Гумба. Нахи

10 Фев
2018

Подобная этнотопонимика выявляется именно в тех местах, по которым, согласно нахским этногенетическим преданиям, проходил маршрут племен, продвигавшихся на Кавказ. Во всех сохранившихся вариантах преданий одним из пунктов, через которое прошли переселенцы, двигаясь с юга, является Юго-Восточное Причерноморье. Причем отдельная часть людей осталась жить среди халибов. Отсюда, прослеживаются два пути, по которым племена шли с юга в районы Центрального Кавказа: первый путь пролегал на север и северо-запад по Черноморскому побережью, через Мосхийский и Лихский хребты в районы Западного Закавказья, и далее – через Дарьяльский, Мамисонский, Клухорский и Марухский перевалы на Северный Кавказ; второй путь шел вдоль реки Куры, а также на восток в сторону областей Гугарк и Гардман, в междуречье Алазани и Иори и далее на север. Практически во всех указанных в преданиях пунктах, через которые проходили племена, выявляются реликты нахской топонимики. Однако, как отмечено выше, в данной работе будут рассмотрены лишь сведения, связанные в сосновном с цанами (цанарами) и хонами.

3. Цаны-Макероны (Махелоны)

Нагорная плоскость Юго-Восточного Причерноморья, откуда берут свое начало реки Евфрат, Галис (Кызыл-Ирмак), Чорох, Кура и Аракс и где, согласно этногенетическим преданиям (см. выше), остановились по пути следования на Кавказ родственные нахам племена (а часть из них и осталась там), представляла собой, говоря словами Н.Я. Марра, этнический Везувий. По данным, которыми сегодня наука располагает, эта территория являлась местом проживания и точкой пересечения путей для множества племен, различных по своему этническому и языковому происхождению. Ассирийские и урартские письменные источники фиксируют в этих местах в период с ХII по VIII в. до н.э. крупное государственное образование Диаухи (Диаени), в которое входили многочисленные племена, большинство из которых являлись хуррито-урартскими. Вместе с тем, названия многих племен, входивших в объединение Диаухи или выступавших в качестве его союзников, сохранились в современной этнои топонимической номенклатуре нахских и дагестанских народов, что в совокупности с прочими данными свидетельствует об этнической связи этих племен с нахскими и дагестанскими народами. После падения Диаухи под ударами Урарту в VIII в. до н.э. долина Чороха, как предполагают исследователи, была присоединена к Колхиде, которая таким образом расширила свои владения на юго-восток . В пользу этого свидетельствует также и абхазское название реки Чорохи – Акампсис, упоминаемое античными и армянскими авторами, где компонент пс является абхазо-адыгским названием воды, широко распространенным в гидронимике Восточного Причерноморья и Западного Кавказа. Тот факт, что в данном гидрониме использовано именно абхазо-адыгское пс – вода, подтверждает и встречающееся у Плиния название той же реки, но без компонента акам//акан – Абсар (Апсар), аналогичное хорошо известными абхазо-адыгскими гидронимами Колхиды и Западного Кавказа. Повидимому, именно в период, когда долина Чороха вошла в состав Колхидского царства, река и получило абхазское название Акампсис, которое и сохранилось в античных и древнеармянских источниках.
Этническая картина нагорной плоскости Юго-Восточного Причерноморья середины второй половины I тыс. до н.э. античных авторов, выглядит еще более пестрой. К вопросам локализации и этнического происхождения племен данного региона указанного времени обращались многие историки и географы – как античные, так и современные. Однако целый ряд вопросов до сих пор не получил удовлетворительного решения. Это в большой степени может быть связано с тем, что, как уже отмечено, рассматриваемая территория благодаря своему географическому расположению стала местом пересечения путей множества этнических групп, проходивших здесь в разных направлениях в различные исторические периоды. Начиная с VI–V вв. до н.э. античные авторы упоминают в этих местах и цанов (санов), называемое также макероны (макроны, махароны, махелоны), по вопросу происхождения которого существуют разные точки зрения. Сразу же отметим, что античные источники говорят об этнонимах цаны (саны) и макероны (макроны, махароны, махелоны) как о параллельных названиях одной и той же племенной группы. Так, Гекатей Милетский пишет, что «макроны – ныне санны », а Страбон – что «выше Трапезунта и Фарнакии живут тибарены, халды и санны, которые прежде назывались макронами ». Евстафий же в комментариях к Дионисию сообщает: «Макроны – народ понтийский, южнее бехиров. Их мы ныне называем саннами, или вульгарнее цанами, а страну саннов называют Цаникой ». Локализуются макроны-цаны юго-восточнее Трапезунта, в Понтийских горах и в бассейне верховья Чороха. Согласно Геродоту, земли макронов входили в девятнадцатый округ Ахеменидской империи и располагались по соседству с землями колхов .
Более достоверную информацию о месте проживания макеронов-цанов передает Ксенофонт, побывавший здесь вместе с эллинским отрядом, проходившим через Трапезунт при отступлении от Вавилона к Афинам. Маршрут древнегреческого отряда, блуждавшего по Армянскому нагорью по пути в Трапезунт, до сих пор не определен с достаточной четкостью. Точно известно лишь местоположение города Трепезунта, куда прибыл отряд Ксенофонта. Поэтому при уточнении маршрута обратного пути эллинов можно довольно отчетливо определить лишь западные пределы расселения макеронов-цанов. По описанию Ксенофонта, достигнув территории проживания макеронов, эллины установили с ним дружеские отношения и, пройдя с помощью проводников в три перехода 10 парасангов (около 55 км) через их страну, достигли границы колхов .
Вступив в сражение с отрядом колхов, встретивших их на горном возвышении, эллины одержали победу, после чего спустились к богатым продовольствием колхским селениям и остановились там. Оттуда они «прошли в два перехода 7 парасангов и прибыли к морю в Трапезунт ». Учитывая, что отсчет пройденных 7 парасангов (ок. 35–40 км) идет не от границы колхов с макеронами, а от колхских деревень, располагавшихся, по-видимому, недалеко от границы, у подножья горы, на которой колхи встретили эллинов, в общей сложности от границы макеронов до Трапезунта эллины преодолели примерно 40–45 км. В 7 парасангах к юго-западу от Трапезунта, на восточном водоразделе реки Цанахи (Цанаходзор, ныне Харшит) находится перевал Зигана, через который, скорее всего, и пролегала в то время граница между макеронами и колхами. Следовательно, в середине I тыс. до н.э. макероны-цаны жили в долине реки Цанахи (соврем. Харшит ), занимая все нагорье Пархара, долины Чороха и Гайль-Келкида, а также область Дердзан (Дерджан), расположенную в верховьях Евфрата, на южных склонах водораздельного хребта между реками Евфрат (Карасу) и Чорох . Очертить более точно восточные и северо-восточные пределы расселения цанов-макеронов по данным Ксенофонта довольно сложно, так как пока еще не определено до конца, откуда именно – с северо-востока, с востока или с юго-востока, эллины подошли к границе макеронов . Относительно этнического происхождения макеронов-цанов существует мнение, что они грузинского племени. Такая точка зрения поддерживается, частично или полностью, в основном грузинскими исследователями, однако не чужда она и армянским, хотя и не разделяется ими до конца. Анализируя сведения о цанах, содержащиеся в источниках, Г.А. Меликишвили пишет: «Трудно сказать что-нибудь об этнической принадлежности этого особого племени. Возможно, это было одно из западногрузинских (чанских) племен ». Далее, в другой части своей работы, он отмечает: «В названии макрон явно выделяется местное название западногрузинских племен арг/агр/акр/егр (м-арг-али, м-егри, м-егр-ели, Эгр-иси)… Макрон является закономерным эквивалентом грузинского термина мегрели, а санны это чаны в греческой транскрипции, … и трудно сомневаться, что здесь мы имеем дело с западногрузинским населением ».
Признавая правомерность такой постановки вопроса, необходимо отметить, что вряд ли данное объяснение можно считать удовлетворительным, и тем более исчерпывающим. На это обратил внимание еще М.И. Дьяконов, справедливо указав на то, что «м-егр-ел – не племенное название, а связанное с определенной территорией (Эгриси), не имеющей отношения к территории, где жили макроны ». Трудно согласиться также и с утверждением, что элемент агр/арг/акр является характерным лишь для племенных названий западногрузинской этнической группы. Вне всяких сомнений, название современного народа мегрел (маргал), относящегося к картвельской языковой семье, имеет основу агр/арг (м-агр-ал), но это не может служить основанием для отнесение к грузинскому этническому миру все древние этнонимы с основой агр/арг, причем без каких-либо историкогеографических обоснований.
Названия с основой арг//агр встречаются на обширной территории – как на Кавказе, так и далеко за его пределами. Так, например, Фессалия называлась также Аргосом (Пелазгийский Аргос), область и адыгское общество на Северо-Западном Кавказе имеют название Егеркой, в центральных районах Северного Кавказа проживают нахские арги и т.д. Было бы неправомерно предполагать, что все эти названия имеют отношение к грузинским племенам, поскольку очевидно, что они не имеют между собой ничего общего в этническом отношении. Для определения этнической принадлежности племени, в названии которой присутствует основа арг//агр, в каждом конкретном случае надо принимать решение избирательно, исходя из многих факторов, в том числе и из историко-географических реалий.
Что касается этнонима мегрел/маграл/маргал, то он, как уже отмечалось, является производным от географического термина Эгр (Эгри-си), обозначавшего территорию на Восточном Причерноморье. Данный этноним вряд ли можно отнести к названиям, характерным для грузинских племен, так как первоначальная форма эгр и производная от нее мегрел происходят скорее, как указывал еще Д.И. Гулиа, от абхазского названия жителей приморья – агруа, где ага – прибрежье (морское), р – суффикс мн. числа, уа – человек, люди, то есть поморяне, прибрежные люди, в отличие от ашхаруаа – горцы . Такой взгляд вполне соответствует данным, которыми мы располагаем и согласно которым агруа (эгры, мегрелы) начиная со II в. н. э., времени их первого упоминания Птолемеем, и до настоящего времени являются жителями Причерноморья, т.е. поморянами.
Относительно макронов (цанов), то, согласно античным источникам, они не только не являются приморским народом, но и четко отдаляются от жителей приморья (см. выше). По Геродоту, макроны входят в девятнадцатый округ Ахеменидской империи и являются соседями колхов .
Чтобы внести ясность в вопрос об этнической принадлежности макронов, следует обратить внимание на сообщение Ксенофонта, которому до сих пор не уделено должного внимания в научной литературе. Когда эллинский отряд подошел к владениям макеронов «к Ксенофонту подошел пельтаст, по его словам, некогда бывший рабом в Афинах, и сказал, что он знает язык этих людей. «Я думаю, – сказал он, – что это моя родина, и я хотел бы с ними переговорить, если к тому нет препятствий». «Никаких препятствий нет, – сказал Ксенофонт, – переговори с ними и сперва узнай, кто они такие». На его вопрос они ответили: «Макроны ». Можно лишь строить догадки о том, как этот макрон оказался в Афинах и стал эллинским воином, но факт, что он был родом из макронов и знал их язык, благодаря чему эллины установили дружественные связи с макронами и, заключив с ними мирный договор, в течение трех дней спокойно пересекли их страну и прибыли к границе колхов. Отсюда становится очевидным, что язык макронов (цанов) отличался от языков всех других упоминаемых Ксенофонтом племен – фасианов, таохов, халибов, скифинов и колхов, и потому воин-макрон не мог общаться с представителями этих племен при прохождении эллинского отряда через их территории. Данное свидетельство очень ценно, поскольку практически полностью снимает вопрос о тождестве цанов-макеронов со всеми другими племенами, упомянутыми Ксенофонтом . Поэтому трудно согласиться со встречающимся в специальной литературе утверждением, что «все эти халибы, скифины, соседи и враги скифинов, макроны, колхи были этнически одного и того же происхождения», и предположительно – картвельского . Из сообщения Ксенофонта следует, что макероны-цаны этнически выделялись из всех племенных групп, проживавших на той же территории в V в. до н.э., когда здесь проходил эллинский отряд. Об этом свидетельствуют также гидроним Цанахи и название Цанаходзор – Ущелье цанахов (где дзор – по-армянски ущелье), соответствующее долине и реке, где и проживали цаны. Такие названия по этническому признаку могли появиться только в том случае, если цаны проживали в окружении этнически инородного массива.
Не может считаться убедительным также высказанное в исторической литературе предположение о тождестве цанов-саннов античных авторов с картвелоязычными чанами (лазами). О неправомерности отождествления цанов-макронов с чанами-мегрелами недвусмысленно говорили еще античные историки и географы. Путаница между цанами и чанами, возникшая в античных источниках, обусловлена особенностями греческой фонетики. В греческом языке нет букв, при помощи которых можно бы было передать звуки цI (ṣ) (цIан) и чI (ṡ) (чIан), поэтому обе фонемы – и цI, и чI, передаются посредством буквы с (s). В результате два различных этнонима – цан и чан в греко-латинских источниках были переданы одним термином – саны, что, естественно, вводило читателей в заблуждение. Однако многие античные авторы указывали на ошибочность отождествления цанов и чанов и пытались уточнить правильность звучания этих двух этнонимов, чтобы таким образом донести до читателя, что речь идет о двух различных племенах. Так, Евстафий в комментариях к «Землеописанию Дионисия» замечает: «Макроны – народ понтийский… Их мы ныне называем саннами или, вульгарнее, цанами… и страну саннов называют Цаникой употребляющие вульгарную форму имени ».
Прокопий Кесарийский, хорошо осведомленный об этнополитической ситуации своего времени, также четко отделяет цанов от чанов (лазов) и колхов. Полемизируя с авторами, локализующими санов-цанов на побережье, Прокопий Кесарийский пишет: «Некоторые из них называли соседей трапезунтцев или санами (мы их называем тзанами), или колхами, назвав лазами других… На самом деле не верно ни то, ни другое. Тзаны, находясь очень далеко от берега моря, живут рядом с армянами в середине материка. Между ними и морем вздымаются цепи высоких гор…. Все это отделяет тзанов от берега, не давая им права считаться приморским народом» (выделено мной. – Г.Г. ) Говоря о недопустимости отождествления цанов с чанами (лазами) и колхами, византийский писатель попытался также передать правильное звучание термина цIан через фонемы т и з – тзан.
Делая свои уточнения, античные авторы предупреждали, что живущих в Понтийских горах цанов (или тзанов) нельзя смешивать с причерноморскими чанами (санами). Чаны локализуются в приморской полосе между Трапезунтом и устьем реки Чорох. Цаны-макроны, в отличие от чанов, не являлись приморским народом и, как замечает Прокопий Кесарийский, проживали «очень далеко от берега моря, рядом с армянами в середине материка», что полностью подтверждается и данными армянских источников.
В отличие от греко-латинских авторов, которые по причинам, указанным выше, не могли правильно воспроизвести названия цан и чан, армянские авторы сумели передать природное звучание этих терминов: цан (цIан) – ծան, чан (чIан) – ճան, поэтому в армянских источниках при их использовании не наблюдается путаницы. Древнеярмянские авторы локализуют чанов (ճանք) на морском побережье, между Трепезунтом и нижним течением Чороха, а цанов (ծանք) – в бассейнах рек Цанаходзор (ծանախաձօր) и Чорохи. Например, в «Ашхарацуйце» одна из четырех областей Колхиды, а именно вышеназванная прибрежная полоса, называется Чанив (Чан-ив) – «Чанив, которое есть Халтик» (Ճանիւ որ է Խաղտիք ), и она не имеет никакого отношения к территории проживания цанов (ծանք).
Скорее всего, в лице цанов и чанов мы имеем две этнически различные племенные группы. Если чанов-мегрелов Причерноморья можно предположительно отнести к грузинским племенам, то цаны-макроны, локализуемые в предгорьях Понта, в языковом и этническом отношении отличаются от других племен, проживавших здесь в тот же период. Представляется вполне допустимым видеть в цанах-макеронах Юго-Восточного Причерноморья продвигавшихся из юго-западных и центральных областей Урарту, в частности, из Цова (ЦIув, Цоб) на север часть переселенцев, о которых сообщают отмеченные выше источники и воспоминания о которых, судя по всему, сохранились в эпической памяти нахских народов. Уж слишком много совпадений и свидетельств в пользу этого. Во всяком случае, связь цанов-макеронов, живших на территории бассейнов Чороха и Цанахи, с нахскими племенами, прибывшими, по преданиям, из причерноморских местностей Цан (Ца, Циечу) и Зигур (из Зига) (Зиг-ана), а также с цанарами, продвигавшимися из Цана в Гардман и далее на север, к подножью Кавказских гор, в область, которую они назвали Цанарией (из Цана) и где, в верховьях Алазани, зафиксирован топоним Зегана, проявляется настолько явственно, что вряд ли может вызывать какие-либо сомнения.
В этой же связи будет уместно вспомнить, что почти во всех местах, где выявляются названия цан, цанар и макерон (махелон), им неизменно сопутствует слово хон (см. выше). Учитывая множество других параллелей, которые можно провести между этнотопонимикой бассейнов Чороха и Верхнего Евфрата и ближайших к ним областей и нахской этнотопонимикой, можно достаточно уверенно говорить об этнической и языковой близости цанов-макеронов с нахскими племенами. При этом следует иметь в виду, что в сообщениях античных авторов о цанах (махеронах) речь идет не об одной племенной группе, а о многочисленных племенах, подразделявшихся на отдельные племенные группы, каждая со своим названием, среди которых Прокопий Кесарийский, например, упоминает окенов, коксилинов и т.д. Поэтому вполне вероятно, что хоны представляли собой одну из племенных групп цанов-макеронов.
Подтверждением вышесказанному служат и следующие исторические факты, освещенные в письменных источниках. На рубеже новой эры цаны-макероны вместе с соседними племенами были вовлечены в бурные события, связанные с падением Понтийского царства и установлением здесь римского владычества. Это привело к нарушению экономической и политической стабильности Колхиды, к ослаблению в ней государственной власти, уничтожению и опустошению большинства ее центров, к резкому сокращению числа жителей и их переселению. В результате изменения политической ситуации древнее коренное население Юго-Восточного Причерноморья – колхи – переместилось в северные районы Колхиды, открыв дорогу для интенсивного проникновения на оставленные ими опустошенные земли картвельским (мегрело-чанским) племенам, проживавшим ранее в горных областях Юго-Восточного Причерноморья . Все это вызвало резкое изменение этнического состава населения Колхиды. Почти «на всем протяжении прибрежной полосы Юго-Восточного и Восточного Причерноморья появляются новые племена, проникшие сюда частично из горных областей ЮгоВосточного Причерноморья. Они и захватывают постепенно гегемонию в ЮгоВосточном и Восточном Причерноморье, на территории исторической Колхиды, слившись с земледельческим населением прибрежной полосы ».
Изменившуюся этническую ситуацию в прибрежье между Трапезунтом и нижним течением Чороха описывает Флавий Арриан, совершивший в 134 г. плавание по Понту из Трапезунта в Диоскурию (совр. Сухум). Другой античный автор, Псевдо-Арриан, жалуется: «…Говорят, что местечко Апсар в древности называлось Апсирт, ибо здесь Апсирт был убит Медеей; показывается и гробница Апсирта . Впоследствии название было искажено окрестными варварами, как искажены и многие другие ». Среди новых племен, появившихся на побережье, греческий писатель указывает и макеронов (махелонов): «От реки Архабиса до реки Офиунта прежде жил народ, называемый экхирийцами (а ныне живут махелоны и гениохи), от реки Апсара до реки Архабиса прежде жили так называемые бизеры (а ныне живут зидриты )». Река Архабис – это современный Архаве-Су, Офиунт – современный Офис, который протекает примерно в 50 км восточнее Трапезунта, т.е. получается, что махелоны и гениохи занимали прибрежную полосу между современными населенными пунктами Ризе и Атина.
По-видимому, какая-то часть многочисленных племен цанов-махелонов на рубеже новой эры была вовлечена в процесс переселения горцев Юго-Восточного Причерноморья в Колхиду и спустилась к Черноморскому побережью. По данным Арриана и Диона Кассия, переселившиеся на побережье Черного моря макероны-цаны вместе с гениохами образовали здесь «царство махелонов и гениохов», во главе которого встал царь по имени Анхиал . Плиний называет это государственное образование царством «саннов-гениохов ».
Если в лице махелонов-саннов мы имеем племена, спустившиеся к побережью, то гениохи – это скорее население, проживавшее на этой территории ранее . Как известно, названия колхи и гениохи часто перекрывали друг друга. А после падения Колхидского царства, племена, входившие в состав этого царства и скрывавшиеся под общим собирательным названием колхи, основали здесь несколько политических образований, известных уже под собственными этническими именами, например, царства апсилов, абазгов, лазов и др.
Одним из таких политических образований на территории бывшего Колхидского царства являлось, видимо, и царство махелонов и гениохов, в названии которого всплывает имя одного из колхидских племен – гениохи. По всей вероятности, царство махелонов и гениохов было образовано под главенством переселившихся сюда махелонов-цанов – в этом убеждает имя царя махелонов и гениохов Анхиал, имеющее выраженный хуррито-урартский облик и сопоставимое с именем хурритского царя Шуприи Анхит, упоминающимся в анналах ассирийского царя Ашшурнасирапала II (884/3–859 гг. до н.э.). Данный факт тем более знаменателен, что появление в верховьях Чороха (Цаники армянских источников) топонима Спер связывается с переселением сюда жителей хурритской области Шуприя (Суприя), располагавшейся в Сасануских горах, к юго-западу от оз. Ван .
В первые в. новой эры происходит дальнейшее перемещение племен из Восточного и Юго-Восточного Причерноморья на северо-запад, в центральные районы Колхиды, а также к северу от Рачинского и Эгрисского хребтов, в предгорье Главного Кавказского хребта. Появление в центральных областях Колхиды новых названий связывается с перемещением сюда картвельских (мегрело-чанских) племен . Среди племен, продвинувшихся к предгорьям Западного Закавказья, возможно, были и цаны-махелоны. Так, Птолемей упоминает здесь наряду с топонимом Зидрида, вероятно, имеющим отношение к зидридам, жившим до этого возле устья Апсара (Чороха), и рядом других названий, местность Мехлес. Название мехлес Птолемея исследователи связывают с махелонами (макронами). Не исключено, что эта связь верна, однако вполне возможно и, как кажется, гораздо более вероятно, что Мехлес Птолемея отсылает нас к древнему абхазскому имени нахов – малхи// махли, поскольку малхи проживали здесь гораздо раньше, еще в I тыс. до н. э., и их земли граничили с Колхидой на юге по Эгрисскому и Рачинскому хребтам.
Продвинулась к Черноморскому побережью, а позднее и далее на север, в центральные районы Кавказа, лишь часть цанов-макеронов. Основное же население, по сообщению Арриана, продолжало жить на прежнем месте, в Понтийских горах: «Мы проехали мимо следующих народов: с трапезунтцами, как говорит и Ксенофонт, граничат колхи. Тот народ, который, по его словам, отличается наибольшей воинственностью и непримиримой враждой к трапезунтцам, он называет дрилами, а, по моему мнению, это – санны: они и до сих пор очень воинственны, непримиримые враги трапезунтцев и живут в укрепленных местечках ».
Племена цанов-макеронов в конце I тыс. до н.э. перемещались не только к Черноморскому побережью, а оттуда на северо-запад, но и на северо-восток, в направлении центральных районов Кавказа. И как увидим далее, основные события, связанные с цанами-макронами, происходили именно в этом регионе. Весьма ценные сведения по рассматриваемому вопросу передает Гай Плиний Секунд, поскольку он «пользовался периплами и дорожниками, составленными Артемидором Эфесским и Исидором Харакским, а также официальными римскими дорожниками, бывшими в ходу в I в. н.э. Последние употреблялись для военных нужд и опирались на сведения, полученные в результате проникновении римских войск и римской провинциальной администрации ». Одновременно Плиний также использовал данные ионийской географической науки, актуальные для середины I тыс. до н.э.
Вместе с тем, известно, что работа со сведениями Плиния сопряжена с определенными трудностями, т.к. римский писатель пользовался разноречивыми и разновременными источниками. Поэтому на первый взгляд может показаться, что труд его, особенно там, где речь идет о Кавказе и прилегающих к нему областях, представляет собой хаотичное описание племен и народов, без какого-либо учета историко-географических реалий. Однако повторы в разных местах одних и тех же (или слегка измененных) имен, характерные для Плиния, «объясняются тем, что описание это является контаминацией разнообразных и разновременных источников, в том числе и периплов, ведущих читателя в разных направлениях », и при детальном сравнительном анализе сообщений Плиния становится очевидной их несомненная достоверность и ценность.
Махелонов (махоронов) Плиний упоминает в своем труде дважды. Поскольку в специальной литературе существуют разные интерпретации интересующих нас сообщений, процитирую их полностью, чтобы представить целостную картину, изображенную античным автором. В первый раз Плиний упоминает макеронов (махелонов) перечисляя племена северо-восточной части Малой Азии от реки Термодонта (древний Галис, соврем. Кызыл-Ирмак) на восток: «[За рекой Термодонтом к востоку следуют] племена генетов и халибов, город Котиор, племена тибаренов, массинов, татуирующих себе тела, племя макрокефалов, город Керасунт, порт Кордула, племена бехиров и буксеров, река Мелас, племя махоронов, сидены и река Сиден, омывающая город Полемоний, [отстоящий] от Амиса на 120 миль. Затем реки Ясоний, Мелантий и город Фарнакея, [который отстоит] от Амиса на 80 миль, Триполь – крепость и река, затем Филокалия и Ливиополь – уже без реки, и в 100 милях от Фарнакеи свободный [город] Трапезунт, окруженный огромными горами. За ними на расстоянии 30 миль находятся племя арменохалибов и Великая Армения ». Далее идет описание местностей и племен Восточного Причерноморья, Колхиды, Западного Кавказа, Крыма и т.д.
В другой части своего труда Плиний вновь возвращается к описанию Южного Кавказа: «Теперь будут перечислены жители пограничных с Арменией областей. Всю равнину, начиная от реки Кир, заселяют племена албанов, затем – иберов, которые отделены от первых рекой Олазаном, текущей с Кавказских гор в реку Кир. Главные города – в Албании Кабалака, в Иберии Гармаст близ реки [Кир] и Неорис. [Далее лежат] области Тасийская и Триарская, до Париэдрийских гор; за ними находятся Колхидские пустыни, от границы которых, обращенной к Кревнийским горам, живут арменохалибы и [тянутся] земли мосхов до реки Ибер, впадающей в Кир, а ниже сакасены, затем макероны до реки Абсара. Так заселены равнины и горные покатости; с другой стороны, начиная от границ Албании, по всему челу гор живут дикие племена Сильвов, а ниже Лупений, затем Дидуры и Соды ».
В первом из двух процитировнных отрывков Плиния, где упоминаются махороны, перечисление народов и стран идет с запада на восток, махороны здесь размещаются у берегов реки Мелас. Река Мелас – это Верхний Евфрат до впадения в него реки Арацани , т.е. Плиний размещает макеронов (цанов) в верховьях Евфрата. В верховьях Евфрата, на южных склонах водораздельного хребта Арциан (между Евфратом и Чорохом) размещает часть макеронов-цанов в V в. до н.э. и Ксенофонт (см. выше). По-видимому, сведения о макронах (цанах) у реки Мелас (Верхний Евфрат) взяты Плинием у ионийских географов, нарисовавших карту расселения племен середины I тыс. до н.э.
Во втором из вышеприведенных отрывков описание Южного Кавказа идет уже с востока на запад – от Албании до Париадрских (Пархарских) гор и Колхиды. Перечисленные в этом отрывке страны и области имеют надежную локализацию: это хорошо известные Албания и Иберия, Тасийская область – Ташир в Северной Армении, Триар – Триалети в Иберии; земля мосхов в Мосхийских горах, граничившая с Иберией на севере по реке Ибер, известной также как Посх, а на юге отделявшаяся от армено-халибов южными отрогами Париадрских (или Пархарских) гор; область Сакасена на правобережье Куры (часть ее позднее стала известна как Гардман, или Гардабан). Макероны же, по Плинию, занимали земли между Сакасеной и рекой Абсар (Чорох).
Таким образом, на рубеже новой эры Плиний застает макеронов (цанов) уже в глубине Кавказского перешейка на территории от правобережья Чороха на западе до области Гардман на востоке, расположенной на правом берегу Куры. Позднее это подтверждается и другими авторами, в частности, Прокопием Кесарийским и Варданом Аревелци (см. выше), а также топонимикой этих мест.
Территория, на которой Плиний локализует махаронов, прочим авторам известна под названием Гугарк (Гогарена). Так, если, по Плинию, к западу от территории расселения сакасенов находилась земля макеронов, то Страбон, примыкавшую с запада к Сакасене область называет Гогареной: «…река Аракс течет до границ Албании, впадая в Каспийское море. За этой равниной идет Сакасена, тоже граничащая с Албанией и рекой Киром; еще дальше идет Гогарена ».
Гогарена античных источников, или Гугарк (ашхар Гугарк – страна гугаров) армянских, простиралась от области Тайк (урартская страна Диаухи) на правобережье Чороха на западе до местности Хунана (Хунаракерт) на берегу Куры на востоке , т.е. на той территории, где нахская топонимика присутствует еще со времен Урартского царства.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40

Комментарии закрыты.