Гумба. Нахи

10 Фев
2018

Весьма примечательно, что строительство крепостей-городов как на южных рубежах нахского государственного объединения – вдоль реки Куры, так и на северных – от Ставропольской возвышенности на западе до впадения реки Сунжи в Терек на востоке, происходило почти одновременно: в конце VII – первой половине VI вв. до н.э. Данный факт, документированный археологическим материалом, служит доказательством существования на всей указанной территории единого политического пространства с единым центром власти. Одновременное строительство и содержание городов с оборонительными функциями на северных и южных подступах к важнейшим центральнокавказским перевалам служит еще одним доказательством экономической и военно-политической мощи нахского государственного объединения, его способности контролировать ключевое пространство, имевшее огромное военно-стратегическое и экономическое значение.
Расположение этих укреплений одновременно указывают откуда исходила опасность для нахского государства: с севера от степных племен, а с юга – от Ахеменидской Персии. Сведения о военных столкновениях с войсками Ахеменидской державы сохранились в древнегрузинских источниках, однако, в них вторжения Ахеменидов в центральные области Южного Кавказа в период VI–IV в. до н.э. искусственно приписываются Александру Македонскому . Согласно Ю.М. Гогошидзе, безуспешная попытка войск Ахеменидской Персии захватить Картли в древнегрузинских источниках представлена в как первое нашествие Александра Македонского . Источники сообщают, что вторгшиеся войска встретили отпор «свирепых племен бунтурков, осевших по течению реки Куры, в четырех городах и их предместьях (Саркине, Каспи, Урбниси и Одзрахе)
…И царь, не будучи в силах бороться с ними, удалился…ибо нашел их крепости сильными и города мощными ».
Военно-политическое и экономическое положение нахского государственного объединение в VI–IV вв. до н.э. позволило нахам выстоять в борьбе против Ахеменидской экспансии. Персам, вероятно, ничего не оставалось как удовлетвориться установлением договорных отношений с нахами, которое гарантировало обеспечение защиты имперских владений от вторжений через Кавказ.
Таким образом, какими бы скудными ни были сведения письменных источников, вкупе с археологическим материалом они демонстрируют наличие у нахов сложившегося раннегосударственного объединения с высокой степенью самодостаточности, возглавляемого господствующей царской династией. Перед нами предстает развивающаяся, богатая историческими событиями страна – густонаселенная, с множеством благоустроенных поселений, в которых растет количество жителей, улучшается их благосостояние, бурно развиваются ремесла, внутренняя и внешняя торговля и т.д. Не случайно кавказоведы середину I тыс. до н.э. считают одним из самых блестящих страниц древней истории Центрального Кавказа .
На протяжении почти 700 лет – от нашествия скифов в VII в. до н.э. до рубежа новой эры, кочевые племена севера не смогли совершить каких-либо нашествий на Южный Кавказ. Видимо, Кавказ стал для кочевников в этот период действительно непроходимой стеной, и причина этого – существование в центральных районах Кавказа могущественного государственного объединения нахов, преодолеть которого оказалось для кочевников непосильной задачей.

Глава IX

НАХСКОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБЪЕДИНЕНИЕ НА РУБЕЖЕ IV–III ВВ. ДО Н. Э.

1. Нашествие сарматов

На рубеже IV–III вв. до н.э. политическая ситуация на северных, и особенно на южных границах Нахаматии резко ухудшается: с севера в страну вторгаются полчища кочевников, а на южных подступах происходят крупные потрясения, итогом которых становится очередное изменение этнополитической карты Передней Азии. В результате этих перемен складывается новая геополитическая реальность, отразившаяся впоследствии на исторических судьбах нахов.
В конце IV – начале III в. до н.э. в страны Северного Кавказа и Северного Причерноморья вторгаются большие массы кочевых племен, вошедших в историю под именем сарматы. Родина сарматов и место формирования их культуры – поволжские и приуральские степи. Постепенно сарматы занимают территории на Южном Урале, в Среднем и Нижнем Поволжье, в Северном Прикаспии, а в III в. до н.э. они переходят Дон, разгромив скифов и вытеснив их в Крым, продвигаются далее на запад вплоть до Дуная. После этого этноним сарматы, первоначально обозначавший одну из групп кочевников, постепенно становится собирательным для обширного и разнородного кочевнического мира евразийских степей, господствовавшего на территории от реки Тобол на востоке до реки Дунай на западе, заменив прежнее название скифы. Как отмечает Плиний, «имя скифов повсюду переходит в имя сарматов ».
В начале III в. до н.э. сарматские племена устремляются на юг, к богатым и процветающим областям Кавказа. Первые волны сарматских полчищ с Нижнего Подонья и Поволжья обрушиваются на Западное Предкавказье. Именно вторжением сарматов объясняется гибель многих поселений на правобережье Средней и Нижней Кубани в первой половине III в. до н.э. В этот же период набеги сарматов достигли северо-западных и северных областей нахской страны. Однако основной удар сарматских войск пришелся в этих местах на укрепленные городища и поселения, составлявшие единую оборонительную систему нахского государственного объединения. Благодаря этим укреплениям, а также значительной военной силе, нахи сумели организовать стойкий отпор вторжению многократно превосходивших их по численности полчищ кочевников. Так, по данным археологии, крупные нахские города, известные в специальной литературе как Грушевское городище, Татарское городище, Ханкальское городище и др., пали лишь после длительной осады . Несмотря на серьезные потери и разрушения, ценой больших усилий нахам удалось отразить натиск сарматов, не пропустить захватчиков в глубь страны. Об этом свидетельствуют материалы раскопок поселений и могильников – после нашествия сарматов на территории Центрального Кавказа осталась проживать то же жители, что и прежде, с теми же традициями духовной и материальной культуры, причем плотность народонаселения также осталась неизменной; во многих разрушенных поселениях жизнь не прекратилась, за короткий период времени были отремонтированы и восстановлены разрушенные укрепления. Более того, на правобережье Терека, например, на месте разрушенных была выстроена новая, более мощная цепь оборонительных сооружений (городищ) для защиты от вторжений кочевников .
В отличие от восточной, в западной части Нахаматии после сарматского нашествия сложилась иная ситуация, особенно в районе Ставрополья. Здесь последствия вторжения сарматов оказались более разрушительными: был стерт с лица земли один из крупных центров ремесла и торговли – Грушевское городище, также были полностью разрушены и многие другие нахские поселения. Часть земледельческого населения этих районов стала перемещаться на юг и юго-восток, а сюда стали проникать сарматские племена .
Несмотря на то, что нахам удалось отразить нападение сарматов, вторжение нанесло серьезный урон. Большинство крепостей-городов и селений в равнинной части Нахаматии были разграблены, лежали в руинах, резко сократилась международная торговля и т.д. Судя по всему, не удалось избежать и территориальных потерь: от страны нахов были отторгнуты западные области – район Ставрополья, а также земли, лежавшие на подступах к Клухорскому и Марухскому перевалам и имевшие важное военно-стратегическое значение.
В Западном Предкавказье сарматы начали осваивать степи восточного побережья Азовского моря и Прикубанья, соседствуя бок о бок с меотскими (древнеадыгскими) племенами . Хотя, конечно же, не обходилось без вооруженных столкновений между сарматами и автохтонными древне-адыгскими племенами , но, как отмечает большинство исследователей, заселение сарматами этих мест было длительным и достаточно мирным процессом . В середине III в. до н.э. складывается военно-политический союз оседло-земледельческого адыгского населения и сарматских племен (сирако-меотский союз), известного в античных источниках как Сиракский союз племен . Сирако-меотское объединение племен становится серьезной военно-политической силой на Западном Кавказе . В состав этого объединения, скорее всего, вошли и бывшие западные области Нахаматии. Есть достаточные основания считать, что сирако-меотский союз племен установил контроль над Марухским и Клухорским перевалами, дорога через которые выводила к расположенным на абхазском побережье Черного моря богатым торговым центрам – Диоскурии (Сухум), Питиунту (Пицунда), Гюнесу (Очамчыра) и др.
Судя по тому, как начиная с III в. до н.э. археологический материал к западу от реки Малка приобретает новые черты и его облик становится все более и более отличным от раннего, надо полагать, что с этого времени западные границы нахского объединения отодвигаются к реке Малка. Так, на протяжении трех веков – с III по I в. до н.э. включительно, по реке Малка проходила линия раздела между двумя археологическими группами , факт, который указывает на то, что именно по этой реке установилась более или менее устойчивая граница между нахским государственным объединением и образовавшимся сирако-меотским союзом. Этим, скорее всего, и объясняется и появление у адыгских и ираноязычных племен и самого названия реки – Малка, производного от имени малх, употреблявшегося у древних адыгов и ираноязычных племен для обозначения нахского объединения.
Тяжесть последствий сарматского вторжения для нахского государственного объединения связана еще и с тем, что для отражения сарматов были привлечены не все силы нахов. Дело в том, что на рубеже IV–III вв. до н.э., во время нашествия сарматов, на южных рубежах страны нахов сложилась тяжелейшая ситуация, вызванная походом Александра Македонского и падением Ахеменидской империи, которые повлекли за собой массовое перемещение людей, что привело к новому изменению этнополитической карты Передней Азии, затронувшим также Южный Кавказ и, соответственно, южные области нахского государства.

2. Падение Ахеменидской империи и новая волна миграции племен в центральные районы Южного Кавказа на рубеже IV–III вв. до н.э.

В 30-х гг. IV в. до н.э. греко-македонские войска под предводительством Александра Македонского разгромили Персидскую империю, что коренным образом изменило этнополитическую ситуацию на огромных просторах бывшей державы Ахеменидов и в сопредельных странах. В результате победоносных войн Александра Македонского возникла огромная империя, намного превосходившая империю Ахеменидов: на западе ее границы простирались до берегов Адриатики, а на востоке – до Северо-Западной Индии. Однако созданное Александром Македонским военно-административное объединение по своему характеру было непрочным и вскоре после его смерти (323 г. до н.э.) распалось. В результате ожесточенной борьбы между диадохами – преемниками Александра Македонского, на развалинах империи возник ряд эллинистических государств, ознаменовав собой начало трехсотлетней эллинистической эпохи, продолжавшейся до 30 г. до н.э.
Наиболее крупной из эллинистических держав являлось царство Селевкидов, основателем которого был один из диадохов Александра Македонского – Селевк. Границы этого государства охватывали Мидию, Элам, Персию, Бактрию, Парфию, всю Месопотамию, Северную Сирию. В прилегающей к Центральному Закавказью северо-восточной части Малой Азии сложилось Понтийское царство, которое основал Митридат I Ктист (302–266), сатрап последнего царя Ахеменидской Персии Дария III. В состав Понтийского царство вошли племена, жившие в Юго-Восточном Причерноморье и в бассейне реки Чорохи . К востоку от бассейна Чорохи и к югу от Триалетского хребта, до впадения реки Куры в Каспийское море располагалась Мидийская Атропатена, сумевшая сохранить на некоторое время свою независимость .
Не совсем ясна ситуация, сложившаяся в центральных районах Южного Кавказа. Согласно древнегрузинской исторической традиции, Александр Македонский побывал в Картли и после длительной и изнурительной войны с хонами завоевал эту страну. Именно с легендарным походом Александра Македонского связывается и первое появление в Картли грузин (картвелов). Согласно «Мокцевай Картлисай», «спустя несколько времени прибыл Александр, царь всего мира, разрушил эти три города и крепости и поразил хонов оружием. Только с городом Саркине он воевал одиннадцать месяцев. …Потом Александр взял Саркине: сами (хоны, бунтурки) оставили его и удалились. И держал при себе царь Александр сына царя Ариан-Картли Азо, и дал ему в резиденцию Мцхета, назначив границами Эрети, Эгрисцкали, Армению и Црольскую гору, и ушел. А этот Азо отправился в Ариан-Картли, к отцу своему, и привел [оттуда] восемь домов и десять домов сородичей, и поселился в древней Мцхета, имея богами идолов Гаци и Гаим ». В «Житие святой Нино» прямо указано: «мы, картвелы, являемся потомками этих, вышедших из Арриан-Картли (переселенцев )».
В «Картлис цховреба» также сообщается, что Александр Македонский на протяжении одиннадцати месяцев вел кровопролитную войну с «жестокими воителями» Картли, засевшими в тринадцати крепостях-городах. Александр Македонский сокрушил все пребывавшие в Картли «смешанные племена, перебил и полонил иноплеменников», поставил наместником (эриставом) Азона со стотысячным войском, занявшее Картли .
Рассказы древнегрузинских источников о приходе в Картли Александра Македонского носят мифический характер, поскольку достоверно известно, что Александр никогда не был на Южном Кавказе. Но, с другой стороны, нельзя считать их совершенно не заслуживающими доверия или пытаться объяснить их появление тем, что якобы все это было выдумано грузинской знатью, которая таким образом пыталась связать свое происхождение со знатными чужестранцами и показать тем самым, что правители Грузии и все ее население были переселены на нынешнюю территорию в эпоху Александра Македонского, как это иногда встречается в литературе . Прежде всего, из сообщений древнегрузинских источников вовсе не следует, что переселены были все жители Картли – напротив, согласно древнегрузинской исторической традиции переселенцами являются лишь только картвелы (грузины), а до их прихода в Картли проживали иноплеменники – хоны, бунтурки. Сведения письменных источников о притоке нового населения в Картли и имевших место здесь ожесточенных битвах находят прямое подтверждение в материалах археологических раскопок, которые отчетливо свидетельствуют о том, что крепостигорода, упомянутые в древнегрузинских источниках, реально существовали и действительно подверглись разорительным нападениям в конце IV – начале III вв. до н.э. В поселениях выявлены следы насильственных разрушений и пожарищ, которые однозначно свидетельствуют о проходивших в этих местах длительных и кровопролитных сражениях . Более того, во время раскопок городищ Настакиси, Уплисцихе, Урбниси в слое пожарища конца IV – начала III в. до н.э. были обнаружены каменные ядра разного калибра, которые были выпущены из метательных орудий терсонно го типа (катапульты и баллисты-палинтоны ). Учитывая то, что столь технически совершенными для того времени метательными боевыми машинами (античная артиллерия) располагала исключительно македонская полевая армия, обслуживаемая специально обученными инженерными частями, исследователи справедливо связывают данный факт с военными действиями в этих местах диадохов, которые после смерти Александра Македонского делили между собой власть .
Установленным и непреложным фактом, задокументированным археологическим материалом, является также то, что именно с конца IV – начала III в. до н.э. нарушается единая для всей центральной части Южного Кавказа материальная и духовная культура, существовавшая с середины II тыс. до н.э. С рубежа IV–III вв. до н.э. в культуре Картли происходит резкий перелом, ознаменовавшийся появлением в структуре материальной и духовной культуры целого ряда совершенно новых составляющих, свидетельствующих о притоке нового этнического элемента. Следует особо подчеркнуть тот факт, что на первом этапе, в конце VII – начале VI вв. до н.э., переселение племен в центральные районы Кавказа не привело к смене культуры, хотя и способствовало проявлению новых черт материальной культуры, которые органично влились в существовавшие традиции, в частности, на территории Картли (как отмечают археологи, непрерывность и однородность культуры прослеживается начиная с ХV в. до н.э. вплоть до рубежа IV в. до н.э.). Но именно вторая волна переселения в центральные области Южного Кавказа, относимая к концу IV – началу III вв. до н.э., приводит к резкому изменению культуры, указывающему на появление здесь абсолютно новой этнической группы .
С конца IV в. до н.э. носители новой материальной и духовной культуры внедряются не только в долину среднего течения Куры, но проникают и в восточные окраины Колхиды (Вани, Аргвети ). По археологическим данным отмечаются разрушения поселений Вани, Саирхе, Модинахе, Мтисдзири и др. Если ранее для Колхиды было характерно абсолютное единство материальной культуры, то в конце IV
– начале III вв. до н.э. на ее восточных окраинах появляется совершенно новая культура, которая свидетельствует об этнических сдвигах и знаменует проникновение в эти места нового этнического элемента . Распространение в центральных районах Южного Кавказа в конце IV – начале III вв. до н.э. новой материальной и духовной культуры, резко отличающейся от культуры, бытовавшей здесь ранее на протяжении более чем тысячелетия, по единодушному мнению исследователей, является отражением прохождения здесь новой этнической волны из глубин Малой Азии .
В пользу этого свидетельствует также изменение антропологического типа. В Самтаврском могильнике (Мцхета) останки людей, погребенных до середины I тыс. до н.э., антропологически резко отличаются от захороненных в более позднюю эпоху: антропологический тип первого, более раннего, этапа (эпохи бронзы и раннего железа) соответствует кавкасионскому типу, а второго, более позднего (начиная со второй половины I тыс. до н.э.), находит аналогии в более южных областях и соответствует переднеазиатскому (арменоидному) типу . Весьма симптоматично в связи с этим то, что если до рубежа IV – III вв. до н.э. археологический материал Самтаврского могильника обнаруживает близость к кобанским материалам, то в материале последующей эпохи эта близость ослабевает . В тех районах Картли и восточных окраин Колхиды, где с конца IV – начала III в. до н.э. появляется новая материальная культура, хотя и фиксируются на тех же местах остатки поселений предыдущего периода, но культурная преемственность или непосредственная хронологическая последовательность, как правило, не прослеживается . Таким образом, археологический и антропологический материалы довольно четко свидетельствуют о появлении в конце IV – начале III вв. до н.э. в центральных областях Южного Кавказа нового этнического элемента, а в некоторых его частях и о возможной частичной смене населения.
Свидетельства археологии и антропологии согласуются с приведенными выше сообщениями древнегрузинских источников о продолжительной и ожесточенной войне, в ходе которой войска Александра Македонского разрушили крепости-города, расположенные по среднему течению Куры. Часть жителей (хоны, бун-турки) захваченных городов вынуждена была отойти в горную зону страны. После этого Азон (Азо), назначенный Александром Македонским наместником Картли, переселил сюда своих сородичей – картвелов (грузин).
Правдивость сведений о переселении грузин на Кавказ, причем насильственном (в одних источниках Навуходоносором, в других – Спандиатом или Александром Македонским), подтверждается и существованием еще с античных времен связанной с этим устойчивой письменной традиции. О переселении грузинских племен на Кавказ сообщают, помимо древнегрузинских, греко-латинские, персидские, арабские, армянские и др. письменные источники. Эти сведения давно уже вошли в научный оборот и хорошо известны, а потому нет необходимости приводить их. Однако среди этих сведений привлекает внимание важное сообщение Дионисия Александрийского, которое почему-то выпало из поля зрения исследователей и до сих пор не получило должной научной оценки. Дело в том, что в отличие от других античных авторов, сообщающих лишь о переселении иберов на Кавказ, Дионисий называет имя автохтонного народа, который проживал в Картли (Иберии) к моменту прихода туда древнегрузинских племен и с которым последние вступили в войну.

3. Кавказская Гиркания античных источников

Дионисий Александрийский, по прозвищу Периегет, писал свои труды во II в. н.э., однако установлено, что в сочинении «Описание населенной земли» он наряду с современной ему историко-географической литературой римского времени широко использовал ионийские (Скилак, Скимн и др.) и древневосточные источники, в результате чего в указанной работе представлена и географическая номенклатура, отражающая ситуацию середины и второй половины I тыс. до н.э. Многие события этого периода, сохраненные Дионисием, находят подтверждение в раннеантичных источниках и согласуются с ними .
В своем сочинении Дионисий Александрийский пишет, что на перешейке между Каспийским и Черным морями «живет восточный народ иберы, которые некогда пришли с Пиренеев на восток и вступили в ожесточенную войну с гирканами» (выделено мной – Г.Г. ).
Гирканией древние авторы называли юго-восточное побережье Каспийского моря (соврем. Горган-Астрабад), а также горные перевалы в этих местах – Гирканские ворота. Вместе с тем, название Гиркания античные авторы часто употребляли также для обозначении Дарьяльских ворот (Гирканские ворота) и прилегавших к ним с юга территорий – Картли и Кахети. Этимология названия Гиркан восходит к древнеперсидскому *vrkana (горг – волк). Как известно, на ранних этапах истории человечества волк занимал важное место в культурной традиции многих народов. Волк был популярен в мифологии как символ свободы, неукротимости и самостоятельности, войны и бесстрашия, чистоты и благородства, справедливости и честолюбия. Почти во всех частях земли засвидетельствованы названия целых народов, стран, поселений и т.д., восходящие к имени волка, являвшегося тотемом отдельного племени или группы племен.
В связи с этим исследователями (Ю.И. Абуладзе, Г.В. Церетели) было высказано предположение, что у древнегрузинских племен волк также был тотемом, поэтому древние персы и называли Иберию-Грузию Гурканией (страной волков), а иберов-грузин гирканами – волками (горг), и именно отсюда происходит древнегреческое Гиркания//Гуркания . Однако для обоснования своей гипотезы ее авторы, к сожалению, не приводят ни одного существенного аргумента. Поэтому, а также по ряду других причин, данная трактовка происхождения термина Гиркан, использовавшегося для обозначения Иберии-Грузии и грузин, а также самого термина Грузия (Джорджия) от термина Гуркан, была принята довольно скептически и, хотя иногда озвучивается в научно-популярной литературе, не получила признания в академической научной среде.
Происхождение терминов Грузия и Иберия связывается с армянской языковой средой, а именно с армянским названием Грузии и грузин – Вирк (Верк), вераци (враци), т.е. на армянском языке – Верхняя страна, северяне, на что указывали еще М. Броссе и Г. Деетерс . От армянского Вирк происходит и иранское (северо-пехлевийское) Вркан (Вирк + ан = Вркан), Варджан, сирийское Гурз(ан), арабское Гурдж(ан), Курдж(ан), русское Грузия, европейское Джорджия и т.д. От армянской формы Ի վեր Ивер (Iver) – наверху, и вераци – верхние, образуется, в свою очередь, также и греко-латинское Иверия (Иберия ). С историко-географической и историко-лингвистической точки зрения версия М. Броссе и Г. Деетерса является наиболее убедительной и приемлемой, с чем согласны большинство исследователей, а потому вопрос этот можно считать в основном решенным. Кроме того, нет никаких данных, которые достоверно свидетельствовали бы о том, что волк являлся тотемом древнегрузинских племен, и могли бы послужить основанием для того, чтобы называть грузин волками, а их страну страной волков. Дело в том, что у картвелов и мегрелов культ волка практически полностью отсутствует, и нет никаких материалов, которые давали бы возможность судить об этом вопросе. Следует отметить также, что не существует общекартвельского названия волка: грузинское мгели (мgel-i) – волк и мегрельское гери (ger-i) имеют в основе армянское гаил (gayl); а сванское тхер (txer) – волк, связывается с греческим ϑηr . Можно было бы предположить, что на имя волка было наложено табу, как это часто случалось, или же с принятием христианства культ волка утратил свои функции и все связанное с ним было утеряно. Однако и такое объяснение не может считаться исчерпывающим. Пережитки культа волка в той или иной форме сохранились у всех соседних с грузинами (картвелами) и мегрелами народов. Так, например, у армян, которые, кстати, приняли христианство ранее, чем грузины, сохранились названия языческих культов и божеств, в том числе и имя древнеармянского языческого бога Мардагайл (Mardagayl – человек-волк). В грузинских летописях, которые, по Н.Ю. Марру, составлены со знанием древнегрузинских языческих верований , и в этнографических материалах тоже можно найти названия почти всех значимых древнегрузинских культов и божеств, но нет культа волка.
Кроме того, сами древние писатели не дают нам никаких оснований для отождествления гирканов с грузинами (иберами). Напротив, как видно из приведенного выше сообщения Дионисия Александрийского, гирканы являлись автохтонным населением центральных районов Южного Кавказа до прихода в эти места иберов (грузин), с которыми они вступили в войну. Отчетливо различают гирканов и иберов-грузин и другие античные писатели. Так, например, Эпифаний сообщает, что «камень яспис …находят у иберов и гирканских пастухов ». Согласно Помпонию Мела, «реки Кир (Кура. – Г.Г.) и Камбис (Алазань – Г.Г.), истоки которых находятся вблизи друг от друга у подошвы Кораксийских гор, расходятся в разные стороны и текут далеко друг от друга по землям иберов и гирканов, затем, их русла сливаются в одном и том уже озере, откуда одним руслом доходят до Гирканского залива ».
Многие исследователи полагают, что появление названия Гиркания в качестве обозначения Иберии (Грузии) вызвано ошибочным переносом греко-латинскими авторами персидского названия Железных ворот на юго-востоке Каспийского моря – Гиркания, на Дарьяльские ворота на Кавказе . Однако такому выводу противоречит, прежде всего, то, что античные авторы рядом с кавказскими гирканами размещают племена и упоминают названия рек и местностей, которые надежно засвидетельствованы только на Кавказе и нигде более не встречаются. Эти факты укрепляют уверенность в том, что в античный период под названием Гиркания, были известны два региона, в которых находились два важнейших перевала: один – на юго-восточном побережье Каспийского моря, второй – в центральной части Кавказа. Вероятность того, что древние авторы две разные страны называли Гирканией возрастает, если учесть, что часто термин Гиркан одним и тем же автором использовался для обозначения как страны на Кавказе, так и страны на юго-востоке Каспия.
Представляется, что скептическое отношение исследователей к тому, что в древности Центральное Закавказье могло быть известно под названием Гиркания (страна волков), вызвано преимущественно тем, что исследователи изначально неоправданно сужали круг своих изысканий относительно признаков существования культа волка у древнего населения региона рамками лишь грузинского этноса, в результате чего не находили искомого ответа, поскольку присутствие в древности у грузин развитого культа волка не обнаруживалось. Если же выйти за рамки собственно грузинского этноса и рассмотреть наличие культа волка у древнейших народов Центрального Кавказа, то появляются реальные основания считать, что для использования названия Страна волков применительно к данному региону причин более чем достаточно.
Верования, связанные с культом волка, были распространены в древности у многих различных по происхождению народов . Вопрос о широком распространении культа волка у кавказских народов с древнейших времен в научной литературе всесторонне освещен с привлечением археологических, этнографических, лингвистических и других данных. Многочисленные изображения тотемного волка, обнаруженные среди археологических находок куро-аракской, майкопской и последующих культур – триалетской, кобанской, каякентско-хорочоевской, колхидской и прикубанской, а также в памятниках более поздних периодов, достаточно четко свидетельствуют о древности традиции и развитости культа волка, о его устойчивости и преемственности у кавказских народов – абхазо-адыгских, нахско-дагестанских и родственных им. Это подтверждается и этнографическими данными, сохранившимися до наших дней. Существование в древности развитого культа волка обнаруживается также и у ираноязычных и тюркоязычных народов Кавказа – осетин, карачаевцев, балкар, кумыков, у которых на кавказскую основу культа накладываются привнесенные из степей индоевропейские и тюркские мотивы.
О том, что в жизни древних вайнахов культ волка занимал важное место, а к настоящему времени среди кавказских народов этот культ в наиболее яркой форме сохранился лишь у них, хорошо известно не только специалистам, но и широкому кругу читателей . Свидетельства тому многочисленны и весьма убедительны: это материалы археологии, этнографии, лингвистики и т.д., уже давно вошедшие в научный оборот .

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40

Комментарии закрыты.