Гумба. Нахи

10 Фев
2018

В V в. до н. э. Ксенофонт использует термин таохи как этническое название племени, обитавшего на этой же территории. Еще позднее здесь находилась область Тайк древнеармянских (Тао древнегрузинских) источников. «Все это, – как справедливо отмечает Г.А. Меликишвили, – указывает, что перед нами местное, принадлежащее самому народу Диаухи, название ». Известны названия трех городов Диаухи – Шашилу(ни) (царский город), Зуа(ина) и Утуха, и имена трех царей – Сени (1111 г. до н. э.), Асиа (846 г. до н. э.), Утупуршини (809–785 гг. до н. э.), и все они, несомненно, имеют хуррито-урартский облик. Хуррито-урартский облик обнаруживают и названия племен и областей, входивших в состав объединения Диаухи, причем часть из них имеют прямые аналоги в нахской этнотопонимике, о чем речь пойдет ниже.
Предполагается, что в конце правления урартского царя Аргишти I (786–764 гг. до н. э.) и начале царствования Сардура II (764–735 гг. до н. э.) объединение Диаухи было завоевано и прекратило свое существование. После этого в урартских письменных источниках Диаухи как объединение больше не упоминается. Согласно представленной в специальной литературе версии, государство Диаухи, ослабшее в продолжительной войне с Урарту, пало, после чего было включено в состав Урарту, а часть его земель в долине Чороха заняло усилившееся государство Кулха . В период господства Ахеменидов территория Диаухи (Тайк) входила в 18-ю сатрапию Персидской империи, а примерно с начала II в. до н. э. стала составной частью Великой Армении. Согласно Страбону, жители Армянского нагорья, в том числе Тайка (Диаухи), Кларджк (Кларджети) и Джавахк (Джавахети), уже во II в. до н. э. общались между собой на армянском языке, что, безусловно, говорит об ассимиляции проживавших здесь хурритоурартских и родственных им племен с переходом на армянский язык . Так, например, считается, что знаменитые армянские нахарары (князья) Тайка (Тао) Мамиконяны являются прямыми потомками «древнего и могучего княжеского рода diao» (dia-uhi, диаухи ).
К востоку и юго-востоку от Диаухи – в долине Аракса, в бассейне Чалдырского озера, лежали страны Эриахи, Катарза, Луша, Иани (Игани), Уитерухи, Иштелуани, Абилианихи и др. Из них Луша и Иани (Игани) урартских источников локализуются на юге и юго-западе Чалдырского озера и сопоставляются соответственно с лазами и гениохами (hениохами) Черноморского побережья. Предполагается, что, после падения Понтийского царства, на рубеже новой эры, среди племен, проникших в Восточное Причерноморье, были и луша, и игани, ставшие здесь известными уже под именами лазы и гениохи . Однако нет никаких свидетельств, которые могли бы подтвердить указанное предположение, а напротив, возникает ряд вопросов, без ответов на которые эту гипотезу сложно принять. Так если допустить, что лазы и гениохи являются западногрузинскими племенами луша и игани, переселившиеся из района Чалдырского озера к берегам Черного моря на рубеже новой эры, то не понятно, как в таком случае объяснить: 1) что гениохи (hениохи) были известны на побережье Черного моря уже начиная с середины I тысячелетия до н. э. и занимали обширную территорию Черноморского побережья, включая и территорию к север-западу от Колхиды; 2) что в античных источниках гениохи представлены бесстрашными пиратами, которые в IV в. до н. э. совершали на своих знаменитых судах нападения не только на корабли в открытом море, но и на города на суше; 3) что гениохи были искусными судостроителями и мореплавателями, и слава о них распространилась далеко за пределы стран Черноморского бассейна; 4) что первоначально Лазикой древние авторы называли местность близ Туапсе (Старая Лазика); 5) что в древности была весьма сильна традиция, согласно которой лазы считались древнейшими обитателями Колхиды и прямыми потомками колхов и т.д.
Вряд ли на основе лишь только весьма сомнительного внешнего созвучия (луша – лаз, игани – гениох) уверенно заявлять о принадлежности к западногрузинским (мегрело-чанским) племенам население областей Луша и Игани, проживавшего, согласно урартским источникам, около Чалдырского озера, в окружении племен, говоривших на хурито-урартских и нахско-дагестанских языках – тем более что переход урартского Луша в Лаз, а Игани (Иани) в hЕниох с точки зрения лингвистики небезупречен и вызывает у языковедов серьезные возражения .
В урартских надписях Луша и Игани часто выступают в составе объединения Этиуни (Этиухи, Этив). Могущественное объединение Этиуни (Этиухи) вышло на политическую арену после падения Диаухи, заняв обширную территорию от района Карса-Эрзерума на западе до слияния Куры и Аракса на востоке, включая такие области, как Айрарат, Тайк, Гугарк, Арцах, Сюник и другие, позднее ставшие частями Армении . Среди областей и племен, входивших в состав Этиуни, урартские источники называют также Дидини, Цудала, Катарза, Луша, Эриахи (Эры), Иани (Игани), Витерухи, Апуни, Абиани, Аркуа (на правом берегу Аракса, у подножья горы Арарат), Уаирда и др. Все перечисленные названия, как и подавляющее большинство прочих этнотопонимов, упоминаемых урартскими и ассирийскими источниками, характерны для хуррито-урартской и нахско-дагестанской ономастики, что неоднократно было отмечено различными исследователями, в том числе и самим Г.А. Меликишвили.
Обращает на себя внимание и тот факт, что в период правления урартского царя Сардури II (764–735 гг. до н. э.) во главе объединения Этиухи стоял царь Игани Диуцини. Так, например, известно, что около 748 (746) г. до н. э. Сардури II вел войну против «Диуцини иганиеца, царя страны Этиухи ». Очевидно, что иганийцы могли возглавить союз племен, проживавших на столь обширной территории Южного Кавказа, лишь при условии, что были одного с ними этнического происхождения и говорили на том же языке, что и основное население региона. Как свидетельствуют имеющиеся в нашем распоряжении материалы, в середине VIII в. до н. э. большинство населения указанного региона составля ли хуррито-урартские и нахско-дагестанские племена. Позднее, уже в античный период, данные территории вошли в состав Великой Армении, и основная часть населения, видимо, была ассимилирована и стала составной частью армянского народа. Имя Луша сохранилось в названии армянской области Лори, а иганийцы дали начало известному армянскому нахарарскому (княжескому) роду Гнуни .
Примечательно также то, что названия с характерным для дагестанских языков окончанием -ив (Абарсунив, Каманив, Цурзалдив, Ликив и др.) упоминаются урартскими источниками в основном в восточных областях объединения Этиуни (Этив, Этиухи ). Именно в этих районах встречаем ряд этнотопонимов урартского периода, имеющих прямые параллели в современной этнотопонимической номенклатуре Дагестана. К таковым можно отнести, например, Шаке, Албан, Ликив , причем урартские источники называют их на левобережье Аракса , а позже, в античный и средневековый периоды, встречаем их уже на левобережье Куры и в районах Восточного Кавказа.
В то же время нельзя не заметить, что в наименованиях областей и племен, размещавшихся в Диаухи и в западной части Этиуни, т.е в центральной части Южного Кавказа, преимущественно проявляется уже связь с нахской этнотопонимической номенклатурой. Помимо уже отмеченных выше, следует привести и наименование племени и города Хилдихерули в стране Диаухи, которое находит свою параллель в названии известного чеченского тейпа и одноименной местности Хилдехьарой («Заречные») в горной Чечне. Думается, что для доказательства идентичности этих названий не требуются дополнительные объяснения (см. также ниже).
Сложно определить, каких пределов на севере достигало объединение Этиаухи (Этиуни) и как долго оно просуществовало – возможно, в период могущества Урарту страна Этиуни была завоевана и включена в состав Урартского царства. В античное время племенные группы этиуны (удины − античных, ути − армянских источников) и эры известны уже на побережье рек Куры, Иори и Алазани. О том, что основная часть древнейшего населения этого региона принадлежала нахско-дагестанским народам, помимо всего прочего свидетельствуют данные топонимики и гидронимики. Например, название реки Кура происходит от дагестанского кур – река (хапут.-крызск. кур; будугск. кур; срызск. кур; хапутск. кур; рутульск. кор). Наименование реки Иори также восходит к аварскому иьор – река, вода. Оно также составляет основу ряда гидронимов (названий озер) Алазанской долины: Ур, Рахквор, Ханзиор, Кудор и др.
Если в том, что удины (ути) относятся к лезгинскому народу, нет никаких сомнений, то вопрос этнической принадлежности эров пока остается открытым. Имеющиеся на сегодняшний день материалы не позволяют однозначно ответить, к каким именно племенам – нахским или дагестанским, принадлежал этот народ. Можно лишь с уверенностью сказать, что эры – одни из представителей нахскодагестанской языковой группы исконнокавказской языковой семьи, и это мнение в научных кругах не вызывает возражений. Свою этническую самостоятельность эры сохранили на протяжении всего раннего средневековья – периода возникновения и расцвета Эретского княжества, а впоследствии – царства. Только после XV в. одна часть эров, вероятно, слилась с грузинами, а другая, скорее всего, эмигрировала и стала известна уже под другим именем.
Таким образом, несколькими путями, по линии племенных названий выявляется близость населения Диаухи и Этиаухи к восточно-кавказской группе племен, а значит, становится вероятным предположение о том, что Диаухи и Этиаухи представляли собой объединения родственных племен, судя по всему, хурритоурартского и нахско-дагестанского. Во всяком случае, практически все этнонимы и топонимы данного региона, сохранившиеся в ассирийских и урартских надписях, имеют ярко выраженный хуррито-урартский и нахско-дагестанский облик, а значит, принадлежность проживавших здесь племен к восточнокавказской языковой группе кавказской (исконнокавказской) языковой семьи вряд ли может вызывать сомнения. Подтверждением тому служит также и тесная связь материальной культуры отмеченных областей с культурой более северных регионов Южного Кавказа.
В грузинской историографии к древнегрузинским племенам принято относить также и ряд племен, упоминаемых древними авторами на территории Восточного Причерноморья и Восточной Анатолии. По этой проблеме в научной литературе существуют прямо противоположные мнения, и вряд ли возможно добиться полной ясности без дальнейших исследований. В настоящей работе не ставиться задача рассмотрение сложной проблемы этногенеза племен данного региона. Следует отметить лишь, что после детального изучения сведений первоисточников отождествление, например, халибов, мосхов (мушков), тиберанев, табалов, макеронов и ряда других народов с древнегрузинскими племенами уже не кажется столь убедительным. Некоторые из этих народностей, например, макероны (махелоны), цаны могут иметь отношение к нахскому этническому миру, но об этом пойдет речь ниже. Здесь же будут рассмотрены некоторые соображения, касающиеся мушков//мосхов//масахов.

5. Мушки//мосхи

В горных районах Южного Кавказа, начиная с V в. до н. э., античными авторами упоминается народ мосхи (масахи//месхи). С этнонимом мосхи//месхи сопоставляются названия нескольких объектов: Мосхийских гор – горного хребта к северу от долины реки Чороха, области Самцхе (Са-месхети) и поселения Мцхета (Месхе-та), расположенного у впадения реки Арагви в Куру.
В научной литературе кавказские мосхи (месхи) связываются с малоазиатскими мушками (mušku), известными с конца II тыс. до н. э. Согласно надписи ассирийского царя Тиглатпаласара I (1115–1077 гг. до н. э.), около 1165 г. до н. э. мушки захватили страны Алзи и Пурулумзи (Пурукузи), располагавшиеся у верховье Тигра и на сопредельных территориях, в долине Арацани и на склонах Сасунских гор. Около 1115 г. мушки, уже вместе с касками (и абешлами) и урумейцами, спустились с гор и захватили страну Кадмухи (Катмухи) – область к северу от гор Кашийари (Тур-Абдин) в северной Месопотамии. 20-тысячное войско абешлов, кашков, мушков и урумейцев возглавляли 5 царей . Предполагается, что затем мушки осели в этих местах. Позднее, в IХ в. до н. э., они упоминаются здесь уже как земледельцы .
В IХ (VIII?) – VII вв. до н. э. в центре Малой Азии, к западу от Киликийского Тавра, формируется Фригийское царство, именуемое в ассирийских и урартских источниках Мушку, а в древнееврейских – Мосох, Мошок. Столицей этого царства был город Гордион, названный по имени его основателя, первого царя Гордия. Помимо этого, известно имя фригийских (мушкских) царей Мита (Мидас), причем имена Гордий и Мита (Мида) поочередно носили несколько фригийских царей. Позднее, согласно Геродоту, мосхи локализуются также на северо-востоке Малой Азии, рядом с тибаренами, макронами, моссиниками и марами, и вместе с перечисленными народами они входят в 19-й округ Ахеменидской Персии .
Проблема происхождения мушков//мосхов и их этнической идентификации в исторической науке до сих пор считается неразрешенной. По мнению ряда исследователей, исходным местом проживания мушков, из которого они после падения Хеттского царства, примерно в конце ХII в. до н. э., в составе фрако-фригийских племен пришли в Малую Азию, являются Балканы (область Моесиа). Часть мушков (мосхов), продвинувшись до нижнего течения Арацани, осела в областях Алзи и Пурулумзи, и эти восточные мушки отождествляются с протоармянскими племенами .
Другая часть ученых предполагают, что миграция мушков происходила с востока на запад, а не в обратном направлении . А. Хачатрян и С.Т. Еремян, например, считают, что название мушки следует связывать с именем страны Мок(к), упоминаемой древнеармянскими письменными источниками на юге от озера Ван, и с проживавшими в этой стране племенами, которые позднее переселились на северо-запад (в долину Верхнего Евфрата) и в центральные районы Малой Азии, во Фригию .
В соответствии с еще одной точкой зрения, мушки – это древнегрузинские племена, которые в составе древнеабхазских и древнеадыгских племен (абешлов и кашков) переместились в ХII в. до н. э. с Южного Кавказа (с поздних Мосхийских гор) на юг и поселились в долине Арацани и верхнего течения Тигра, а спустя четыре столетия, в 70-х гг. VII в. до н. э., возвратились обратно, в центральные области Южного Кавказа .
На основании внешнего сходства терминов А. Гётц сопоставлял мушков// мосхов с касками (косоги//адыги ), а Н.Я. Марр – с абазгами (абаски//абхазы ). А.В. Косян же предлагал отделять восточных мушков от западных (фригийцев), поскольку первые, по его мнению, автохтонны, и первоначальными местами их обитания являются северо-западные и западные районы Армянского нагорья, откуда они вместе с кашками и абешлами продвинулись на юг, в Алзи и Пурулумзи .
Однако приведенные выше версии, на мой взгляд, недостаточно обоснованы исторически и не исчерпывают проблему. Благодаря совокупному анализу имеющегося материала, посвященного мушкам//мосхам, есть возможность дать этой проблеме иное освещение.
Прежде всего, отметим, что в грузинской историографии довольно часто происходит отождествление мушков с мосхами и месхами античных авторов, а последних – с древнегрузинскими племенами. При этом мушки выступают в литературе то картлийскими , то мегрело-чанскими , то южногрузинскими племенами, проживавшими к юго-западу от оз. Ван . Несмотря на то, что гипотеза о грузинской принадлежности мосхов в научной литературе была подвергнута вполне обоснованной критике, в историографии мушков//мосхов a priori причисляют к грузинским племенам.
Парадоксально, но сторонники принадлежности мушков к древнегрузинским племенам для обоснования своего мнения почему-то приводят именно те аргументы, которые не только не имеют никакого отношения к грузинскому этносу, но и, напротив, свидетельствуют как раз о противоположном, подтверждая, что мушки (мосхи) никак не могут относиться к грузинским племенам. Так, одним из основных доказательств принадлежности мушков//мосхов к грузинским народностям считается дагестанское (аварско-андийское) название проживающих в современной Восточной Грузии тушин – мосок//мосох . Но ведь это явное недоразумение, ибо тушины относятся к нахскому (чечено-ингушско-бацбийскому) этническому миру. Еще в начале ХХ в. Н.Я. Марр, совершивший научную экспедицию в Тушетию, отмечал, что тушины все еще сохраняют свой родной язык – бацбийский (южная подгруппа нахских языков), но находятся при этом на стадии перехода на грузинский язык и слияния с грузинами . Кстати, процесс ассимиляции нахских тушин в грузинской этнической среде по-прежнему не завершен и продолжается по сей день . Свою этническую индивидуальность и родной язык до сих пор сохраняют цова-тушины (цу-бацой), а представители тушин, ассимилированные с грузинами, хотя и осознают уже себя в национальном отношении грузинами, но все еще сохраняют собственный культурный облик, указывающий на генетическое родство их с чеченцами и ингушами .
Дагестанский исследователь Т.М. Айтберов в своем специальном исследовании определил, что термин «мосох являлся аварским названием именно нахоязычного населения современной Грузии – Цова-Тушети», в то время как нахов-бацбийцев, ассимилировавшихся с грузинами, аварцы-андийцы называют тушинами (туш), что говорит о том, что они четко различают нахоязычных мосохов-тушин и грузиноязычных тушин .
Кстати, Г.А. Меликишвили именно на основе сопоставления названия урартской области Цупа (Цова) с нахским этнонимом цова (цова-тушины), т.е. мосохами, приходит к выводу о связи племен этой урартской области с чечено-ингушским (кистино-бацбийским) населением Кавказа . Вторая часть термина цова-тушины – туш, в основе которой лежит имя нахского божества Тушоли, также связывается с урартским божеством Теишуба и с названием столицы Урартского царства Тушпа (Туш-па) .
Для доказательства принадлежности мушков к древнегрузинским племенам была предпринята также попытка связать происхождение имен Картли (наименование страны) и картвел (самоназвание грузин) с Гордиенскими, или Кордуенскими, горами (совр. Курдистанские горы) и с племенем кардухи, а также с именем царей Фригии (Мушку) Гордий и названием фригийской столицы Гордион. И хотя Г.А. Меликишвили оговаривает, что «отождествление северомесопотамских мушков с поздними кардухами – гордиями, и вместе с тем с картвельскими племенами все еще, конечно, является гипотезой », в современной грузинской историографии кардухи, как и мушки, причисляются к древнегрузинским племенам без какого-либо научного обоснования.
Сопоставление наименований Кордухи и Гордиен ассирийских и урартских источников с названием Карт(ли) и самоназванием грузин – картвелы, было бы правомерным в том случае, если бы было достоверно известно происхождение самого термина кард, горд, карт, а также если бы начиная с конца II – начала I тыс. до н. э. этот термин являлся бы самоназванием древнегрузинских племен или обозначением этих племен в иной языковой среде в процессе их продвижения из района Кордухских гор в центральные области Южного Кавказа. Но напротив, древнегрузинская историческая традиция говорит о том, что название страны Карт-ли происходит от имени вершины горы Карт, расположенной у слияния рек Арагви и Куры . Как отмечает Г.А. Меликишвили, в географическом названии Картли коренным является слово Карт (Карти), поскольку именно так первоначально именовалась вершина горы, на которой были построены крепостные сооружения и которая являлась центром окружающих ее земель; затем по названию центра была названа и страна. Отсюда же происходит и самоназвание грузин – картвел .
По поводу этимологии термина карт существуют различные точки зрения, но ни одна из них пока не признана удовлетворительной. Согласно А. Шанидзе, например, Картли – это Партни, т.е. жители Парфии и сама Парфия , другие же ищут корни этого термина в индоевропейских языках. Г.А. Меликишвили, С.Н. Какабадзе связывают его с мегрельским корти – место, стойло для скотины , в связи с чем в северную Месопотамию, в соседние районы, где жили корду хи, переселяют и мегрело-чанские племена . Однако все эти предположения представляются лишенными основания хотя бы по той причине, что в мегрелочанском языке слово корти не является исконным словом, а заимствованным из абхазо-адыгского языка, где а-гуарт-а (gyarta) – место скучиванья скота . Проникновение же абхазо-адыгского гуарта в мегрело-чанский язык могло произойти лишь в тот период, когда мегрело-чаны были расселены в районах Южного Кавказа, но отнюдь не тогда, когда они жили в Северной Месопотамии (если хотя бы гипотетически и допустить возможность их пребывания там). Впрочем, если согласиться с тем, что мегрело-чанские племена в конце II и начале I тыс. до н. э. жили на севере Месопотамии, то в таком случае, их, разумеется, нельзя уже сопоставлять с носителями колхидской культуры.
В свое время еще Н.Я. Марр отмечал, что термин карт не имеет объяснения в грузинской языковой среде, а «самоназвание грузин ქართკელი образовано не от чистой основы термина ķarţ, а от абхазской формы а-карт-уа, a-kartw-a», где уа (wa) означает люди , то есть люди (местности) Карт. Как известно, первоначально абхазские и картлийские (картвельские) племена находились в длительном этническом контакте в районе Лихского хребта, а позже с юга между ними вклинились мегрело-чанские племена. Об этом свидетельствует древнейший пласт абхазской топонимии, выявленный в этих местах, а также значительное влияние абхазского языка на картлийский – минуя мегрело-чанский, как в области лексики, так и морфологии . К сказанному следует и то, что этноним картуел (картвел) помимо самих грузин известен только лишь абхазам. С учетом всего этого предположение Н.Я. Марра выглядит весьма убедительным.
Что касается самой основы карт термина картвел, то еще в начале ХХ в. К.М. Туманов предложил, на мой взгляд, довольно убедительную этимологию этого слова на базе нахских языков, но данный факт странным образом выпадает из поля зрения исследователей. В вайнахских языках (чеченском, ингушском и бацбийском) вершина горы называется куорт (корт), оно, т.е. название, широко распространено в географической номенклатуре Чечни и Ингушетии (например, Арч Корт, Барт-Корт, Цхоар Корт и др). Если учесть, что вайнахский дифтонг уо соответствует грузинскому (картлийскому) а и мегрело-чанскому о (например: вайнахское куотам – курица, и грузинское катами; вайнахское хуох – лук, и грузинское хахви; вайнахское луом – лев, и грузинское лом и т.д.), то становится очевидным, что название Карт происходит от вайнахского куорт (куорт → карт) – вершина, голова .
Как уже отмечено, название страны Карт(ли) и производный от него этноним картвел происходят от географического наименования вершины горы Карт (< Куорт), находящейся у слияния рек Арагви и Куры, где было построено крепостное сооружение, вокруг которого затем стали объединяться близлежащие земли. Впоследствии, как уже было отмечено выше, название центральной части страны – Карт, распространилось на окружающие территории и их население. По свидетельствам древнегрузинских источников, которые подтверждаются и данными археологии, в середине I тыс. до н. э. этнический состав Картли был смешанным (согласно «Картлис цховреба», здесь говорили на шести языках). Поэтому, надо полагать, разнородное население не имело общего самоназвания, не существовало также, видимо, и единого, общепринятого этнонима, которым бы именовали жителей данной территории их соседи, вследствие чего последние и стали называть жителей этой страны по названию ее центра – Карт – карт-уаа – карт-уел – карт-вел – люди (местности) Карт. И именно оно впоследствии стало самоназванием грузинского (картвельского) народа, сформировавшегося в процессе слияния проживавших на территории Картли различных этнических групп. Правомерность предложенной К.М. Тумановым этимологии слова карт (вершина горы) может быть подтверждена и тем, что практически все топонимы с корнем горд//гард, корт//карт – как древних источников, так и ныне существующих на вышеуказанной территории являются горными вершинами или хребтами. Топонимы с основой горд//гард, корт//карт в древности были распространены от верховьев Большого Заба на юге до центральных и восточных районов Северного Кавказа на севере. Примеры таких топонимов: Гордиенские (Кордуенские) горы в верховьях Большого Заба; хребет Карт(евин) на северо-западе от Ванского озера; горы Кордук (Кортук), ущелье Карт (Картдзор) в верховьях Чороха; высокие пики Сурамского хребта – Кортохи, Карт(чхали); Гордиенские горы Плиния в районе Дарьяльского ущелья; названия вершин гор и хребтов с основой на куорт//корт в горной полосе Чечни, Ингушетии и Осетии . Тот факт, что все эти топонимы, разбросанные по территории от Северной Месопотамии до Северного Кавказа, имеют формальное сходство, естественно, еще не означает, что своим происхождением они обязаны лишь нахскому языку, и, разумеется, северо-месопотамское кард (горд) и кавказское карт (корт), кроме схожести в произношении, могут не иметь больше ничего общего. Но в то же время нельзя не учитывать, что названия с основой горд//гард, корт//корт распространены в местах, где раннее проживали племена, говорившие именно на родственных языках – хуррито-урартском и нахско-дагестанском, и поэтому, можно предположить, что слово горд//корт (вершина, голова) принадлежит к общему словарному фонду этих языков. При этом следует учесть, что в Передней Азии, помимо топонима горд//корт, зафиксировано множество других древних этнотопонимических образований, сходных с этногеографической номенклатурой Ингушетии и Чечни и имеющих надежное объяснение в нахских языках. Одновременно привлекает внимание тот факт, что скопление похожих этнотопонимических наименований находится именно в тех местах, где засвидетельствованы восточные мушки, а именно – в нижнем течении Арацани (области Алзи и Пурулумзи), в Сасунских, а также Гордиенских горах, в верховьях Тигра (Аранцахи). Среди них особое внимание заслуживает название страны Мокк, располагавшейся между Гордиенскими горами и озером Ван. Еще К.М. Туманов связывал это название с нахским словом мохк – страна . Принимая во внимание существующее в научной литературе мнение о том, что страна Мокк являлась исходной точкой миграции мушков на север и северо-запад, такое сопоставление представляется вполне оправданным . Но как бы ни решился вопрос происхождения названий Гордиенских, Кордухских гор Северной Месопотамии, упоминаемых ассирийскими и урартскими источниками, учитывая всю совокупность имеющихся на сегодняшний день материалов, делает более чем вероятным, что топоним Карт(ли), как и производный от него этноним картвелы восходит именно к нахскому названию вершины горы у слияния Арагви и Куры: Карт (← Куорт) – вершина, голова. Доказательством этому служит, как уже отмечено, и абхазское название страны Картли (Карт-тьыла) и ее столицы Тбилиси – Карт, а также этноним акартуа, обозначающий букв. люди (местности) Карт. Несомненно, так могло называться только племя (или группа племен), селившие место, которое уже было известно как Карт, а потому применение термина а-карт-уа (картвел) как этнонима – явление вторичное. Таким образом, как видим, из всех аргументов, приводимых в защиту гипотезы о возможной связи мушков, а через них кардухов Большого Заба, а также имени фригийского (мушского) царя Гордиона и названия Карт(ли) с грузинскими племенами, не остается ни одного. И если все же прослеживается связующая нить между переднеазиатскими мушками и кордухами, кавказскими мосхами (мосохами) и названием Карт, то это свидетельствует скорее о вероятности связи мушков-мосохов именно с нахскими племенами. В следствие вышеизложенного могут предстать в новом свете и причины происхождения тех поразительных фригийско-нахских параллелей, которые изумляли многих исследователей. Л.П. Семенов, посвятивший этой теме специальное исследование («Фригийские мотивы в древнеингушской культуре»), выявил свидетельства непосредственных контактов древних ингушей с фригийцами . Во избежание повторений отметим лишь головной убор фригийцев, сохранившийся до сих пор у вайнахов и известный в литературе как фригийский колпак. Хотя, характеризовать данный головной убор как фригийский, возможно, не совсем правильно, поскольку подобные головные уборы были известны в Малой Азии за тысячу лет до появления там фрако-фригийских племен. Высокие колпаки были популярны у хурритов еще в первой половине II тыс. до н. э. (например, материалы из Арапхи), а у ингушских женщин т.н. фригийский колпак, именуемый на нахских языках курхарс, был широко распространен вплоть до недавнего времени . Такие головные уборы найдены в древних поселениях и могильниках VI–IV вв. до н. э. (Нестеревское, ИстиСу, Луговые, Урус-Мартановские и др.), в том числе и в древних горных солнечных могильниках мальх-каш, а также в средневековых захоронениях ХIV– ХVIII вв. Как справедливо отмечают исследователи, такое единообразие древних, средневековых и современных нахских головных уборов, несомненно, указывает на преемственность материальной культуры. При этом следует подчеркнуть такой существенный факт: характерные фригийские мотивы присутствуют только лишь у ингушей, у других кавказских народов они не выявлены. Безусловно, столь полное сходство памятников материальной культуры, хорошо прослеживаемое на протяжении тысячелетий, не может объясняться случайным совпадением.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40

Комментарии закрыты.