому ущелью . Данный факт свидетельствует о том, что пришедшие на помощь Парнавазу овсы – это отряды сирако-меотского союза Северо-Западного Предкавказья.
В процессе борьбы против понтийского господства на сторону коалиции переходят и картвельские племена. Парнаваз заручается также поддержкой селевкидского царя, с которым устанавливает союзнические отношения . Война завершается победой объединенных сил народов Кавказа и изгнанием понтийских войск с большей части территории Южного Кавказа. Парнаваз освобождает Картли и присоединяет к ней Кларджети, а границы Колхиды вновь устанавливаются по нижнему течению Чороха.
Таким образом, нахи не только восстанавливают свои прежние границы на Южном Кавказе, но и расширяют их за счет присоединения Кларджети. Однако за более чем тридцатилетний период господства Понтийского царства здесь произошли определенные изменения в этническом составе населения. В результате перемещения древнегрузинских племен в Картли удельный вес грузинского населения заметно увеличился. Возможно, древнегрузинские племена просачивались в Картли и в более ранние периоды, но массовый переход их произошел, вероятно, в конце IV – начале III вв. до н.э., в период завоевания Картли Понтийским царством. Понтийские войска состояли из разноэтнических племен северо-востока Малой Азии, часть которых после завоевания Картли вместе с оставленными там войсками, по-видимому, была переселена в эти места. Азон – вероятно, вождь древнегрузинских племен, назначенный понтийским царем наместником в Картли, впоследствии, согласно «Мокцевай Картлисай», переселил своих сородичей в Картли, а сам обосновался в древней Мцхета. Хотя не исключено, что Азон был не вождем древнегрузинских племен, а македонянином, как об этом сообщает Леонти Мровели, назначенным Александром Македонским (понтийским царем) правителем Картли. Может быть, этим и объясняется то, что картвелы так легко оставили Азона и перешли на сторону Парнаваза.
Но как бы то ни было, начиная с рубежа IV – III вв. до н.э. древнегрузинские племена составляют, по-видимому, уже значительную часть населения Картли. Рост удельного веса грузинского населения и той роли, которую оно впоследствии стало играть в Картли следует, вероятно, связывать не только с перемещением древнегрузинских племен в районы среднего течения Куры после установления здесь власти Понтийского царя, но и с тем, что наместнику в Мцхета Азону подчинились территории в верховьях Куры и Чороха, где древнегрузинские племена к тому времени составляли уже, судя по всему, немалую часть населения.
Безусловно, нахские правители вынуждены были считаться с изменившейся этно-демографической и политической ситуаций в Картли. Ради упрочения своей власти и обеспечения безопасности южных границ своего государства они должны были проявить заинтересованность в привлечении на свою сторону древнегрузинских племен, и в этих целях предприняли меры по приближению к себе картвельской родоплеменной знати. Так, Парнаваз не только не стал проводить карательные акции против переселившихся в Картли и уже осевших там племен, но, как сообщает Леонти Мровели, «распределил по ущельям и странам, отнесся к ним благосклонно. …И назвал их азнаурами ». Вероятно, в местах компактного проживания древнегрузинских племен на их вождей были возложены функции местных правителей и таким образом они были приравнены к нахской знати и затем привлечены к управлению Картли.
Это подтверждается и тем, что верховные божества древнегрузинских племен Гаци и Гаим получили официальный статус и были включены в иерархию божеств Картли, заняв соответственно второе и третье места после Армази. Как известно, в древности никто не сомневался в реальности существования богов – как своих, так и чужих, и по отношению к богам и культам других народов существовала определенная веротерпимость. Поэтому включение верховных божеств переселившихся племен в пантеон официальных богов Картли, безусловно, было не только проявлением со стороны нахов уважения к религиозно-культовым верованиям картвельских племен, но и свидетельством изменения этнополитической ситуации, приведший к признанию нахскими царями их прав на участие в управлении Картли.
Следует отметить, что высшая триада в пантеоне богов Картлийского царства – Армаз, Гаци и Гаим, имеет аналог в урартском пантеоне, также состоявший из трех божеств – главного, исконно урартского бога Халди, хуррито-хаттского бога Тейшеба и бога Шивини, воспринявшего символы месопотамской (ассировавилонской) области . Учитывая все вышесказанное, вряд ли можно сомневаться в том, что картлийский пантеон сложился под влиянием урартских религиозно-культурных традиций. Подтверждением тому, помимо прочего, служит и тот факт, что в верховном боге Урарту Халди, изображавшемся в форме солнечного диска и связанном таким образом с солнцем и небом, соединились функции нескольких богов, как это имеет место и в случае с Армазом. Надо полагать, что три бога – Армаз, Гаци и Гаим, по аналогии с урартским пантеоном, отражают три культурно-этнических элемента религии Картли.
Таким образом, с III в. до н.э. древнегрузинские племена начинают играть значимую роль в политической и культурной жизни Картли. Поэтому не случайно, что в грузинской исторической традиции противопоставляются периоды истории Картли до и после завоевания ее Александром Македонским. Эпоха Александра Македонского – это тот рубеж, с которого фактически начинается история собственно грузин . К этому времени Леонти Мровели приурочивает также распространение на территории Картли грузинского языка, указывая при этом, что ранее, до переселения сюда грузинских племен, население Картли говорило на армянском языке: «До сих пор язык грузин был армянским, на котором они говорили. Когда же пришли в Картли эти бесчисленные племена, тогда грузины тоже оставили армянский язык. И от языков всех этих племен создался язык грузинский ». Далее уточняется, что именно Парнаваз «распространил язык грузинский, и больше не говорили в Картли на ином языке, кроме грузинского ».
Говоря об армянском языке (сомхури) как о первоначальном языке грузин, Леонти Мровели имеет в виду урартский язык, что уже было отмечено в научной литературе . Согласно Леонти Мровели, на этом (урартском) языке изначально говорили не только грузины, но и все таргамосианы (дети Таргама). Вообще же в данном сообщении древнегрузинский историк в свойственной ему манере – очень сжато, буквально в двух-трех коротких предложениях, отразил сложный и длительный процесс формирования грузинской народности, имевший в основе слияние различных этнических групп, населявших Картли, и перехода их на грузинский язык. Безусловно, и ассимиляция этнических групп, и переход их на грузинский язык произошли не в одночасье, как это сообщает Леонти Мровели, процесс этот оказался долгим, растянутый в в.х. То, что Леонти Мровели «привязал» его к периоду деятельности Парнаваза, является следствием использования грузинским историком, помимо прочих источников, сказаний, в которых вокруг имени Парнаваза соединились воедино оставшиеся в памяти народа крупные события, произошедшие в разное время. Тем не менее можно с уверенностью сказать, что начало этому процессу было положено именно при Парнавазе.

4. Падение нахского государственного объединения

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40

Комментарии закрыты.