Гумба. Нахи

10 Фев
2018

Итак, по концепции Леонти Мровели, общностью происхождения объединены армяне, грузины (картвелы и мегрелы) и народы нахско-дагестанской группы исконнокавказской языковой семьи – нахи, дагестанцы и албаны. Территория расселения перечисленных народов в начальный период их истории охватывает Армению, восточную часть Южного Кавказа, Центральный и Восточный Кавказ. Здесь нельзя не обратить внимание на то, что указанная территория при нанесении на карту почти полностью совпадает с предполагаемым ареалом расселения в древности (III–II тыс. до н.э.) родственных хуррито-урартских и нахско-дагестанских племен. Не заметить этого нельзя даже при очень большом желании. Столь поразительное совпадение наталкивает на мысль о том, что, возможно, историческая концепция Леонти Мровели восходит именно к этой, реально существовавшей, восточно-кавказской (нахско-дагестанской и хуррито-урартской) общности, которая по своему происхождению, языковой принадлежности и общности истории на ранних этапах действительно представляла единую этнокультурную общность, на базе которой впоследствии и сформировались народы Восточного Кавказа и Армении. Представляется вполне вероятным, что в основе концепции Леонти Мровели об общем происхождении перечисленных им народов – армян, грузин, вайнахов и албано-дагестанцев, лежат устные или письменные предания древнейшего населения (хуррито-урартского и нахско-дагестанского) данной территории, в которых и были отражены единство происхождения, территории и исторических судеб этих народов. Этим и объясняется отсутствие в генеалогической таблице Леонти Мровели народов абхазо-адыгской группы исконнокавказской языковой семьи.
Как уже отмечалось выше, очерчиваемые первоначальные рубежи земли Таргамоса в основном совпадают с границами Урартской державы периода его могущества, т.е. начальный этап истории и истоки общности перечисленных в генеалогической таблице народов, Леонти Мровели возводит к Урарту – общей прародины таргамосиан. Имя Таргамоса – общего родоначальника кавказских народов (в «Таблице народов» Библии Тогарма является Ноевым отпрыском, сыном Гомера, сына Яфета ), восходит к названию области Тогарма, которая лежала между Цопеной (Цопк), Табалом и Малатьей (Мелида), в долине реки Тохма-Су, охватывая земли и к востоку от Евфрата .
Название Торгом (Тегарма) известно в Передней Азии с глубокой древности: в хеттских текстах середины II тыс. до н.э. упоминается страна Тегарама, ассирийцы же называли эту страну Тиль-Гаримме . После падения Урарту царство Тогарма («Дом Торгома») существовало еще некоторое время, расширившись на восток и включив в себя урартские области . В связи с этим название Торгом (Тогарма) стало применяться в обозначении территории Урарту, а позднее и Армению. Древнеармянские авторы, например, Фавст Бузанд, Агатангел, при употреблении дом сынов Торгома и страна Торгома поясняют, что это Армения .
Библейская же «Таблица народов» была написана после падения Урартско го царства, в период возвышения Тиль-Гаримма (Тогармы), которая охватывала большую часть страны Урарту , поэтому вместо названия Урарту (Арарат) в
«Таблицу» вошло Тогарма. Именно этим и объясняется использование Леонти Мровели термина Таргам (Тогарма) для обозначения территории Урарту и возведение им эпонима Таргамос (читай Урарту) в ранг «отца» перечисляемых народов. То есть, общим предком народов генеалогической таблицы Леонти Мровели является Урарту, которого он называет Таргамосом, а его удел соответствует территории Урартского царства.
Позже, после того как царство Тогарма пало под ударами войск мидийцев и вавилонян, как и раннее, после падения Урарту, прослеживается перемещение населения из областей Урарту (Тогарма) на север, в районы Кавказа (см. выше). События рубежа VII–VI вв. до н.э. – падение Урартской державы, мощные миграционные потоки, направленные с юга на север, были столь значительными, что воспоминания о них сохранились во многих древних письменных источниках: античных, древнеперсидских, древнееврейских, древнеармянских, древнегрузинских. Разумеется, сообщения об этих событиях, почерпнутых из надежных первоисточников, переплетались с полулегендарными повествованиями, основанными на слухах.
Однако не подлежит сомнению то, что сведения раннесредневековых армянских и грузинских авторов основывались на более обширной древней литературе, нежели та, которая известна нам сейчас. Так, для Мовсеса Хоренаци одним из главнейших источников по древней истории Армении был «сириец Мар Абас Катина, муж разумный и сведущий в халдейской и греческой письменности ». Леонти Мровели в качестве источника неоднократно упоминает о существовании на грузинском языке «Книги Неброта» («Небротиани»). В этой связи, как отмечает Г. Цулая, симптоматично, что линия борьбы Неброта и «небротидов» против потомков Иафета в хронике Леонти Мровели перекликается с древнееврейской традицией, согласно которой, Нимрод возглавил потомков Хама в войне против яфетидов, т.е. таргамосиан (урартов ).
Наряду с письменными документами, несомненно, существовали и устные предания, повествовавшие об этих великих событиях, изменивших этнополитическую ситуацию древней Передней Азии. Эти предания сохранились в среде древнейшего населения центральных областей Южного Кавказа – нахских и хуррито-урартских племен. Выше уже отмечалось почти полное сходство сведений древнеармянских и древнегрузинских письменных источников, касающихся переселения с юга на Кавказ под натиском халдеев (вавилонян) цанаров и хонов, с этногенетическими преданиями цанаров, зафиксированными в IХ в. арабским историком Масуди, и аналогичными сказаниями современных нахских народов – чеченцев и ингушей. Видимо, эти древнейшие предания и легли в основу сообщения Леонти Мровели о первоначальном этапе истории кавказских народов. Так, Н.Я. Марр, относительно источников Леонти Мровели, отмечает: «…история Леонтия Мровели основана была, прежде всего, на устных преданиях. Это видно из самого термина hambav (название труда Мровели), как он назывался первоначально …Термин hambav в позднейших списках заменен христианским литературным термином цховреба – житие ».
Все это дает достаточные основания предположить, что Леонти Мровели при конструировании своей исторической концепции, помимо письменных источников, широко пользовался и устными преданиями, бытовавшими в среде родственных урартам нахских и, возможно, дагестанских племен, еще в раннем средневековье проживавших в Картли. Кроме того, установлено, что определенная часть урартских и южнонахских племен была ассимилирована грузинами . И вполне вероятно, что древние предания об урартской эпохе были унаследованы грузинами от слившихся с ними нахских племен, что и легло позднее в основу исторической концепции Леонти Мровели. Довольно веским аргументом в пользу такого предположения служит и то, что Леонти Мровели первоначальным языком всех перечисляемых им народов – таргамосиан, считает урартский, который он называет армянским .
Поэтому рассматривать сведения Леонти Мровели о начальном периоде истории таргамосиан лишь как попытку хрониста-христианина увязать происхождение грузин и перечисленных вместе с ними народов с библейской традицией, как это принято в литературе, было бы упрощенным и неверным. При построении генеалогии народов (таргамосиан) Леонти Мровели, несомненно, использовал библейскую схему – «Таблицу народов», но наполнил ее иным содержанием – преимущественно данными местных источников (как письменных, так и устных), что дает основание достаточно уверенно говорить о том, что его концепция общего происхождения перечисляемых народов имеет под собой вполне реальную историческую основу.
Таким образом, Леонти Мровели предпринимает попытку коренного пересмотра господствовавшей в раннем средневековье версии о происхождении грузин, согласно которой, они считались не аборигенами Кавказа, а пришлым, причем насильственно переселенным на Кавказ, народом, и стремится показать, что грузины издревле жили на Кавказе и входят в круг коренных кавказских народов. В связи с этим он ставит задачу выяснить вопросы происхождения не только грузинского, но и других народов Кавказа и таким образом показать общность их происхождения, а в итоге не просто доказать автохтонность и этническое родство грузин с коренными кавказскими народами, но как бы раскрыть историческую обусловленность роли и значения грузин в судьбе кавказских народов .
Естественно, для достижения поставленной цели грузинскому историку абсолютно не подходили существовавшие в его время версии о переселении грузин на Кавказ в античной, арабской, армянской и грузинской исторической традиции. Разумеется, не устраивали его также и сведения источников о проживании в Картли до прихода грузин других племен – хонов, бунтурков, гирканов. Так, например, Леонти Мровели был знаком с «Мокцевай Картлисай », где сообщается о хонах и бунтурках – догрузинском населении Картли, но он не упоминает эти народы. Хотя, однако, далее, следуя своим источникам, он называет древнейших жителей Картли «звероподобными», «людоедами», и поясняет, что это были «коренные картлийцы», «которых мы называем бунтурками ».
Вместе с тем, новая концепция, безусловно, не могла быть плодом выдумки автора. Для того, чтобы новую версию могли воспринять современники, ее надо было серьезно обосновать, опираясь на местную историческую память и существовавшие в то время предания, используя их в качестве опоры для создаваемого мифа. В то же время Леонти Мровели должен был использовать именно те предания, которые более всего соответствовали бы поставленной цели и послужили прочной опорой для создаваемого мифа. Таковыми, судя по списку народов, которые Леонти Мровели объединяет общностью происхождения и территории расселения, были, скорее всего, устные и письменные сказания древнейшего населения восточной части Южного Кавказа, то есть хуррито-урартских и родственных им нахско-дагестанских племен.
Учитывая предполагаемые границы ареала расселения генетически родственных хуррито-урартских и нахско-дагестанских племен в древности и роль хуррито-урартов в формировании армянского народа, следует согласиться с тем, что идея Леонти Мровели об общности происхождения всех этих народов зиждется на совершенно реальной исторической основе. Что же касается причисления к ним, т.е. к потомкам Таргамоса (Урарту), грузин то можно отчасти согласиться, что и здесь грузинский историк не так уж далек от истины. Общий культурноисторический субстрат урартов вместе с армянским, нахскими и дагестанскими народами в известной степени разделяют и грузины. Кроме того, нельзя упускать из виду, что, вероятно, определенная часть урартских племен, а в центральных районах Южного Кавказа также нахских, могла быть, как отмечено выше, позже ассимилирована осевшими в этих местах древнегрузинскими племенами и вошла в состав формировавшегося грузинского народа, привнося с собой предания о своем прошлом. Переняв грузинский язык и таким образом слившись с грузинами, эти племена, конечно, не вычеркнули из своей памяти свои исторические предания, однако следующие поколения эти предания стали воспринимать уже как «грузинские». В таком случае причисление Леонти Мровели грузин к потомкам Таргамоса (Урарту) можно считать в некоторой степени оправданным.
Именно в этом аспекте следует рассматривать сходство и различие сообщений армянского и грузинского авторов – Мовсеса Хоренаци и Леонти Мровели – о происхождении и начальном этапе истории армян и грузин. Сведения обоих историков о приходе Таргамоса с домочадцами в пределы Арарата (Масиса), о распределении земель между его сыновьями, о битве против Неброта (Бэла) и победе над ним в основном совпадают.
Однако, вместе с тем, как уже было отмечено выше, между текстами существует ряд расхождений. Совпадения объясняются, скорее всего, тем, что оба автора – и армянский, и грузинский, черпали сведения о древнейшем периоде истории своих народов из одного общего источника. Причина же различий кроется, по-видимому, в следующем. Во-первых, среди урартских и нахских племенных групп, проживавших в разных частях Урарту и Восточного Закавказья, могли существовать различные варианты одного и того же предания, и с течением времени они могли претерпеть определенные изменения, что, по-видимому, и отразилось в армянском и грузинском источниках. Во-вторых, и Мовсес Хоренаци, и Леонти Мровели осмысливали сведения источников (устные и письменные) через призму поставленных целей, и каждый, очевидно, отбирал тот материал, который отвечал задаче, ради решения которой он писал свое сочинение.
Цель Мовсеса Хоренаци – это история армянского народа, которое он пишет по поручению марзпана Армении князя Саака Багратуни и поэтому, соответственно, отбирает те материалы, которые имеют непосредственное отношение к истории собственно Армении. Так, Мовсес Хоренаци, судя по всему, пользовался источниками, в которых содержались сведения об участии кавказских народов в битве против Вавилонского царя. Но, несмотря на это, армянский историк ограничивается лишь сообщением о том, что hАйк (Урарту), будучи повелителем всего Восточного Закавказья, для борьбы с Бэлом (Небротом) собрал не только армян, но и представителей «других, бывших под его властью (народов )».
В отличие от Мовсеса Хоренаци, Леонти Мровели, очевидно, использует сведения источников более широко, объединяя их в один цельный рассказ, преломляя в соответствии со своими целями (см. выше). Грузинский историк поименно перечисляет все народы и присовокупляет к ним грузин (картвелов и мегрелов), доказывая таким образом единство их происхождения и братство с автохтонными кавказскими, точнее, восточно-кавказскими, народами – таргамосианами.
По сути, Леонти Мровели впервые в историографии формулирует тщательно разработанную концепцию автохтонности грузин, основанную на общности происхождения и родства с кавказскими народами, тем самым пытаясь противопоставить ее господствовавшей в то время традиции, отрицавшей местное происхождение грузин. Для этой цели Леонти Мровели объединяет и сводит в одно целое два параллельно существовавших предания: одно – принадлежавшее собственно переселившимся в Картли племен и отраженное в «Мокцевай Картлисай» («мы, картвелы, являемся потомками этих переселившихся арриан-картов»); другое – этногенетическое предание, бытовавшее среди древнейшего нахского населения Картли – хонов, цанаров, бунтурков, гирканов.
Следует сказать, что средневековый грузинский историк блестящее справился с поставленной задачей и проявил себя выдающимся мыслителем. Перед нами глубоко продуманная и вполне целенаправленная система информации. Все сочинение, словно красной нитью, пронизано идеей общности происхождения, братства и неразрывности исторических судеб перечисляемых автором кавказских народов .
Леонти Мровели опирается на этногенетические предания нахского населения центральной части Южного Кавказа не только при изложении начального этапа истории Картли, но и при описании последующих событий. В частности, влиянием именно этих сказаний, вероятно, объясняются резкие противоречия между данными о возникновении и становлении Картлийского царства, содержащимися в «Жизни Картлийских царей», и информацией по тому же вопросу другого древнегрузинского источника – «Мокцевай Картлисай», о чем пойдет речь в следующей главе.

Глава X

НАХСКОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБЪЕДИНЕНИЕ В III В. ДО Н.Э.

1. Нахи и проблема становления Картлийского царства

На рубеже IV–III вв. до н.э. имели место два крупных военных вторжения в пределы нахского государственного объединения: с юга – Понтийское царство, а с севера – сарматские племена. Эти события, произошедшие практически одновременно, привели к изменению границ Нахаматии: на северо-востоке были утеряны земли к северо-западу от реки Малка, вошедшие во вновь образованный сирако-меотский союз племен, а на юго-востоке понтийские войска заняли земли по среднему течению реки Куры. Скорее всего, именно в это время были заложены основы тех этнодемографических изменений, которые в дальнейшем привели к сокращению нахского этнического ареала на северо-восточной и юго-восточной окраинах страны.
Со временем происходит частичное сокращение нахского ареала: в северо-западные равнинные районы Центрального Кавказа стали просачиваться кочевые племена со своими стадами. Оседая в этих местах, они превращали ухоженные сады и поля в безлюдные пастбища для мелкого рогатого скота. На юго-востоке после захвата долины среднего течения Куры началось установление господства понтийского царя, сопровождавшееся перемещением в эти места племен с северо-востока Малой Азии. Переселение племен из внутренних областей Понтийского царства в долину среднего течения Куры было как добровольным, так и, надо полагать, в основном принудительным. Такая государственная политика заселения завоеванных территорий, особенно приграничных областей, лояльным населением, была широко распространена во все времена. Примеров тому в истории великое множество.
Конечно, это вовсе не означает, что отторгнутые области покинуло все нахское население – большая его часть осталась в прежних местах проживания. За спиной нахов стояло все еще могущественное нахское государство, не только сумевшее выстоять в тяжелейших условиях войны на два фронта против многократ превосходивших его сил, но и продолжавшее оказывать военно-политическое влияние на окружающие страны. Свидетельства тому, что в III в. до н.э. нахи по-прежнему доминировали в исторических событиях на Кавказе, можно найти в скупых сообщениях письменных источников, в частности древнегрузинских. Более того, согласно этим сведениям, нахи начали активную военно-политическую деятельность по возвращению своих территорий и утраченных позиций (особенно это касается территории по среднему течению реки Куры).
В древнегрузинских источниках при описании событий второй половины I тыс. до н.э. доминируют кавкасианы-дурдзуки, и этот факт расценивается исследователями, в частности, как свидетельство того, что нахи играли в древней истории Кавказа, в том числе, и Картли значительную роль . Согласно древнегрузинской исторической традиции, нахи сыграли едва ли не решающую роль в становлении Картлийского царства в III в до н.э. Однако до сих пор не только не дано объяснений тому, какова была эта роль, но и не найден ответ на вопрос о том, почему и каким образом нахи должны были создавать грузинскую государственность – Картлийское царство, или способствовать его становлению, не имея при этом, согласно существующей в современной историографии точки зрения, собственной государственности.
Вопросы возникновения Картлийского царства и ранних этапов его развития уже достаточно долго являются объектом научных дискуссий. Одна из основных причин – с одной стороны, скудость источников, а с другой − наличие в этих источниках серьезных противоречий. Так, античная литературная традиция ничего не знает о возникновении Картлийского (Иберийского) царства в III в. до н.э., в то время как в древнегрузинской исторической традиции представлены две противоречивые версии основания Картлийского царства, изложенные, соответственно, в «Мокцевай Картлисай» («Обращение Грузии») и в «Жизни картлийских царей» Леонти Мровели. Согласно «Мокцевай Картлисай», в Картли проживали хоны и бунтурки, и они в результате многомесячных ожесточенных боев были разбиты и изгнаны войсками Александра Македонского. Наместником Картли Александр Македонский назначил некоего Азо (Азон), который и переселил в Картли грузин, основал Картлийское царство и стал его первым царем .
Коренным образом отличается от этого описания версия возникновения древнегрузинского государства, изложенная Леонти Мровели. В ней Азон также выступает чужестранцем, уроженцем Македонии, который после завоевания Картли Александром Македонским и уничтожения основной части автохтонного населения был поставлен наместником, но здесь он предстает как кровавый завоеватель и властелин, наложивший на иноплеменников тяжкое ярмо своего господства. В этой версии нет упоминания о переселении картвелов, и вместо них пришлыми называется оставленное Азону чужеземное стотысячное войско . Как представитель автохтонного населения Азону противопоставляется Парнаваз (Фарнаваз), возглавивший борьбу против завоевателей. Именно Парнаваз, победивший и изгнавший чужестранца Азона, по этой версии, является основателем Картлийского царства и его первым царем.
Сложная и противоречивая картина становления Картлийского (Иберийского) царства, изображенная в древнегрузинских источниках, имеет зеркальное отражение и в современной исторической литературе. Тщательный анализ текстов, посвященных созданию Картлийского царства, проводится во многих исследованиях, что избавляет от необходимости углубляться в источниковедческие и историографические вопросы .
Согласно концепции, господствующей в настоящее время в грузинской историографии, Картлийское царство было создано под руководством племен, носителей хеттско-малоазийских культурных традиций, переселившихся с юга в долину среднего течения Куры, в район Мцхета. Этими племенами принято считать мушков//мосхов. Установив в долине Куры свое господство, мушки//мосхи образовали в III в. до н.э. Картлийское царство, заложив тем самым фундамент древнегрузинской государственности. Как основной аргумент в пользу данной версии приводится тот факт, что официальным государственным культом образованного Картлийского царства стал культ малоазийского (лувийского) божества луны Арма (Армаз), привнесенный в Картли, как считается, древнегрузинскими племенами мушками//мосхами .
По мнению одних исследователей, в долину Куры из южных областей переселились не мосхи, а сасперы , другие же полагают, что это были западногрузинские племена, а третьи считают их юго-восточно-грузинскими . Многие исследователи предпочитают вообще не называть их, а говорят о юго-западных, южных, юго-восточных, восточных, западных, центральных грузинских племенах, при этом проживавшие в Картли хоны и бунтурки превращаются в центрально(или центрально-восточно-) грузинские племена . Процесс же становления Картлийского царства представляется как борьба между двумя древнегрузинскими племенными группами – южной (или западной, или юго-восточной) и центральной (или центрально-восточной), возглавляемыми, соответственно, Азоном и Парнавазом. Борьба эта завершается победой центральной (или центрально-восточной) племенной группы под главенством Парнаваза, который и стал первым царем Картлийского царства и основателем царской династии Парнавазианов .
Однако в такой концепции становления Картлийского (Иберийского) царства заложен ряд серьезных внутренних противоречий, не позволяющих ее принять. Прежде всего, это ошибочное отождествление малоазийских мушков//мосхов с древнегрузинскими племенами, о котором уже говорилось выше, тем более что весь имеющийся материал свидетельствует об этнической близости мушков// мосхов скорее с нахскими или родственными им племенами, чем с картвельскими (грузинскими).
Даже если допустить гипотетическую связь мушков//мосхов с древнегрузинскими племенами и согласиться с тем, что божество Армаз происходит от лувийского Арма и появление в Картли культа Армаза явилось следствием перемещения сюда исповедующих этот культ мушских//мосхийских племен, то тогда следует согласиться также и с тем, что мушки//мосхи поклонялись малоазийскому богу луны Арма как верховному богу еще во время своего проживания в Малой Азии, то есть до переселения в Картли. Между тем, нет абсолютно никаких данных, которые свидетельствовали бы о почитании когда бы то ни было мушками//мосхами лувийского божества луны Армас. Напротив, хорошо известно, что верховным богом мосхов (мушков) являлось солнце и царь мушков отождествлялся именно с ним, о чем свидетельствует, например, титулатура царя мушков Хартупу: «Солнце, герой, Великий царь Хартупу, Великий царь, любимец Тархунта ».
Остается необъяснимым, почему, установив свое господство в Картли, мушки//мосхи оставили собственного верховного бога солнца и стали поклоняться лувийскому божеству луны (Арма). Как известно, в древности чаще всего именно победители навязывали своего верховного бога всему населению в качестве официального бога, которому должны были поклоняться все. Правда, случались и исключения, когда завоеватели, находившиеся на более низком уровне развития, наделяли полномочиями верховного бога ранее существовавшее в стране верховное божество, поскольку не могли предложить структурированную иерархию божеств, которая удовлетворяла бы духовные запросы более развитого населения. Однако племена, проникшие с юга в долину среднего течения Куры, были более развиты, стояли ближе к важнейшим культурным и политическим центрам и были приобщены к более развитому культурному миру Малой Азии .
С другой стороны, можно было бы предположить, что замена мосхами верховного солнечного божества на лунное связано с тем, что у ранее проживавших в Картли племен культ божества луны был хорошо развит и имел вековые традиции. Однако археологические раскопки святилищ, расположенных по всей территории Центрального Закавказья – в долине среднего течения Куры, Уплис-цихе, Ховле, ущелье Лиахви, междуречье Иори-Алазани и других местах региона, отчетливо свидетельствуют о том, что главным, высшим культом проживавших здесь племен в I тыс. до н.э. был культ бога солнца . Даже в средневековый период, после установления в Картли христианства как государственной религии, почитание солнца продолжает доминировать среди населения, особенно в горных и предгорных районах (Модинахе, Ахали-Жинвали, Бетаниа, Цхваричамиа, Рачисубани, Санта, Гантиади и др. ). Археологические материалы свидетельствуют, что племена, поклоняющиеся божеству луны, появляются в Картли только к концу I тыс. до н.э., да и то лишь в отдельных районах долины Куры , что указывает на племенной, а отнюдь не на общий, официальный характер этого культа. Все это вполне определенно говорит о том, что племена, проживавшие в центральных районах Южного Кавказа, как и проникшие в эти места мушки//мосхи, поклонялись верховному богу солнца.
Бог луны выступал в качестве верховного бога у древнегрузинских племен и носил имя Мориге . И если следовать логике исследователей, которые считают, что внедрение в начале III в. до н.э. божества Армаза в качестве верховного бога вновь образованного Картлийского царства связано с переселением сюда из южных областей древнегрузинских племен, носителей малоазиатских (лувийских) культурных традиций, то по-прежнему остается открытым ряд вопросов. Во-первых, неясно, почему древнегрузинские племена имя своего божества луны – Мориге, сменили на лувийское Арма. Во-вторых, введения культа Армаза как официального следовало ожидать именно от Азона, который, согласно «Мокцевай Картлисай», возглавлял пришедшие в Картли древнегрузинские племена и являлся первым царем Картлийского царства.
Напротив – переселившимся в Картли древнегрузинским племенам было неизвестно божество Армаз – они пришли сюда вместе со своими божествами Гаци и Га (Гаим), являвшимися «исконными, древними богами отцов картвелов [грузин ]». Более того, Азон предстает ярым противником культа Армаза, и именно ему приписывается разрушение идола Армаза и двух крепостей Армазских. Он также преследовал жрецов культа Армаза и, согласно Леонти Мровели, «убил многих из них ». Местом своей резиденции Азон избрал не гору, где стоял идол Армаза, а Мцхету: «и поселился (Азон. – Г.Г.) в древней Мцхета, имея богами идолов Гаци и Гаим », т.е. Азо предстает не как человек, который ввел новое божество – Армаза, в качестве официального бога Картли, а как враг и разрушитель существовавшего здесь до его прихода верховного бога по имени Армаз.
Защитником и покровителем божества Армаза выступает Парнаваз. Во время нашествия войска Александра Македонского малолетний Парнаваз чудом спасся от смерти и укрылся вместе со своей матерью в горах Кавказа. Возмужав, он возвратился и поднял восстание против ставленника Александра Македонского Азона, олицетворявшего иноземную власть. Именно после победы над Азоном и изгнания последнего из Картли, Парнаваз утверждает культ Армаза в качестве единого государственного культа Картли и с большим торжеством воздвигает в честь Армаза идола: «он [Парнаваз] воздвиг большой идол на выступе [горы] и дал ему имя Армаз, и обвел [идол] стеной со стороны реки, и называется [это место] Армаз ».
Таким образом, борьба между пришлым и коренным населением завершилась победой местных жителей во главе с Парнавазом, который стал первым царем Картлийского (Иберийского) царства и основателем царской династии Парнавазианов. Но и здесь возникает вопрос: как могло случиться, что Парнаваз, освободив страну от возглавляемых Азоном иноземных войск, в качестве основного государственного культа учредил культ лувийского божества луны Арма (Армаз), который, как предполагают исследователи, принесли с собой пришлые захватчики и который олицетворял их власть.
Как известно, в древности в процессе становления государства значительную роль играла религия, выступавшая в качестве господствующей идеологии. Победители в борьбе между этническими, племенными и т.д. группами навязывали свое верховное божество населению в качестве официального бога, и его должны были принять все в знак признания новой власти и подчинения ей. Смена верховного божества, как правило, означала и смену власти. Поэтому ясно, что перед нами не совсем верная трактовка событий, имевших место в Картли в описываемый период.
К тому же исследователи упускают из виду очень важные сведения, содержащиеся в «Картлис цховреба», согласно которым, культ Армаза существовал в Картли с глубокой древности, еще до прихода в эти места родоначальника грузин Картлоса: «Картлос пришел первоначально в место, где Арагви впадает в Куру, и взошел на ту гору, что именуется Армаз. И впервые создал на ней крепости, и воздвиг на ней себе дом, и дал той горе имя свое – Картли ». В этой связи известный грузинский ученый С.С. Какабадзе отмечал, что «культ Армаза проник в Картли в период, предшествующий деятельности Парнаваза ».

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40

Комментарии закрыты.