Родовой быт и обычное право чеченцев и ингушей (Далгат)

6 Янв
2018

Правильного бракосочетания не было. Жених посылал людей правдивых, стариков, спросить, согласны ли дать девушку; при согласии давали задаток, кто 20 баранов, кто лошадь, кто быка, кто заряд с пулей. После этого назначался срок, чтобы отец невесты с родственниками пришли в дом жениха; резали 2-х баранов и угощали; на другой день давали часть калыма (скотину); это называлось «jixim xel» (угощение сватовства); затем вторично их приглашали на «urdo xel» (угощение при получении калыма), и тогда резали 3 баранов, варили 2 котла араки, варили пиво и приглашали всех сельчан невесты, кто пожелает, и отдавали весь калым (18 коров), с зачетом взятого при первом угощении. Если отец невесты отказывался от этого угощения, то получал от отца жениха одного быка. Отец невесты справлял невесте все необходимое на 9 коров, а 9 коров оставлял себе. При взятии невесты отец жениха посылал скотину (2-3 барана) и араки на пирушку для угощения свадебного поезда. Подруги одевали невесту, плакали. Невеста вовсе не танцует. Ее никто из аула не сопровождает; посторонняя молодежь ходила на свадьбу; невеста делает подарки – чевяки, ноговицы и т.п. родственникам жениха.
50. Опека. Если умирал отец, то опека была у матери, когда она не выходила замуж; если же выходила за другого, то опекун – брат покойника.
51. Брат покойника берет все его наследство к себе, мешает со своим; сирот воспитывает, как своих, со своими детьми; когда они вырастут, то опекаемые получают все, что им оставил отец. Если опекун злоупотребляет, то братья матери детей заступаются через медиаторов.
Если нет дядей по отцу и других родственников по отцу, то опека переходит к дяде по матери, но ни в каком случае к отчиму.
56. За больными и расточителями наблюдают их родственники.
59. Семейные выделы и разделы. Выдел сыновей не обязателен; но если сыновья были нехорошие, не ладили с отцом, то выделяли их, как после женитьбы, так и до женитьбы. При выделе сыну дается одна сакля. Если дети требовали выдела и если отец рассердится, то себе брал равную долю с сыновьями; если же дележ был добровольный, мирный, то отец себе оставлял только оружие, собственное его, свою лошадь, корову и быка и землю в размере одного загона для посева (кукурузы и пр.) – 1/2 дес; остальное делилось между сыновьями. Причинами разделов бывали: чересчур большое семейство, притом выделявшиеся женаты; когда не ладили сыновья; или когда 1 сын ленился, его отделяли, и он поневоле работал. Нераздельно в одном доме жили (и живут) даже внуки и правнуки; еще в прошлом году жили нераздельно 20 человек Тенкиевых. В общей кухне готовили старшие из женщин, в общем котле; мужчины жили особо, а женщины особо. Жили они в сел. Койрах, Мецхальского общества.
Род (вяр). Старшим у них был Тенк, а после Тенка сын его Парча, а после него (у него было 4 сына) старший сын Темирко. Они образовали особый «вяр» тайпы Корхоевых. Старшей женщиной была жена Темирко – Губи; она хорошая женщина; и сейчас она жива; благодаря ей, они все жили вместе. Она первоначально приготовляла всем пищу, заведовала домашним хозяйством, была в доме во всем распорядительницей. Местоевы жили в числе 40 человек на плоскости в сел. Бурсуковском. Отец – Муса, у него было 5 сыновей; у тех еще дети.
Бывали случаи, что разделившиеся родственники вновь соединяются, надеясь, что бедному члену сообща работать будет легче, будет обеспечение. Родовые участки делятся поровну между членами семьи, а благоприобретенные остаются у приобретшего; девушки при разделах ничего не получают; но по замужестве сын ее получал одну лошадь «jesi behi bаrč» (для племянника подарок); когда сестра умрет, то братья обязаны ее хоронить, это наз. «dezen merчi» (из отцовского дома саван), на 20 р. материи купить; когда умрет зять их, то они обязаны купить на похороны быка (в 20 р.); это наз. «nejцi merчi», т.е. саван зятя.
62. При дележе бросают жребий, – и при дележе дома и земли (из уважения старшему брату уступают иногда комнату главы Дома).
64. На дележи народ смотрит неодобрительно; большое счастье, если они живут в согласии; если они ссорятся, то «скорее нужно разделить»; только недоброжелатели удерживают не ладящих от дележа, пока все не перессорятся.
65. Родовая башня и большие родовые котлы (можно сварить 2-3 быка) остаются в общем владении у каждого «вяра» (у вяра своя башня и котел).
66. Разделы постоянно производят почетные старики, знающие адаты.
67. Если сын требует выдела (даже холостой), то отец даже при нежелании выделяет его; если отец не давал ничего сыну, то происходили убийства отца, сына, брата.
74. Отобрать надел сына отец не может. Если выдела требует 1 сын, то делят все на равные доли; ему его долю отдают, а прочие доли остаются нераздельными.
Жеребьи – из палочек; делает каждый свои метки, кладет в папаху, и посторонний вынимает; у кого выйдет первый, тот берет любую часть, и т.д.
Если отец захочет, то берет свою равную часть. По его смерти ее делят между неотделившимися сыновьями; если в похоронах его примут участие и отделившиеся, то и они получают долю от доли отца.
75. Если отец довольствуется при разделе 1/2 дес. земли и оружия, то его должны кормить сыновья по очереди.
Если дом мал и сакель не хватает всем сыновьям, то всё оценивают, и за свои доли получают скотом или деньгами (чаще дом остается отцу и старшему сыну).
76. Дом, пока отец жив, находится в его распоряжении (непременно 1 сакля); только отцу делается уважение и дается сакля; а другие сакли делятся по жребию.
77. Наследство. Сыновья по смерти отца получают равные доли. Дочери ничего не получают; мать получает корову; она живет у лучшего сына. Сестер братья должны содержать при матери; а если и мать умрет, то они переходят к лучшему брату; он на свой счет и содержит их; их содержать не тяжело, ибо они работой приносят пользу брату, помимо того сукнами и прочим они достают себе средства к жизни.
78. Если умерли отец и мать, и остались дочери, то наследство переходит к ближнему родственнику по отцу; и дочери переходят под его покровительство; если нет ближних родственников (дядя, двоюродный брат), то дочери делят имущество между собой.
По смерти жены ее добро переходит к мужу; если мать и отец умрут, то и ее добро переходит к сыновьям; но если сыновья хорошие люди, то принадлежности женского костюма отдают сестрам.
82. Если нет мужского потомства, ближайшее право на наследство имеет дядя по отцу (брат умершего); если он не желает принять дочерей под свое покровительство, то их берет со всем имуществом брат матери (дядя по матери); вообще, если принимает их под покровительство фамильный брат («taipa was»), то они не имеют права идти к другим. Если нет наследников, то наследство переходит к родственникам (дяде, племяннику, братьям и т.д.); ближайший родственник в таком случае исключает дальнейших.
86. Завещание. Лишить доли наследства сына нельзя, раз он принимает участие в похоронах; если не принимает, то из доли отца такой отделившийся сын ничего не получает. Лишить одного и завещать другому нельзя. Если сыновья не разделились, то хоронят отца на общий счет. Умирая, отец просит, чтобы они похоронили его, как им заблагорассудится, и как имущество позволит, так, чтобы другие не смеялись над его похоронами.

2. Владение и собственность

Пастбищные места были общими; не делились. Горою Мятты (Столовая) владеют три селения: Бейни, Фалхан, Мецхал. Это место могут продать (сдать в аренду) только все 3 селения с общего согласия.
Таргим, Эги и Хамки имеют общий выгон Тержти (terzti), отобранный войной у Пхей (пшавы-хевсуры, христиане, Тионетского уезда); они же брали дань с Цори и Хули, ибо были сильнее.
100. Знаки собственности бывали на скотине: отрезали концы уха; вырезали клин. Других знаков не было; на лошадях тавро не было.
102. Разграничение земель (тайп).
Границы земель проводили, поставив камни, называемые «ар-дырж», на расстоянии 1/2-1 версты; так отделяют земли одной тайпы от другой; при этом выносят из «zu» (святилища): значки, флаги, и выговаривают: «кто сдвинет камни эти, тот пусть будет проклят; пусть беда его преследует со всем потомством; пусть всегда беда его преследует». Эти камни берутся от «zu»; камни эти священны и неприкосновенны. Кто ставил камни, тот божился: «Божусь высшим богом и высокоуважаемым «zu» божусь, что я ставлю эти ардырж на своей земле» При дележе в горах, где нельзя мерить, там мерят на глазомер; поэтому одному доставалось мало, другому много; потому-то кидали жребий, говоря: «кто обижает жребий, того и Бог обидит». И мать иногда достается по жребию одному из сыновей. На этих границах (при разделах) тоже становятся ардырж, но камни простые без выноса значков.
Камни из «zu» берут так. Обе спорящие стороны (представители тайпы) кидают жребий, кому из них принести камни от «zu», и кому поставить на границе; случается, что другая сторона отказывается принять камни от первой, и тогда первая бросает их и кидается на вторую с оружием, – происходит свалка.
Меры. Меры прежние: сукна, материи мерили локтем; землю мерили палкой, колом неопределенной длины; обхват (nhaгыт) был обыкновенной мерой (теперь сажень). Весов и мер веса вовсе не было; продавали поштучно. Меры сыпучих были: 1) самая большая «модзыл», немного больше меры (20 модзыл = 24 меры); 2) «герд» – 2 герда составляли 1 модзыл; 3) «sah» = 5 пригоршней (около 10 в одном модзыле).
108. Находка.
Находку присваивали. Находку нашедшие делят пополам. Хозяин мог назначить подозреваемому в находке вещи присягу на «zu», что кто-либо не нашел его вещи (если тот сбыл); тот боялся и возвращал.
Присяга с собакою.
Один совершает преступление, а другой подозревает его и просит первого очистить себя присягой от «zu» и от могил покойников. Для этого обвиняемый должен найти собаку; эту собаку держит на могиле жена обвиняемого; обвинитель произносит речь, обращаясь к жене подозреваемого (ибо жена должна знать, что сделал муж): – «Если ты, зная, кто совершил убийство или воровство, скрываешь, то пусть эта собака будет в пищу твоим покойникам» и убивал собаку. Затем, убив собаку, кровью ее обрызгивают рубашку женщины.
Присяга у кладбища.
Собаку эту убивают, не доходя кладбища, на дороге (она осквернит «zu» и кладбище, а потому ее не водят туда). Женщину после убиения собаки отпускали домой. Хотя редко, но после этого участники воровства доказывали, что в воровстве участвовал и подозреваемый. Сама жена редко доказывала. Затем они направлялись на кладбище. Подозреваемого водили 3 раза вокруг могилы его отца или родственника и приговаривали: «если ты украл, то пусть все твои предки стоят под моими предками, и чтобы и ты стоял подо мной (подчинялся); а если ты невиновен, то пусть тебя Бог оправдает (простит)». На «zu» ходили присягать с 5 присяжниками со стороны подозреваемого раньше убиения собаки. Подозревающий говорит: «Если ты украл, то пусть Бог и святой «zu» тебя накажут», – тот отвечал, что он клянется, что не украл; присягнувшие подтверждали это. Родственники убеждали лучше сознаться, обещаясь помочь. Затем, смотря по важности дела, медиаторы судили.
Суд медиаторов (хелäхój – определяющие, решающие). Суд медиаторов был единственный суд в древности. Судьи были строги. Собирались они около «zu», в ограде его (не в самом «zu»). Затем они принимали присягу (божились высшим Богом и «zu»), что будут судить по совести; не будут держать сторону чью-либо, будь они родственники или чужие; и не из корыстных целей; или, боясь мести кого-либо; что они постановят то, что следует по адату предков и по своему уму, дарованному Богом. Из того места, где произносилась эта присяга, все люди (пастухи и др.) уходили, угоняли стадо, из боязни, как бы присяга не оказалась ложною и как бы доля греха присягающего не пала и на них. Число судей зависит от важности дела, от 2 до 5 человек. Они выбирались из лиц, известных в обществе знанием дела; они назывались всегда «общественными судьями» (mexke xela xoj). Выбирали их обе стороны поровну. Если их было избрано 4, то 5-го приглашали сами четыре медиатора. Этот 5-й заставляет присягать как 4-х медиаторов, так и стороны.
Присяга у «zu» судьям.
Стороны присягали, что они поступят по решению медиаторов. Они говорили: «Клянусь высшим Богом и почитаемым «zu», что вы сделаете тяжелого, мы возьмем на спину; что вы сделаете легкого, то возьмем в руки; останемся довольны решением вашим, как бы вы ни решили». Стороны присягали сейчас же за медиаторами перед разбором дела.
Если в число судей оказывались выбранными родственники, то противная сторона могла устранить их (отвод); если сторона была во вражде с судьей, то могла отвести его.
Вознаграждения судьям не было; это почетная должность; было лишь угощение их выигравшей стороны. 5-й медиатор был председателем, распоряжался на суде. Он всегда мог засвидетельствовать, что присяга была принята и все формальности соблюдены (при надобности). Если он находил, что судьи судят неправильно, то мог переменить судей; он не носит особенного звания. До произнесения приговора ему 4-е судьи докладывали, и он говорил, что это дело решено правильно, угодно Богу, и к выгоде всего общества, или неправильно.
Суд не мог быть в день Тушол, «zu», Мятцель и в другие торжественные дни; все были заняты в это время питьем араки, пировали.
Решение дела в «zu».
В «zu» решали дело, когда этого просили обе стороны и дела важные, щекотливые, которые никак нельзя было кончить.
Обыкновенные дела решались под открытым небом (и зимой) при этом был караульщик, чтобы никого не допустить подслушивать. Суды были негласные. Если бывали чересчур большие холода, то ходили в другие селения и там судили в необитаемом доме, назначив срок.
Решение при важных делах тянулось иногда до 2-х суток, только ночью отдыхали. Дела решали по адату (народ не знает, кем установлены адаты, и они неизменны).
Свидетели были редки, из боязни мести; и родственники допускались в свидетели, но подвергались предварительной присяге. Они присягали вместе с присяжниками. Свидетель присягал, что говорит правду; и присягавшие подтверждали, что свидетель говорит правду (они говорят со слов свидетеля, веря ему).
Соприсяжники называются duxoj (ду – присяга). Соприсяжни-ков выбирает присягающий из всех безразлично (а теперь 9 родственников и 9 чужих).
При проведении границ земель, для подтверждения, что такой-то отводит свой участок, было 18 присягавших; при кровных делах тоже 18; могли быть родственники и неродственники. При кражах было 5 присягавших (представляла обвиняемая сторона) родственников и неродственников без различия; одиноких, бездомных, принявших когда-либо ложную присягу не допускали (воры допускались, ибо тогда было сильное воровство, конечно, на стороне; они въезжали в аул, возвращаясь с набега, со стрельбою) ни в свидетели, ни в присяжники; таких свидетелей могли и отводить. По взаимному согласию, решение обходилось и без присяги. Давали и поголовную присягу, и один подозреваемый присягал (без присяжников); если он принимал присягу, то оправдывался (с. 373-380).
Свидетелей допрашивают все судьи, говоря: «смотри, не греши; чего не знаешь, не говори; ты своим показанием поселяешь вражду между тяжущимися».
Жители не допускались в суд при решении дела; присягавшие и свидетели присутствовали только при допросе, затем удалялись. Разобрав дело, судьи объявляли решение всенародно после пирушки (резали баранов, приносили араку), устроенной на счет обеих сторон по очереди.
Недовольному решением судьи говорили: «поведи нас к «zu», (угости нас); мы должны сесть спиной к «zu» и тогда мы уверим тебя в этом» (в правильности решения). Если он резал баранов, то они ходили вторично к «zu» и присягали в том, что они не держали ничьей стороны и решили дело по совести. Это значит, что решение должно быть утверждено. Стороны должны были обязательно подчиниться решению. До разбора дела судьи с поручителей (число поручителей из родственников при небольших делах по 1, при важных по 2) брали слово, что они заставят стороны исполнить решение; поручители обязывались заменить плохую скотину хорошей, если тот, с кого присуждено, давал плохую. Решение должно быть единогласное; случалось, что судьи перессорятся и разойдутся, и тогда новый состав суда решал дело.
Нежелавший подчиниться решению суда запирался в башне и стрелял в человека или скотину другой стороны. Неподчинение приговору бывало очень редко; сильные только совершали насилие над слабыми, ибо лишь родственники принимали участие; и другие тайпы заставляли исполнить приговор, хотя осторожно, чтобы не столкнуться. Суды были строже теперешних; тысячи случаев бывало что признавались, чтобы не принять ложной присяги.
Перерешить дело после данной присяги «zu», подчиниться решению нельзя было. Если не присягали, то можно было перерешить; «zu» почитали весьма высоко, свято; они боялись, что «zu» и Бог сейчас разорят их за ложную присягу.
Суда родственников не было. Медиаторский суд был единственным. Этот суд существует и теперь, только присягу принимают на Коране. Заочного решения не было.
Ответчика должен вызвать в суд истец.
Отказаться от явки на суд, значит сказать: «я украл, и тебя за человека не считаю». За это его могут убить родственники истца.
Если нет виновника, то заставляют присягать подозреваемого.
Доказчики являются тайком и доказывают истцу о виновнике за вознаграждение, а истец уже дает присягу на суде, что к нему явился доказчик, сказал то-то и он ему заплатил то-то.
Имя доказчика скрывается. Истец дает присягу доказчику, что он его ни за что не откроет.
Слова доказчика давали только ход делу, но на решение судей не имели влияния.
Срок исполнения судебного решения назначался, смотря по важности взыскания; иногда назначали срок взыскания 1 год; известная доля взыскивалась сразу, а остальная часть в течение срока по частям, в рассрочку.
По всем делам стороны являлись на суд сами; но за женщину ходили муж, сын или ближайшие родственники.
При уважительных причинах (старость, дети) могли вести дело через поручителей (dej).
Кто-нибудь говорит, что он ручается за такого-то и уверен, что он не будет иметь претензии за то, что он поручился.
Поличное не приносили в суд; но при уплате обиженному платилось, кроме стоимости, еще и за бесчестие двора «исхо deri» (бык и шелковая материя, 3 арш.). Обвязывают скотине рога, как чалмой; быка гнали впереди после суда.
При подозрении в убийстве, когда подозреваемый уклонялся от обвинения в убийстве, не признавая обвинения, тогда обвинитель требовал от него «кайры», т.е. он должен был отдать в его распоряжение одного человека, сына или брата или ближнего родственника; затем с обеих сторон были собраны родственники для нападения друг на друга. Если обвинитель действительно убежден был в виновности подозреваемого, то он убивал «кайры», а если не был убежден, то отпускал его невредимым.
Если убивали «кайры», и отец кайры не виноват, то он с родственниками нападали тотчас же на другую сторону и происходила резня. Если же отец «кайры» действительно был виновен, то брал труп убитого сына и уходил.
Медиаторский суд и теперь в ходу; народ охотнее обращается к нему; особенно в делах о поранениях (если старшина не составил протокола раньше). Горским судом ингуши довольны. Вообще же судов не любят.
Мировой суд не будет иметь значения, ибо присяги нет.
Клад. Клад принадлежит тому, кто владеет землею. Нашедшему дается та часть, которую определят медиаторы.

3. Договоры и обязательства
144. Сделка (купля-продажа) считается законченной после ру-кобития. Других обрядов нет. Узду передавали после рукобития. При продаже должен быть свидетель; если его не было, то говорили: «пусть Мятцели (или другой святой) будет свидетелем».
145. Договор действителен даже при несовершеннолетии стороны; из-за этого происходили семейные ссоры и разделы, ибо отец бывал против таких самовольных детей.
Если было всем известно, что продавец полоумный, то продажа недействительна.
146. Никогда в горах не случалось покупки целым обществом (тайпой) у другого общества. На плоскости, с приходом русских, это делается по общественным приговорам.
150. Поручитель (ötta-da-ga) давал слово, что уговор будет выполнен, даже обещал заплатить сам.
151. Когда нанимали работника, то все ему хозяин вперед уплачивал; если часть не доплатил, и работник умрет, то оставшаяся часть считалась кровной платой и отдавалась родственникам его; если работник болел, то он это число дней дорабатывал; если он уходил до срока, то возвращал все недоработанное.
Задатки давались только невестам, когда их сватали, и это называлось «карл-оцым» (при других договорах этого не было). Это не считалось в счет калыма; один заряд пороху и пуля заменяли его. Если отец после задатка отдавал дочь другому, то с отца и увезшего взыскивалось по 45 коров.
157. Неисполнение договора не влекло никаких последствий; когда состоится рукобитие и сказано «покупка наша нерушима», и если впоследствии кто-либо будет давать ему больше, то между ними происходит спор и присяга, что не говорил слова «ненарушимо»; если хозяин примет присягу, то может продать другому.
160. Отец семейства может подарить (до раздела с сыновьями, и если не родовая собственность) кому угодно и движимость, и недвижимость (землю). У целой тайпы бывало 2 горных загона общих, связывающих пашни (цыха дiта) – братство однофамильцев; и эти загоны нельзя отчуждать. У «вяра» общее имущество составляет котел; все недвижимое имущество «вяр» делил между своими членами раз навсегда, по числу сыновей, образующих «вяр» и родившихся от родоначальника «вяра».
Только «вяры», выселившиеся на плоскость, оставили свои земли в горах, и они нераздельны, находятся в общем достоянии. Имение родовое делится по числу вяров; а вяры уже делят между своими членами (если живут в горах на этой земле). Из общего имущества дарить ничего нельзя.
Торжественные дарения со стороны родственников происходят: когда человек умрет и когда человек женится; когда уплачивает кровную плату, за поранение и при прочей плате. Нельзя дарить жену.
165. Перебиванье вещи у покупателя обычаем допускается, но это иногда доводило дело до кинжала.
На запрос цены не обижаются; всякий хотел сбыть товар дороже. Если же кто-нибудь продавал скотину порченную, то привлекали его к присяге, что он продал вещь не порченную. Барышника, торговца, если он не приносит пользы (честной торговлей) обществу, не любят.
166. Продажа имущества с целью, чтобы его кормили до смерти, не случалась.
168. Купля-продажа – устная, при 1 свидетеле. 170. Договор купли-продажи считается действительным с момента рукобития.
172. Задаток при покупке не принято давать.
174. Обман, умолчание о недостатках, ведут к присяге; иначе должен взять вещь назад.
175. Хозяин вещи может безвозмездно взять свою вещь у лица, которому другой продал; потом уже купившее лицо может требовать вознаграждение у продавшего ему вещь.
176. Выкуп родовой. Бывали случаи, что за известную плату продавалось родовое имение (доля, доставшаяся лицу), с условием, когда у него будут деньги, чтобы приобретатель вернул ему обратно. Даже дети его имели право выкупить это родовое имущество. Срок для выкупа бывает определенный и неопределенный; если просрочит, то могут оставить, но во избежание кровопролитий всегда возвращается.
177. Мена сенокосных и пашенных участков и домов случается часто (из желания поселиться около родных).
178. Аренда земли бывает; мельницы, скотину для работы – тоже нанимают; наем домов бывает только со стороны пришлого люда – армян, тавлинцев и пр. Землю арендуют только на условиях дачи хозяину 1/2; если плохое место, то хозяину 1/3 часть. За наем комнаты платят 3-5 рублей (дороже с дровами). Платят по соглашению обоюдному – в начале найма или в конце.
При найме работника, который мог «из Датыха соль привезти», платили 12 рублей (теперь 80 р. в год или 12 овец); кроме того, одну черкеску, одни шаровары из сукна азиатского и одно сукно (носили прежде вместо бурки). Женщина работала только поденно; ей давали за день кожу бычачью на одни чевяки или 1 герд хлебного зерна (ржи); мужчина поденщик то же самое получал. Хороший косарь и хорошая жница ценятся наравне.
186. Быка давали в ссуду за 20 к. в сутки (лошади не работали прежде); теперь пара быков стоит 1 р. 20 к. в день. В горах плуга не было; была соха; за железный наконечник платили 40 к.
189. В поклажу, на сохранение, вещи оставляют у знакомого, но ничего не платят за это.
191. Займы совершаются у ростовщиков за 5 коп. с рубля в месяц (60% в год). Взаймы дают хлеб с условием возврата хлеба того же качества, но на 1/2 меры больше. Долги уплачивают часто работой, хлебом. Займы бывают срочные и бессрочные, первые чаще.
192. Ростовщик (jola axшtelnax – дающий на проценты деньги) чаще берет залог в обеспечение долга; но продажа залога по просрочке не случается из боязни ссоры. При займе поручительство (ötten-da) обязательно.
193. Без процентов тоже дают взаймы.
Проценты иногда получаются вперед. Считается вообще грехом брать проценты; и прежде и теперь.
199. Редко бывает, что забирают вещь в обеспечение займа; из-за займа бывают убийства.
200. Срок найма был максимум 1 год; если работнику нравилось, то он оставался и дольше.
201. Рабочий считался членом семейства, обедал, ел вместе с хозяевами.
203. Личный наем обязателен только для договорившихся; не обязателен для потомства.
204. Подрядов прежде не было; теперь есть подряды, перевозки, доставка сена, работы и пр.
209. Хозяину мельницы платили по 3 пригоршни и 1 полупригоршни муки с вьюка ишака за помол. Мельника прежде не нанимали; теперь нанимают. Жнецов нанимают теперь с уплатой 1/3 части за жатву, молотьбу и уборку хлеба; прежде не было много хлеба, и нанимать жнецов не приходилось: помогали родственники.
210. Пастуха нанимало целое селение вместе, сколько бы тайп там ни было. Нанимали пастуха весною до осетинского праздника ђорыг-баj (джорых-бай); с каждой головы ему платили по sah зерна; (без различия скотины); а если пропадала скотина, то пастух платил по ее стоимости.
Платят пастуху спустя месяц после его найма; он начинал тогда собирать свои cahi.
Наем происходил так: пастух приходил к кому-нибудь и заявлял, что он хочет наняться на работу; тот во всеуслышание звал собраться к нему во двор dct[ для найма пастуха; собирались и нанимали при 4-х поручителях: 2 со стороны пастуха и 2 со стороны жителей; при невыполнении условия поручители должны исполнить сами. Эти поручители называются «hulteш» (уль-теш).
215. Пахали прежде на 2-х быках; возили на ишаках.
217. Артелей не было и нет.
Сход. Сход общества прежде можно было созвать или заинтересованному или почетному лицу за другого; собирали сход в делах кровных, о поранениях, об увозе чужой невесты и т.п.

II. О преступлении

2. Преступлением считается: убийство, поранение, засада, нападение дневное и ночное, ограбление, поджоги, подрезывание жил у скотины, изувечение скота и лошадей, как то: острижение хвоста и гривы, отрезание верхней губы и т.п., обман, воровство, конокрадство, мужеложство, скотоложство, растление, присвоение чужого имущества и т.д.
Наказания же по этим делам полагались натуральные, имущественные.
Преступление называется «злым делом» (wuhамa lilo sag – человек, занимающийся нехорошим делом).
3. Грех наз. «qa»; грешное дело наз. «qadал hamazic». Грехи: принятие ложной присяги; богохульство и т.п. Сумасшедшие, пьяные и малолетние тоже могут совершить преступление, но им не мстят, снисходят; отвечают за них их родственники.
Ham (*ham) – было прежде (теперь уже нет) религиозное преступление.
4. Похищение жены считается тяжелее убийства отца, сына; это потому, что оно встречается очень редко, а убийства часто встречаются. Если похитят жену, то весь род должен умереть и отомстить.
Изнасилование тоже – самое тяжкое преступление; влечет месть; убийство – слабее.
Различаются кражи с «разрушением» и без этого. За 1-е берется лишнее – бык и кусок белой материи, за оскорбление двора – «карта котам».
За убийство отца сын ничего не платит, не отвечает; но общество его не принимает, сторонится. Пословица – могчу дау – сильный и могучий человек убивает и своего отца (и на отца рука поднимается).
6. Общество упрекает за отцеубийство; за святотатство; за убийство и ограбление хозяином гостя, – это называется не убить, а «hаша miша болхбыр» – гостя завести, обнадежить гостя и, уверив, убить.
При споре общества с другим, говорят – «у вас было убийство гостя, а у нас нет». У ингушей – это тяжкое преступление редко, в Чечне чаще.
Покушение считается преступлением, но не важным; за выстрел – платят лошадь; теперь несут барана и идут мириться. Укрыватели убийц и воров тоже платят известную плату. Подговорщики платят тоже; им и мстят.
Доказчики пользуются самой низкой репутацией, их и людьми не считают; всякий старается при удобном случае убить доказчика, как всеобщего врага, могущего завтра и на другого доказать. Молодежь пьет и говорит: «Дай Бог нам 2 раза не умереть» (т.е. быть доказчиком, ибо доказать – значит умереть раз, унизиться).
7. Кроме уплаты коров, баранов и пр., других наказаний нет по адату.
Воров пытали на костре, чтобы они выдали товарищей. Преступления мужчин и женщин – безразличны.
8. Наказание называется теперь наказанием; кровная плата называется: «*helыm» – часть в 12 коров, или 310 р.; вся кровная плата называется «nha» – 130 коров.
9. Наказанному поможет родня его, но не общество. Ссылка и проч. часто исправляют преступников.
Самое сильное наказание – кровная плата; легчайшее – баран или кувшин араки (50 к.) при ссоре виновный ставит для мира; они берут в руки и говорят: «Ради Бога и Магомета при этих стариках я прощаю тебе то, что ты говорил». Тот тоже говорит, и приговаривают: «пусть тебя Бог простит».
10. Есть колдуны, которые говорят такие заговоры, что они даже превращаются в кошек и ходят.
11. Мирятся часто; и по всем преступлениям. При большом преступлении (несколько убийств), где трудно разобрать, кто прав, кто виноват, начальство само просит покончить миром во избежание дальнейших преступлений. Общество приглашает не только всех ингушей, чеченцев, но и влиятельных осетин, кабардинцев и др., и примиряют их как-нибудь.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

Комментарии закрыты.