Гумба. Нахи

10 Фев
2018

Высокого развития достигло у нахских племен и ремесленное производство. Для рассматриваемого периода характерно разнообразие продукции металлообработки, обилие изделий из драгоценных металлов, производимых уже не только для использования и продажи внутри страны, но и для экспорта. Если на раннем этапе развития кобанской культуры отмечается незначительное количество изделий благородных металлов, то к VI–V вв. до н.э. ситуация существенно меняется. В этот период получают широкое распространение золотые и серебряные изделия – предметы искусства, разнообразные украшения (бляхи, серьги, колечки, бусины, браслеты, различные подвески и т.д.). Наличие в комплексах кобанской культуры, особенно VI–IV вв. до н.э., достаточно большого количества предметов роскоши, изготовленных из золота и серебра, становится явлением обычным и типичным не только для равнинных и предгорных, но и для высокогорных зон Центрального Кавказа . Блестящее исполнение предметов роскоши, безусловно, говорит о творческой изобретательности мастеров. Следует также особо выделить технические и технологические качества образцов, указывающие на очень высокий уровень обработки металлов. Мастера, как равнинной, так и горной областей Нахаматии создавали в основном изделия одного типа, украшенные одинаковым орнаментом . Форма и декор тех или иных предметов кобанской культуры поражают своим совершенством и изяществом, что указывает не только на безупречное мастерство и тонкий вкус ювелиров, знание ими самых разнообразных приемов ковки, литья, обработки и орнаментации изделий, но и на возросшие эстетические потребности нахского общества. Спектральный анализ бронзы показывает виртуозное владение мастерами всей гаммой металлургической рецептуры . По определению археологов, племена кобанской культуры достигли «высокого уровня развития металлургии и изобразительного искусства ». Столь совершенное мастерство, разумеется, опиралось на местную традицию обработки цветных металлов. Высокохудожественное искусство древних вайнахов и высочайший профессионализм их мастеров, наиболее ярко проявившиеся в художественной обработке металла, оказали значительное воздействие на развитие металлопластики не только Кавказа, но и регионов, расположенных далеко за его пределами, связанных с ним культурно-экономическими отношениями .
Наличие у нахов развитого ювелирного ремесла, производящего предметы роскоши, шедевры изобразительного искусства и т.д., фиксировано документально. Это, несомненно, дает право рассматривать как отражение развитой социальной структуры нахского общества, сложившейся еще в середине I тыс. до н.э.
Особенно важны в этой связи контакты нахских племен кобанской культу ры с другими высокоразвитыми центрами бронзовой металлургии – Переднеазиатским и Карпато-Дунайским (Австрия, Богемия, Бавария). Хорошо известно многогранное влияние кобанской культуры, в частности ее изобразительного искусства, на племена Центральной, Юго-Восточной и Восточной Европы, а также Сибири во II и I тыс. до н.э. По мнению исследователей, племена Восточной Европы еще в эпоху бронзы не только получали готовый металл из районов Северного Кавказа, но и начали развивать собственную металлургию меди именно под воздействием древних кавказских металлургических центров .
Древневайнахские мастера также были прекрасно знакомы с высокими достижениями древневосточной цивилизации, в том числе и с новыми веяниями в искусстве. В памятниках кобанской культуры хорошо прослеживается влияние переднеазиатской художественной традиции, искусства Урарту и Луристана (Северо-Западный Иран ). Сегодня уже можно достаточно уверенно говорить о том, что металлургия и изобразительное искусство нахов развивались в тесной связи с металлопроизводством и художественным творчеством народов Южного Кавказа и Передней Азии и достигли высокого уровня, заняв достойное место в искусстве народов древнего мира.
Широкое развитие получило в кобанской культуре и керамическое производство, особенно гончарное. В поселениях Сауар, Сержень-Юрт, Алхан-Кала и др. обнаружены достаточно мощные гончарные комплексы, порой состоящие из двух печей. Керамические изделия кобанских мастеров характеризуются «совершенством форм и высоким мастерством изготовления ». Технологические особенности самих сосудов позволяют говорить прежде всего о высоком уровне гончарного производства у древних вайнахов. Как известно, керамическое производство, наряду с металлообрабатывающим, играло ведущую роль в становлении как ремесленного производства, так и экономики в целом. Развитие гончарного производства вело не только к изменению навыков и орудий труда, но и совершенствованию организации труда и его специализации .
Высокого уровня развития достигли у нахских племен также ремесла, как кожевенное, прядильно-ткацкое, плотническое, столярное. Все это свидетельствует о значительном росте производительности труда, о накоплении прибавочного продукта и, конечно же, о присвоении его привилегированными группами населения, а значит о социальном расслоении нахского общества I тыс. до н.э. В свою очередь, многочисленность ремесленных изделий, наблюдаемая в памятниках кобанской культуры, указывает на значительную роль в хозяйственной жизни мастеров-ремесленников, и в первую очередь металлургов, которые, по-видимому, становятся ведущими членами общества.
Сравнительно широкие масштабы добычи металла и производства из него сельскохозяйственных орудий, оружия и др. изделий, несомненно, способствовали укреплению регулярных контактов и торгового обмена между рудодобывающим и владеющим рудой населением горных областей и жителями равнинных местностей, т.е. земледельческих районов. Если возникновение на территории Центрального Кавказа денег, являющееся важным признаком перехода от обменных отношений к торговле, относится ко второй половине II тыс. до н.э., то вполне естественно, что к середине I тыс. до н.э. торговые отношения среди населения были уже достаточно развиты. Дальнейшее развитие торговли, безусловно, требовало возникновения в обществе определенной структуры, организации, контролирующей развитие земледелия, скотоводства и металлургии, а также рост и накопление прибавочного продукта, необходимого для регулярной торговли. Таким образом, сложившиеся к середине I тыс. до н.э. условия способствовали созданию твердой основы, которая могла бы объединить в единую политико-экономическую систему этнически однородное население горных и равнинных районов Центрального Кавказа.

3. Демографический оптимум. Города, поселения

Следующий фактор, стимулирующий развитие общества, – демографический оптимум. На территории распространения кобанской культуры он проявляется в густоте расположения памятников (поселения, клады, остатки металлообрабатывающего производства и т.д.), т.е. во всем, что указывает на высокую плотность населения, а также на тенденцию его воспроизводства за счет накопления прибавочного продукта вследствие развития металлургии, земледелия и животноводства.
Интенсивное освоение нахскими племенами всего Центрального Кавказа начинается уже со второй половины II тыс. до н.э. В конце II тыс. до н.э. – начале I тыс. до н.э. наблюдается увеличение количества поселений и расширение занимаемой ими территории, возрастает плотность населения. В этих условиях происходит расселение нахских племен и освоение ими новых, свободных земель. Последние археологические находки показывают, что нахские племена освоили северокавказские равнины, в частности верховья реки Кумы и ее притоков, уже в ХIII–ХII вв. до н.э.
Одной из причин, благоприятствовавших успешному освоению нахами предкавказских равнин, могло быть улучшение климатических условий. Период пониженной увлажненности – первая половина II тысячелетия до н.э. – начало I тысячелетия до н.э., привел к сокращению площади горного оледенения и освобождению перевалов от ледников . Это способствовало улучшению общения населения гор с населением равнин и соседними ущельями .
По данным археологических материалов, достаточно сильный демографический всплеск у населения Центрального Кавказа наблюдается также к середине I тыс. до н.э. Именно в этот период (VI–IV вв. до н.э.) происходит миграция нахских племен как внутри ареала кобанской культуры, так и за его пределы. Так, например, в своем движении на запад нахи достигают верховьев реки Большая Лаба (поселение Каменные Столбы у ст. Ахметовская ). Одновременно группа населения западного варианта кобанской культуры мигрирует в долину среднего течения реки Терек, в пределы расселения племен центрального варианта (Нижне-Джулатский могильник, Моздок) и далее, вплоть до нижнего течения Терека . В то же время передовой хозяйственный уклад и развитая культура, сложившиеся у нахов к середине I тыс. до н.э., способствовали не только расширению ареала их обитания, но и значительному увеличению плотности населения . В обозначенный период на горных плато, в возвышенных местах и в долинах рек растет число поселений, появляются новые, уже сравнительно большие, населенные пункты городского типа, а ранее существовавшие, в которых концентрация населения была очень высока для того времени, укрупняются .
Казалось бы, такое увеличение плотности населения и количества поселений на территории с довольно ограниченными ресурсами должно было вызвать ужесточение борьбы за землю и источники сырья, что, в свою очередь, неминуемо привело бы к обострению межплеменных отношений, к вооруженным столкновениям за расширение сфер влияния и т.д. Однако археологические данные показывают совершенно иную картину. Во-первых, на основании антропологического материала могильников кобанской культуры, позволяющего в полной мере проследить половозрастной состав погребенных, устанавливается, что в могильниках захоронены как мужчины, так и женщины, и дети . Данный факт отражает нормальное и стабильное демографическое состояние общества, невозможное в условиях вооруженной борьбы племен за сферы влияния. Во-вторых, во внутренних районах ареала кобанской культуры происходит увеличение числа поселений, в большинстве своем неукрепленных . Факт существования неукрепленных поселений, более того, их расцвет, фиксируемый археологическим материалом, мог иметь место лишь при полной защищенности жителей от нападения со стороны соседних племен, что трудно себе представить в условиях межплеменных войн. Перечисленные факты являются характерными признаками мирного, поступательного развития общества, продолжавшегося на протяжении достаточно длительного времени. Обеспечить в пределах кобанской культуры безопасное и стабильное развитие племен, основанное на мирном сосуществовании и тесном взаимодействии, бесспорно, возможно было лишь при наличии мощного, устойчивого объединения, причем не формального, а реального, с единым центром власти, признаваемой всеми, такого, в котором важную роль мог играть совет племенных или территориальных общин и т.д.
Как уже было отмечено, свои поселения древние вайнахи обычно не укрепляли, но в то же время старались располагать их в труднодоступных местах – на скалах или возвышенностях; в долинах рек для проживания также выбирались высокие плато или плоские отроги ущелий (Сержень-Юрт, Бамут и др.) В равнинно-предгорной зоне среди строительных материалов преобладали глина и дерево. Воздвигались дома с глинобитными и турлучными стенами, с соломенными или камышовыми крышами. Дома часто имели каменные фундаменты, полы были вымощены черепками или галькой и обмазаны глиной. Обнаружены также дома с утопленными в пол печами. В горных районах при строительстве широко применялся камень, довольно часто встречаются полностью каменные здания . Обычно дома возводились группами, стенка к стенке друг к другу, также существовали поселения, разделенные улицами на кварталы. В таких поселениях встречаются мощенные булыжником мостовые .
Археологические находки последних лет показывают, что к середине I тыс. до н.э. крупные поселения Центрального Кавказа приобретают все больше характерных черт ранних городов древности, однако исследователи, придерживаясь сложившейся традиции, обычно, избегают называть их городами, а именуют городищами. При этом мы так и не получаем ответа на вопрос о том, на основании каких критериев данные поселения решено не относить к ранним городам, в то время как аналогичные поселения, скажем, Малой Азии, квалифицируются как города. Возможно, это связано с тем, что в научных кругах для ранних городов до сих пор не существует ни общепризнанного определения, ни разработанной типологии, ни общепринятой терминологии. Ранние города возникли в результате отделения ремесла от сельского хозяйства и развития торговли и могут быть определены как производственные центры раннеклассового общества . Ремесленные поселки и торговые фактории не могли бы существовать и функционировать, если бы не было силы, организовывающей и упорядочивающей взаимоотношения населения. Такой силой в ранних городах всегда становились надстроечные институты – администрация и жречество. Таким образом, на раннем этапе основная функция города определялась характером надстройки: ранние города были политико-административными, хозяйственными, культовыми и (или) военными центрами и включались в административно-культовую сеть государственного образования, на территории которого находились .
Все эти признаки, характерные для ранних городов, хорошо прослеживаются в большинстве крупных поселений, обнаруженных по всей территории распространения кобанской культуры. Во многих таких поселениях, относимых к середине I тыс. до н.э., найдены большие гончарные и металлургические производственные комплексы, которые свидетельствуют о том, что эти поселения являлись центрами ремесла и торговли .
В ряде крупных поселений обнаружены общие кладбища, использовавшиеся на протяжении длительного времени, где бедные и богатые погребены отдельно, а во многих из них возникают «целые кварталы богатых и бедных захоронений ». Выявлены благоустроенные поселения с каменными мостовыми и общими площадями. Так, в Сержень-Юртовском поселении было вскрыто «поквартальное размещение жилых и хозяйственных сооружений, разделенных узкими, вымощенными булыжником улицами. Дома были наземными, турлучными, крыши камышовые, полы глинобитные. В домах очаги ». Археологи отмечают, что мостовые – явление, порожденное местными условиями быта, возникли в конце II тысячелетия до н.э. и являются ценным свидетельством бытования у населения элементов благоустройства.
Если исследования Сержень-Юртовского поселения усложнили привычные представления о типах поселении кобанской культуры I тысячелетия до н.э., то новейшие открытия (Кабардинка-1, Кабардинка-2, Татарское, Грушевское и др.), практически снимают вопрос о характере этих поселений, которые, несомненно, имеют классические признаки ранних городов древности. Одним из таких ярких памятников кобанской эпохи является крупное поселение, известное как Татарское городище и входящее в число наиболее крупных и значимых объектов культурного наследия всего Северного Кавказа . Данное поселение представляет собой сложный, многослойный памятник, состоящий из трех автономных, хорошо укрепленных частей, функционировавших на протяжении более чем двух тысячелетий – с XIII–XII вв. до н.э. по X–XI в. н.э. Все составные части Татарского городище были объединены хорошо продуманной системой коммуникаций и фортификационных сооружений, включавших в себя мощные земляные валы и каменные стены, усиленные башнями и рвами. Особенно надежно была укреплена северная, слабо защищенная рельефом и наиболее доступная часть города: здесь весьма посредственные в военном отношении возможности местности компенсировались мощной системой тройных валов и рвов протяженностью около 500 м .
Здесь также обнаружены «многочисленные захоронения коней с полным набором узды и ритуально пробитыми конскими украшениями, богатый погребальный инвентарь, включающий оружие, украшения, дорогостоящую чернолаковую греческую посуду (Аттика), разнообразную местную и импортную керамику, среди которой отмечены греческие (Родос) и причерноморские (Пантикапей, Колхида) амфоры с клеймами ». Все это свидетельствует, как отмечают археологи, «о весьма высоком социальном положении в местном обществе людей, похороненных в этих курганных склепах ».
Новейшие археологические раскопки недалеко от Кисловодска (Кабардинка-2 ) выявили городское поселение кобанской культуры, насчитывавшее тысячу и более жителей. Столь значительными поселениями не могут похвастаться даже государства Ближнего Востока того периода. Это классический древний город со всеми присущими ему специфическими чертами, по своей масштабности и численности населения превосходящий многие хорошо известные города Древнего Востока и Средиземноморья.
Город возводился по четкому градостроительному плану. Он представляет собой овальную площадь, вокруг которой в два-три ряда, соприкасаясь стенами, располагались каменные здания, повторяющейся монументальной архитектуры, с толстыми, почти двухметровыми стенами. Общая площадь каждого здания составляла более 200 м2. Вокруг зданий находилось еще по нескольку построек. Среди обитателей домов внутреннего и внешнего ряда, по-видимому, существовала социальная иерархия. Город имел крепкие оборонительные стены и центральные ворота. Отдельно возводились культовые сооружения, а также здания для жрецов, которые, вероятно, составляли отдельную социальную прослойку. Археологический материал говорит о наличии сооружения (своего рода здания администрации), где представители знати, вероятно, решали вопросы управления, а также о наличии помещений для хранения и распределения продуктов, центра ремесла и торговли . Обилие керамики, среди которой встречаются изделия высочайшего качества, говорит о том, что в поселении Кабардинки-2 и в его окрестностях существовало развитое гончарное производство.
Примечателен факт, что при раскопках обнаружено несколько десятков хозяйственных ям. Археологи считают, что в них складывали вышедшие из употребления ненужные вещи, а затем засыпали их землей, что свидетельствует о высокой экологической культуре населения.
Факт наличия подобных крупных поселений городского типа (Грушевское, Кабардинка-2, Татарское, Сержень-Юрт и др.), несомненно, свидетельствует о высоком уровне развития и организации нахского населения. Как известно, силой, способной упорядочивать взаимоотношения жителей городов, всегда становились надстроечные институты – администрация и жречество, и их появление является отчетливым показателем высокой ступени социально-экономического развития общества, а также признаком существования в нем классовой организации и углубившегося социального расслоения населения.
Таким образом, в крупных поселениях кобанской эпохи мы имеем в наличии все характерные признаки ранних городов древности, за исключением мощных оборонительных городских стен и крепостей-цитаделей, считающихся главными отличительными чертами древних городов. Наверное, этим и объясняется, что при обозначении крупных поселений Центрального Кавказа кобанского периода специалисты избегают термина город, а используют обычно название городище. Как известно, до недавнего времени в научной литературе господствовало мнение, что древние люди начали строить города главным образом потому, что находились в непрерывном, чаще всего вооруженном, противостоянии, превращавшемся в кровопролитные войны, а также потому, что земледельческие племена вынуждены были объединяться для строительства укреплений и стен, которые могли бы защитить их от набегов соседних кочевых племен. Таким образом, считают исследователи, более мощная оборона становится совершенно необходимой, а поэтому даже в небольших государственно-административных образованиях возникают укрепленные города-центры . Однако новейшие археологические открытия показали, что первопричиной возникновения городов и последним толчком к их построению стали скорее «мирная торговля и развитие ремесел, а вовсе не война ». Поэтому отсутствие в крупных поселениях кобанской культуры фортификационных оборонительных сооружений абсолютно не умаляет значения этих поселений, поскольку они фактически выполняли основные функции городов, являясь центрами управления, центрами торговли и ремесленного производства, а также центрами культуры и религии.
Отсутствие же укрепленных поселений (крепостей-городов) внутри страны следует скорее трактовать как свидетельство военно-политической мощи нахского общества – обстоятельства, при котором в построении таких укрепленний не было острой необходимости, а также высокой организации общества и строгого соблюдения населением общих правил поведения на всей территории. Что же касается угрозы нападения со стороны внешних сил, особенно кочевых племен, то, как увидим ниже, для защиты от вторжений по северной границе территории расселения нахских племен, по линии вероятного соприкосновения с кочевниками, была возведена цепь оборонительных сооружений, в связи с чем, вероятно, не было необходимости строительства укрепленных городов и поселений внутри страны.

4. Торговля (внутренняя и международная).
Углубление социальной и имущественной дифференциации

Развитие сельского хозяйства, металлургии и ремесел привело к значительному углублению разделения труда и специализации производства, что, в свою очередь, обусловило значительное увеличение избыточного продукта, который поступал в торговый оборот как внутри страны, так и за ее пределами. По мнению исследователей, процесс перерастания первобытного обмена в торговлю в центральных районах Кавказа, вероятнее всего, завершился во второй половине II – начале I тысячелетия до н.э. Археологический материал свидетельствует о высокой вероятности существования ремесленных мастерских, ориентированных на рынок, и средоточении ремесленного производства в пунктах, которые, имея выгодное географическое и экономическое расположение, превращались затем в рынки обмена. Согласно исследованиям археологов, наиболее крупные поселения располагались на пересечении путей, на границе предгорных равнин и горных областей, при выходе из ущелий, а также возле проходивших вдоль подножья гор дорог. Очевидно, крупные поселения со своими торгово-ремесленными центрами играли значительную роль во внутренней и внешней торговле. Жители гор поставляли сюда продукцию своего хозяйства (продукты скотоводства и охоты) и обменивали ее на нужные товары, например, ремесленные изделия.
Еще в начале ХХ в. существовавшее мнение о том, что в древности кавказские горцы отличались особым консерватизмом и отсталостью из-за якобы слабой системы коммуникаций, в настоящее время отвергается. Как пишет В.И. Козенкова, «в свете современных научных исследований не вызывает сомнения, что кобанская археологическая культура, или этнокультурная общность…была встроена в единый поток европейской цивилизации ». Выявлено, что, как внутри ареала кобанской культуры, так и за его пределами издревле существовала четко налаженная коммуникационная система . Детальное изучение механизма этой системы выявило, что в эпоху позднего бронзового – раннего железного в. существовало не менее трех-четырех форм коммуникационных сообщений как внутри границ кобанской культуры, так и далеко за их пределами .
Наличие столь широко разветвленной сети коммуникаций, прочно связывавшей все районы Центрального Кавказа, а также южные и северные отроги Главного Кавказского хребта, позволяет говорить о достаточно высоком уровне развития внутренней торговли, о динамичности и постоянстве миграции, а главное, о быстроте передачи информации на территории распространения кобанской культуры . Как известно, Главный Кавказский хребет не был препятствием для общения и взаимопроникновения населения его противоположных склонов, поскольку в центральных районах Кавказа для прохождения через него существовало более десятка перевалов, пригодных для пеших и конных переходов . А в случае опасности при помощи хорошо налаженных систем коммуникаций можно было быстро мобилизовать военные дружины и в достаточно короткие сроки перебросить их в ту или иную часть страны .
Таким образом, археологические данные фиксируют наличие не только развитой торговли и тесных экономических связей между близкородственными группами нахского населения кобанского ареала, но и постоянного взаимодействия между ними, что неминуемо вело к политической и этнической консолидации племен. Материальная культура отдельных областей, несколько различающаяся по ряду локальных признаков, к середине I тыс. до н.э. все отчетливее принимает более однородный характер . Все эти признаки указывают на то, что к тому времени нахское общество уже, вероятно, представляло собой единый политический организм. Особенно широкого размаха достигают в тот период международные контакты нахских племен и, соответственно, международная торговля. По определению Е.И. Крупнова, именно в I тысячелетий до н.э. «широкие международные связи населения Северного Кавказа…сильно активизировались по сравнению с предшествующей эпохой ». Рост и развитие международной торговли напрямую зависели от проходивших через Центральный Кавказ торговых магистралей (Дарьяльский, Мамисонский и Клухорский и др. перевалы), функционировавших с давних времен. Эти трансконтинентальные пути являлись связующим звеном между племенами и народами Центральной, Восточной и Юго-Восточной Европы, Южного Кавказа, Передней Азии, Средиземноморья и Черноморского побережья, Среднего и Дальнего Востока. Взаимосвязь нахского населения Центрального Кавказа в I тыс. до н.э. с окружающим миром, его торговые, экономические и культурные контакты (прямые и транзитные) с вышеуказанными регионами Европы и Азии подтверждается многочисленными свидетельствами.
Прежде всего, это разносторонние и углубленные связи древних вайнахов с проживавшими на Южном, Западном, Восточном Кавказе и в Передней Азии родственными кавказскими народами, частью которых они являлись и с которыми разделяли, в той или иной степени, одну историческую судьбу. Археологический материал дает неопровержимые доказательства не только систематических контактов, но и взаимопроникновения кобанской, прикубанской, и особенно колхидской культур, что неудивительно, поскольку носители этих культур граничили и принадлежали к единой языковой семье – исконнокавказской, а, посему, естественно, постоянно находились в непосредственной связи, поддерживали оживленные экономические, политические, торговые и культурные отношения. Что же касается Картли, то обнаруженный здесь археологический материал конца II – первой половины I тыс. до н.э. настолько близок к кобанскому и сходен с ним, что, как считают археологи, впору уже говорить о существовании единой этнокультурной общности Центрального Кавказа и Картли (см. выше ). С учетом того, что южнонахская группа племен, как это показано выше, занимала обширные территории Южного Кавказа, данная гипотеза кажется вполне допустимой.
По археологическим материалам хорошо прослеживаются давние и тесные связи нахских племен центральной части Кавказа со странами Передней Азии и древним Египтом. Перечень находок, свидетельствующих о многогранности и регулярности этих связей, пополняется практически с каждой новой археологической раскопкой. Среди таких предметов, например, кинжалы переднеазиатского типа, отличающиеся особыми рукоятками, заполненными внутри пастой, деревом или костью; египетские скарабеи, хурритская цилиндрическая гематитовая печать XV–XIV вв. до н.э., биметаллическое оружие, ассирийские шлемы, датируемые концом II тыс. до н.э.; урартские шлемы, кинжалы закавказского типа, топоры западнокавказского типа; конская узда средиземноморского типа, пиксиды, близкие к малоазийским и балканским глиняные штампы-пинтадеры, бронзовые плоские тёсла, разноцветные бусы, бусы из голубого фаянса, бисер, перстни-печати, фаянсовые и сердоликовые бусы, металлическая и стеклянная посуда, формы бронзовых чаш и кружек и т.д.
Нахи Центрального Кавказа имели постоянные контакты со странами Передней Азии, откуда проникали инновационные культурные импульсы. В Передней Азии находятся, например, истоки кобанской керамики с зооморфными ручками . Начиная с I тыс. до н.э. переднеазиатские связи нахских племен углубляются и становятся более прочными и разносторонними. Это подтверждается и тем, что в кобанских могильниках этого периода, обнаруживается все больше предметов из стран Передней Азии – к примеру, изделия из египетского фаянса, ассирийские бусы и печать, бронзовый шлем урартского царя Аргишти I, урартская цилиндрическая печать и шлем царя Сардура (с клинописными текстами), греческие шлемы .
Довольно обширным становится и ареал распространения изделий нахских мастеров. Предметы, изготовленные нахскими ремесленниками, обнаруживаются в различных областях Южного Кавказа: в Арцахе (Карабах), вокруг озера Севан, к югу от горы Арарат и т.д. (см. выше). Согласно археологических данных, южными рубежами распространения изделий кобанского типа являются области к югу от озера Урмия (Луристан). Р. Гиршман отмечает, что «место их обнаружения непосредственно указывает путь, по которому поддерживались контакты между Луристаном и Кобанью ». Эти контакты, как уже отмечалось выше, убедительно свидетельствуют о существовании не только систематических торгово-экономических отношений, но и о прямых этнических связях нахского населения Центрального Кавказа с населением древней Передней Азии .
Уходящие в глубь веков, торгово-экономические и культурные связи нахских племен с крупными центрами древневосточного мира, безусловно, представляли собой факторы, стимулирующие ускорение экономического и социально-политического развития нахского общества.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40

Комментарии закрыты.