Родовой быт и обычное право чеченцев и ингушей (Далгат)

6 Янв
2018

Что касается общественно-социального значения родового строя в жизни всего племени, то у Н. Семенова мы находим следующую характеристику родового быта. Фамилия или родовой союз это орден, в котором каждый член, без клятв и договоров беззаветно служит интересам целого, не задумываясь жертвовать для них в случае надобности всеми личными интересами. Чеченец, не имеющий фамилии, считает себя ничтожеством, но и имеющий фамилию чеченец считает себя жалким и беспомощным вне фамилии; внутри ее он в крепости, имеющей сотни часовых, тысячи ружей, многочисленный и дружный гарнизон; сознание силы и крепости делают его самоуверенным, гордым, своевольным и дерзким до нахальства. Это было прежде, существует и теперь, несмотря на то, что каждая фамилия разбита между сотнями аулов и десятком обществ. Аул и общество – это случайная ассоциация для целей экономических; общество – собрание сильных ассоциаций, имевшее прежде кроме экономических и политические цели в отношении соседних обществ и народов; но общественный организм, с которым чеченец должен сообразовать не только поступки свои, но и побуждения, это – фамилия, род, к которому он принадлежит. Все качества чеченца, обычай кровной мести, гостеприимство, похищение невест и другие объясняются принадлежностью чеченцев к родовым союзам. Защита и помощь однофамильцу и неуважение к личности и имуществу чежеродца характеризовали родовые союзы. Чем сильнее была фамилия, тем она больше кичилась перед другими и тем легче обижала слабых. Но народ не давал господствовать ни одной фамилии; соревнование фамилий в связи с пламенной любовью чеченцев к личной свободе и борьбой с соседями и Россией – создали в Чечне настоящую народную демократию, сплотив чеченцев в один народ.
Однако, прибавлю от себя, – чеченцы, разбитые на множество родов и обществ, интересы коих часто сталкиваются, успели благодаря внешней опасности, сплотиться в один могущественный политический организм, боровшийся более ста лет за свободу свою с царской Россией. Хотя по образованию народ этот отстал от некоторых соседей, например, осетин, но у него имеются такие качества, каких нет у соседей, как например, политическая организация и племенное единство и солидарность в общенародных делах.
История научила чеченцев политической и общественной дисциплине. Мало того, что народ выработал общие адаты, регулирующие взаимные отношения частных лиц, фамилий и обществ, но чеченцы как народ являются цельным организмом, реагирующим на все явления, затрагивающие его части. Все вопросы, выдающиеся из круга частных интересов, затрагивающие жизнь обществ или целого народа, разрешаются всегда на сходах старших, и решения старших признаются обязательными для всех членов той или другой общественной группы или целого народа.
Личности с сепаративными наклонностями в Чечне – выродки из народа; вообще же чеченцы остаются в подчинении у народной воли, выражаемой решениями старших. Таким образом, чеченцы представляют из себя богатую почву для насаждения начал свободы личности и самоуправления на истинно демократической почве при конституционном режиме, так как любовь к свободе, равенство всех и привычка к общественно-политической организации на выборном начале – являются основными чертами этого народа.
Что более всего нужно для правильного развития чеченцев и вообще горцев – это окончание их поземельного устройства и образование, тогда свобода и самоуправление дадут расцвет самобытной яркой культуре на Кавказе.
Интересы отдельных родов часто бывали противоположными; но фамильный эгоизм сталкивался с общенародными интересами и уступал последним. Адат (обычай) и шариат, позднее и закон русский – урегулировали взаимно сталкивающиеся интересы отдельных лиц и фамилий, а внешняя опасность и общие экономические и общественные интересы создали даже общенародную солидарность; отдельные союзы-роды объединялись в один могучий социально-политический демократический союз. Н.Яковлев констатирует интересный факт, что необходимость общей борьбы за ингушскую землю принудила ингушей в некоторых исключительных случаях объединяться, забывать на время свои родовые раздоры и вести общую борьбу с иноплеменными врагами .
Подробности семейного, брачного и наследственного, вещного, договорного и уголовного права вообще не могут иметь места в общем очерке родового быта. Этим объясняется и то, что здесь слабо разработан вопрос об имущественных отношениях родичей и о характере пользования землей в горах и на плоскости; мало сказано и о дележах и почти ничего о сельской общине, возникшей в плоскостной Чечне из родовой, отчасти под воздействием русских.
Все это может составить предмет особого исследования; но общее знакомство с родовой организацией, с солидарностью лиц, входящих в род, с началами экономическим, кровным и религиозным, составлявшими основу его, должно предшествовать такому детальному исследованию обычного права чеченцев и ингушей, которое носит печать родовой организации, из нее выросло и ею освящается. Семейное и наследственное право в особенности отражают на себе влияние родового быта.

Выводы

Заканчивая настоящий раздел, я сделаю несколько выводов из всего сказанного о родовом быте чеченцев.
Чеченские роды называются тайпами и вярами или тухумами.
Слово тайпа означает преимущественно братство, заключающее в себе несколько родственных или неродственных родов (вяров). Роды эти – экзогамические и агнатические; родство по женской линии считается ниже родства по мужской линии; когнатический, материнский род давно перестал существовать в Чечне; от него не осталось почти никаких следов.
Культ предков первоначально играл огромную роль как начало, объединяющее роды, и обуславливающее чистоту крови родичей и множество институтов обычного права, каковы – кровная месть, наследование мужчин и исключение женщин и т.д.; общие родовые котлы, общие усыпальницы (каши), почитание родоначальника – были освящены этим культом. В последнее время религиозное начало как связь однофамильцев потеряло всякое значение; и родовая солидарность держится теперь на кровном начале и на общности интересов родственников. Это кровное начало оказалось прочнее религиозного и пережило последнее. Взгляды Фюстель-де-Куланжа, поддержанные и М.Ковалевским, на родовой культ как на силу, вызвавшую к жизни самый род, семью, отцовскую власть и множество институтов обычного права, должны считаться преувеличением роли религиозного начала в жизни первобытного общества: оно скорее, как говорит Г. Мэн , освятило, подкрепило многие институты права.
Факты возникновения, разложения и вторичного соединения разложившихся родов, а также образование искусственных братств посредством соединения нескольких совершенно отдельных родов ради интересов самообороны, – все это показывает, что еще более глубокой причиной, нежели религиозное начало и даже кровное родство, вызвавшей и, главное, поддерживавшей совместную жизнь иногда сотен и тысяч родичей, были интересы самообороны и интересы экономические; последнее начало выражалось в общей родовой (на плоскости) или дворовой (в горах) собственности и в совместной работе членов такой крупной хозяйственной единицы. Существование искусственных родовых союзов среди чеченцев и ингушей и естественный переход родовой общины в сельскую в плоскостной Чечне – невозможно иначе объяснить, как существованием в родовой организации и этого могучего начала интереса. Поскольку интерес общий вызывал сотрудничество родичей, постольку род должно считать союзом экономическим. Трудовое начало, в тесном смысле слова, являлось одним из связующих начал рода, однако больше в организации отдельных частей его – больших семей, нежели целого рода.
Между чеченскими родами были и кровные, чистые, происшедшие от одной семьи, и фиктивные, считавшие себя кровными, но на самом деле искусственно образовавшиеся.
В настоящее время, при выселении чеченцев на плоскость, и образовании ими больших аулов, заселенных сотнями семейств различного происхождения, при невозможности, следовательно, совместной жизни родичей; при воздействии ислама, борющегося с многими институтами обычного права, а также при ломке прежнего строя жизни в новых условиях с начала русского управления – родовая организация в Чечне все больше стала рушиться и делиться на отдельные семьи; уже теперь на плоскости ее сменила сельская, соседская община, и такие институты, как родовой старейшина, наследование родом имущества родичей, разные платежи и т.п. почти не имеют фактической почвы, не существуют вовсе; самые экзогамические запреты в пределах рода нарушаются довольно часто. Н.Яковлев констатирует, что ингуши все больше переходят к родству чисто семейному . В горах о родовых связях помнят лучше, нежели на плоскости. Переход от родового быта к большим семьям в плоскостной Чечне можно уже теперь считать завершившимся; но и большие семьи в сельских общинах и при подворных наделах находят для себя выгоднее делиться на малые семьи. В горах процесс разложения родового быта идет еще не так скоро, хотя частые выселения дворов на плоскость нарушают цельность и совместное существование рода.
Кровная месть, сильная до наших дней, является почти единственным всюду в Чечне еще крепким институтом родового быта и круговой поруки, связывающей членов рода. Чеченцы все же так свыклись с родовой жизнью, что и теперь еще интересы однофамильцев ставятся выше интересов соседей, общинников. И теперь, как сообщает Максимов , идеи родовой жизни весьма сильны у чеченцев. Ни продолжительная борьба с этими идеями народных обычаев, ни полувековое давление на них установленных русскими и чуждых им порядков до сих пор не поколебали их существенным образом; умалился только круг влияния этих идей, изменилась форма внешнего проявления их, но сущность осталась та же до сих пор. И теперь убийство члена Бенойской фамилии, случившееся на берегах Аргуна, заставляет Бенойца, живущего на Ярык-Су (50-60 верст), хвататься за ружье и бежать или скакать к месту убийства, чтобы отомстить убийце. Несмотря на то, что каждая фамилия в Чечне разбита на сотни аулов, чеченец смотрит на аул как на случайную ассоциацию и в голове носит идею единства, солидарности со старинной своей родовой организацией; и в самом деле, он находит защиту не в ауле, заселенном чужеродцами, а от родственников, живущих за десятки верст от него.
Когда исчезнет кровная месть, то распадется и последнее связующее начало чеченских родов. Но это наступит не раньше того, как хорошо организованный политический надзор, народная школа, теперь совершенно отсутствующая, улучшенные суды и вообще обеспечение землею и достатком всех чеченцев уменьшат воровства, разбоев, убийств, поднимут нравственный и умственный уровень чеченцев на несколько ступеней выше настоящего. Теперь же невежество, бедность и отсутствие безопасности личности и имущества много способствуют сохранению родовой солидарности, проявляющейся и в кровной мести.
Существовавший при царизме суд по адату, отправляемый в горских словесных судах, признавая многие институты обычного права – порождение родового быта – ив том числе институт со-присяжничества родственников, служит, после кровной мести, единственною поддержкою отживающего свой век родового быта чеченцев. На место родовой общины на готовой почве стала развиваться сельская община . Упрочению и развитию ее большой помехой является отсутствие межевания земель в Чечне, проистекавшая отсюда неопределенность в правах аульных обществ на земли и неуверенность чеченцев в том, что землю, которую они обрабатывают сегодня, не отберут в казну или не отдадут казакам – так они привыкли к этой мысли в период бурной прошлой исторической жизни, когда ни они не признавали прав соседей, ни русские не отличались мягкостью, сдержанностью и заботливостью по отношению к ним .
РАЗДЕЛ II
Материалы по обычному праву ингушей

Предисловие

Печатаемые материалы по обычному праву ингушей собраны мною в поездках в горную Ингушию: 1) летом 1891 г. в сел. Бейни Мецхальского общества, со слов стариков и старшины селения Эски Местоева, в виде ответов на 11 отделов «Программы для собирания сведений об юридических обычаях», изд. Моск. Общ. любителей естествознания, антропологии и этнографии 1887 г., и 2) летом 1892 г., при командировке отделением этнографии Общ. любителей естествознания, антропологии и этнографии, как его члена-корреспондента, со слов столетнего старика-ингуша Казбы-ка Казиевича Хабиева-Буржаева, жителя селения Эрзи, Мецхальского общества, и старика – бывшего жреца «Мятцели» 60-летнего Ганыжа Абиевича Келигова-Фалханова, жителя сел. Фалхан, того же Мецхальского общества.
Ответы на вопросы записывались по «Программе для собирания народных юридических обычаев» Русского Геогр. Общ., изд. в 1889 г., по гражданскому праву и судопроизводству, и о преступлении и наказании по Программе общества любителей естествознания, изд. в 1891 г., а также по самостоятельным расспросам.
Переводчиком в последний раз у меня был Амрал Кастоев из Ачалука… Думаю, что публикация самих материалов, как бы фотографирующих явления народного быта, бывшего в 90-е годы XIX века, имеет ценность для научной разработки обычного права ингушей и для науки о первобытном праве вообще и этнографии ингушей в особенности.

Часть I. Ответы на 11 отделов «Программы
для собирания сведений об юридических обычаях»
Императорского общества Л.Е.А и Э. М., 1887.

Материал собран Б.Далгатом со слов стариков-ингушей в июле 1891 г. в селении Бейни Мецхальского о-ва 3-го уч. Сунженского отдела Терской области,

I. Общие замечания

1. Юридические обычаи записаны в ингушском сел. Бейни Мецхальского. общества, 3-го участка Сунженского отдела Терской области в июле 1891 г.
2. Жители этой местности ингуши.
3. Сел. Бейни находится в 28 верстах от г. Владикавказа.
4. Большинство населения занимается земледелием и скотоводством; ремесел почти нет, кроме выделки сукна и бурок.
5. На отхожие промыслы жители вовсе не ходят. Ездят в город продавать продукты молочные и к осетинам, чеченцам, плоскостным ингушам, кабардинцам – в гости.
6. Ингуши все мусульмане, со времен Шамиля; в их быту много осталось и языческого; описание языческих праздников ингушей – в «Сборнике сведений о кавказских горцах» (статьи Чаха Ахриева). Ныне празднуется (и то слабо) лишь один общенародный праздник «Мятцели» на Столовой горе (раньше справлялись еще два праздника).
Песен, прославляющих героев, у ингушей мало, их больше у чеченцев; в большом ходу – басни и сказки.
Нартовские песни ингушей мною были изданы особо (в «Этнографическом обозрении» за 1901 г.) .
К области народного творчества относятся и молитвы языческим богам. Хотя одна из таких молитв и напечатана в моем очерке «Первобытная религия чеченцев и ингушей» («Терский сборник», 1893 г., вып. 3), но там не удалось напечатать текст по-ингушски. Считаю чрезвычайно важным для ингушской народной устной словесности сохранить эту молитву, напечатав ее по-ингушски . Она записана мною 1/IX-1891 г. со слов жителя сел. Бейни Мецхальского об-ва Ганыжа Абиевича Келигова-Фалханова, 60-летнего старика. Он был в течение 8 лет жрецом (chejn saeg), и лишь пять лет, как он оставил эту обязанность; он был избран жрецом тремя обществами, владеющими горой Мятты (Столовою) – Бей-ни, Фалхан и Мецхал; значок жреческий «chu» принадлежит этим трем обществам; на древке наверху копье и 5 продолговатых медных колокольчиков, с большими отверстиями и висячими языками; кто их сделал, неизвестно.
Значок обязательно белый, называется «chu» и «Мятцели-байрак». В день праздника Мятцели на горе Мятты каждое лето в последний воскресный день с появлением луны, в июле, в месяц «Мятцели-бут» – эти три общества справляли празднество в честь «Мятцели», и жрец произносил при жертвоприношении эту молитву.
Молитва, произносимая при жертвоприношении, записанная в 1892 г. со слов жреца Мятцели – Ганыжа Абиевича Келигова-Фалханова.
«Ja vezæn dälæ, xiņ dikæ lie txon; dälæ ännæ xiņ che jäqqa, dälæ xo xoaxævä, dallæ duqæ bijza, naxa oamæl täjnæ, a xinnæ äli, loam xinnæ xani xæjgæ qijkičæ caræx qhoabæl xinnæčæ tærræ dikæ txonæ lie!
Dälæ, xašææ märšæ væxijtæ txiņ, da däghæl vaxijtæ txiņ. Xašæ däņ æ che chænæ joagæjie txiņ, güi färel ottæde txiņ, che chænæ joagæjergjoæš xäši däņ thexie chænnæ loattijtæ txiņ. Chiennæ lestærgdolæ, jurtæthæ xuvžæš dolæ xarc goamæ hæmæ pxo, dälæ, tuoxæ cunnæ, xäšk, Seli, tuoxæ cunnæ, xæjņ turæx xæjņ tuopa ešædijjæ, iz čæq daqqæ txoņ.
Dææræx doxæš derqdolæ, mælæræx šim bergbolæ, däqhæzæ xašæ čuva mæ xilijtæ txoņ, niškæ valæ mæ xilijtæ txoņ!
Xoņ dälæ, läš dæ txo, xiņ yætta thexæræ yææ dæ txo, xiņ žinæ thexæræ čuxi(?) dæ txo. Thæ kæræ ghirti qieræ mæ die txo, thieræ kæræræ tuvlæluš äsæl mæ ditæ txo, xamsel xietæ bieræš nanæs sænnæ qabæ txo, duqæ viezæ voy das sænnæ xastæ txo; xarc dännær bæqh daqqæ txoņ, bæqh dær mettæ loattædie txoņ. Væjņ vezæn dälæ, xo mexkæ qoabær diebæ die txiņ, xo mexkæ dijnær xuvqhæ die txiņ, xo moxk xešæ (?!) lie txoņ; vuodæčæ niqh toabie txiņ, yečæ mott dätte bie txoņ.
Dälæ, ännæ, xiņ che jäqqa, xuogæ xoastæluš, bexa kad kæræ läca, bersta usghæ khošthæ (?) läca xæjnæ iræ tieqhæš volæš xæjņ iræz dolčæ šæga dennæ dikæ lie txoņ; somæ ust xæliškæ ottæbä, šomæčæ istæræ khejčæ muyex khejņ nič xoarčæbä xæjnæ xovš dikæ diexæš volæš xæjņ iræz dolæš volčæ sæga dennæčox tærræ dikæ txonæ æ da.
Ust ustghe j ezær bie æ lie txoņ, ezær qabæ æ lie txoņ, qabærg bolæš buvrg bolæš æ voye j, vošæ liste j chænæ j loattæbie txoņ; alæ xanzær äle, dalæ ešæš mæ ditælæx txo, linnæ khordædir soņ äle buqh bierzæbijjæ byaghær mæ xæzælæx txoņ.
Dä dæggæræ hi (fu), dajtælæx txiņ, hinæ dæggæræ joačæn i jieqæn i nissæ loattæjielæx txoņ; šigælæræ čæxkæ qejkæ sigælæræ xam (xoam) lielæx txoņ, mättæ xänæ vössa lättæræ bierkæt lietex txoņ, hoaræ(?) šærræ märšæ æxijtæ txo.
Došoņ Mätselæ, xašjņ dikæ lielæx txoņ, lolæræ Bejnæ Selæ, xiņ dikæ lielæx txoņ, dälæ jux Tušol, xiņ dikæ lielæx txoņ, sæ mile doallæčæ hæmæn däxkæ æ (?) däcæ æ (?) xogæ dæ joax, dälæ jux Tušol, xiņ daxkæx i xiņ däcæx i sov i kot i daxæ txo, kæstæčæ kuogæ ghojjæ, šäræčæ bætælijæ (?) dägæ dhojjæ dälægæræ diexæ txoņ, dälæ jux Tušol, vežærgæ ghojjæ chunæškæræ æ diexæ txoņ. «Joaqqæš che jær šiņ, luš dikæ dær šiņ, šogæ xæņæ dikæ bær nах» oalčæ dalejjæ chuvvojjæ, biezælæx оахæ toxæ kortæ, biezæš ijce bielæš bajtætex txiņ vieqhæm, væj vezæn dälæ!»

Перевод:
«О всемогущий Боже! Хорошего дай нам; произнося слово «Боже», твое имя, Боже, Тебя поминая, Богом любимые, людьми уважаемые плоскостные князья, горные ханы когда к тебе обратились с мольбой, как Ты наградил их, награди и нас.
Гостя к нам благополучно приведи, хозяину дай счастливо пожить, гостю и хозяину огонь дай чистый разводить (не потуши); дай Бог, чтобы блюдо было, а блюдо чтобы полно было; и в потомстве дай им, хозяину и гостю, наследников, которые будут иметь чистый огонь и полное блюдо. В дом что входит, а на село садится, – беда иль несчастье или будь он злой дух, – пуля Божия ударь в него, головешка Сели, ударь своей шашкой и своим ружьем истреби и удали от нас.
Кто из пищи сделает яд, а из напитка кто сделает горечь нам, злому гостю, злому без счастья гостю дай, Бог, не войти и не выйти из нашего дома. Мы, Боже, Твои рабы, Твоей коровы мы телки, Твоих овец мы барашки (ягнята); чересчур нападая, не пугай нас и, далеко уходя, не покидай нас. Содержи нас, как обожаемое дитя мать (содержит), как отец любимого сына, приласкай нас. Что у нас вышло на прямом пути, то поставь на путь истинный, а что у нас стоит на пути истинном – дай стоять долго, о Боже наш! С того, что мы будем держать, – скотину, баранту, дай нам приплод; а с того, что мы посеем, – дай нам урожай; и дай нам подольше потоптать это место (где живем). Кто пойдет на дорогу, дай ему благополучного пути, а кто останется дома, его место сделай масляным (зажиточным). Сказав «Бог», произнося Твое имя, прося у Тебя и одной рукой держа пьяный бокал, а другой за шею барана, кто умело просит у Тебя и что даешь такому счастливому человеку, то дай и нам. Толстого быка впереди поставив, на белый рог толстого быка белую материю обвязав, выпрашивающему человеку как даешь счастье, так дай и нам. Быков и баранов тысячи держать и резать дай нам, Боже! Таких, которые будут держать и резать, брата и сына, дай нам густо (много) и чисто (хороших). Сколько умеем просим, а сколько желаешь, дай нам; сказав, что «не умели вы просить», не убавь нам своей милости; и сказав, что «прося много, вы надоели мне», косо не гляди на нас (не гневайся); как хозяин делает, дай нам хлеба, а как хлеб желает, дождик и солнце посылай нам. Прогремев по небу, дай нам из неба знать (что будет дождь), а на землю масляно ниспустив (дождь), дай нам берекет (благодать); ежегодно дай нам проводить это время в счастии и здоровьи. Золотой Мятцель, свою благодать дай нам; сосед Бейн-сели, и ты свою благодать; у всех, кто дышит на земле, плод, говорят, зависит (во власти) от тебя; плодов побольше и погуще дай нам. Быстрым шагом иди, умной речью проси, к Отцу (Богу) или у Бога проси, к братьям иди, – у chu проси, Божий лик Тушол , Бог, который говорит: «произносящим мое имя и просящим у Меня благодать Я даю, людям добро Я даю» и chu милостиво пусть примут нашу молитву (поклонение). «Милостиво прими и, улыбаясь, возврати нашу жертву, о всесильный Боже!»»

II. Родовой союз

1. Прежде (на памяти стариков) родственники жили вместе; теперь, если в родовой башне становится тесно жить, то родственники уходят и строят дома себе поблизости; но и до сих пор у них родственники подчиняются главе-старшему (не выборному). Глава несет нравственную ответственность за поступки родственников; они все должны слушаться его как блюстителя чести всей фамилии.
Каждая фамилия имеет фамильное прозвище по имени предка, особенно плодовитого; случается чаще так: живут несколько братьев, и вот один из них особенно счастлив – имеет большое потомство; его потомство тогда оставляет общую родовую фамилию и называется по имени этого плодовитого ближайшего предка (иногда даже при его жизни).
Так старинная фамилия покидается потомками. У ингушей теперь существуют фамилии по имени предка от 4-го до 15 колена. Фамилию меняют обыкновенно сами родственники еще при жизни того, чье имя дает начало новому фамильному прозвищу; это делают они для отличия себя от других однофамильцев – дальних родственников и однофамильцев не-родственников, так как прежде однофамильцев вообще бывало много (мнение стариков). Мне говорили, что теперь, в последнее время (10-20 лет) не было ни одного случая изменения фамилии. Старая фамилия все же сохраняется.
2. Селений, населенных только однофамильцами-родственниками, много: в сел. Койрах живут 9 дворов Эсмурзиевых; в сел. Моруч – 6 дворов одних Ярыжевых; в сел. Хамышк – 10 дворов Патиевых и т.д.; все селения Мецхальского общества (более 20) произошли от жителей сел. Фалхан, почему они более или менее родственны.
У всех этих фамилий есть старшие; но дела родовые ведет не всегда старший летами, и иногда старшинство по возрасту не совпадает с действительным старшинством в роде. Обыкновенно по всем делам рода (о браках, убийствах), женитьбе родственников, – где спрашивают мнения и согласия на брак старшего, старший за всех думает, беспокоится; он и перед обществом и перед судом – ходатай для членов рода; имущество теперь раздельно у родичей; иногда еще братья имеют нераздельную землю. Но до сих пор еще общим достоянием рода остаются лес и выгонные места для скота.
3. Родичи все именуются по имени родоначальника, но, как было выше сказано, не всегда он бывает первоначальным, так как у ингушей принято менять фамилию (см. 2).
4. Есть селения, в состав которых входят несколько родов; есть и исключительно с одним родом; однако, все эти роды, как происшедшие от общих предков, живших в сел. Фалхан, считают себя (и между собой) более или менее отдаленными родственниками (так в Мецхальском обществе; про другие общества можно сказать то же самое, но я предоставляю ознакомление с их бытом другим лицам, ближе стоящим к ним).
5. Прежде все жили в одной башне – родовой и теперь все аулы, – они все небольшие, дворов по 10-20, – состоят из башен; вновь выстроенных сакель немного сравнительно; некоторые башни имеют 12-15 саж. в вышину; между прочим, в некоторых аулах остались еще башни Дударовых, выселившихся на памяти у стариков (?) из Мецхальского общества на Военно-Грузинскую дорогу, около Реданта и Балты, и считающихся осетинами (значит, прежде осетины жили с ингушами? Или, может быть, Дударовы были ингушами и потом обосетинились?).
В башнях (башни в несколько этажей: в нижнем – скот, а в верхнем – молодежь вооруженная, всегда охраняющая башню от врагов) – женатые жили за деревянными (плетневыми) перегородками; теперь при женитьбе строят сакли отдельно и по возможности ближе к родовой башне; если близко нет места, то строятся подальше, иногда даже в другом ауле, а чаще (в последнее время) выселяются на плоскость в Назрановское общество или на Длинную долину, по течению Терека, против Балты, куда переселяются почти из всех горных обществ.
6. В каждом доме есть «тарам» (домовой) по числу женатых; рассказывают, что в родовой башне жили 4 брата с женами и детьми; у них было у каждой семьи по 1 тараму; все они, 4 тарама, жили в этой башне; когда же братья выселились из башни, то и их тарамы ушли к ним в новое жилище – каждый к своему хозяину; иногда в родовой башне сходятся все тарамы и совещаются: высказывают свое довольство относительно всего хорошего, сделанного родичами, и осуждают за дурные дела; тарам – добрый дух, но за дурные дела он наказывает смертью скот, детей и пр. (злой дух «джиндж» – или «шайтан» – не есть уже родовой, он обитает всюду и общий с шайтаном других мусульман).
7. Теперь почти каждая семья имеет все свое, но главенство в роде старшего неизменно.
8. Права и обязанности старшего таковы: его слушают, уважают, но имущество – раздельное, кроме леса и пастбищ. Родственники платят калым за члена рода при его несостоятельности; за кровь все родственники платят коровами семье убитого при несостоятельности члена рода; ближайшие родственники платили по 8 коров, далее по 7 и т.д. до 1 коровы, и даже самые отдаленные платили по 1 козленку (полная же кровная плата – 130 коров, см. Леонтович, «Адаты», т. II, стр. 148 п. 2).
Этим все родичи избавлялись от мести (но не убийца). Сам убийца платил 12 коров «похоронных» («хелюм»), если его не убивали в течение 1-го года; но потом, спустя год, его могли убить, – поэтому вся плата, в сущности, – вознаграждение за убитого, но не искупление и избавление от мести. Мстить должны все ближайшие родственники; они должны даже всюду искать случая убить убийцу. Убийцу бранили все родственники, упрекали за то, что он, убивши человека, нажил кровников, а, главное, ввел в большие расходы всех родственников; эта круговая порука и давление, оказываемое родом, сдерживали горячую натуру ингуша от убийства и уменьшали число кровных убийств; теперь, по исчезновении этой круговой поруки и наказании убийцы правительством, число убийств возрастает (это мнение стариков надо проверить еще по статистическим данным).
9. Главой рода бывает умнейший родственник (фактически), хотя старший в роде пользуется внешним почетом. Умнейший в роде становится фактическим главою не по избранию, а потому, что все в нем нуждаются и обращаются к нему за советом.
10. Женщина не может быть во главе рода.
11. Малолетний тоже не может быть главой рода, так как главенство в роде не наследственное, а по старшинству и личным достоинствам.
12. Главари рода не пользуются преимуществом жениться на близких родственницах; адат всем возбраняет жениться на родственницах (однофамильцах).
13. Права главы рода таковы: с ним все совещаются; ничего важного без его совета и согласия не совершают; никто не может быть непослушным ему и самонадеянным, зная, что глава лучше знает, как поступить в важных обстоятельствах (фактически ему послушны, хотя и могут не слушаться, и это бывает частенько); кроме того, за непослушание совету главы рода все родственники упрекают; он рискует вооружить против себя родню; вообще все старшие в роде влияют на младших, сдерживают их от дурных поступков.
14. Старейший может совещаться о деле родичей и с своими и чужими сведущими людьми.
15. Глава рода и никто другой не может брать женщин на ночь.
16. По адату на суд является и сам виновный и старший с прочими родственниками, так как дела членов рода касаются всех их.
17. Иногда отец дает согласие на брак сына, или сам ему выбирает невесту, иногда старший выбирает, чаще же спрашивают у него лишь мнение и согласие.
18. Невеста должна привезти подарок – шубу, черкеску и башлык; его дарят одному из родственников мужа, кому хотят, иногда он попадается главе, а чаще – более обиженному судьбой старику (бедному, бездетному и пр.); специально и непременно главарю – при свадьбе подарков не дарят.
19. Жена старшего по возрасту пользуется со стороны прочих женщин и молодых мужчин как старуха большим почетом и уважением; в женских делах (свадьба, похороны и пр.) распоряжается более понимающая и деловая женщина в фамилии; в домашних делах все женщины самостоятельны; и старшей и распоряжающейся в делах (фактически) оказывают честь: дают дорогу, стоят при них, услуживают и т.д.
20. Женщина ни лично, ни имущественно не пользуется самостоятельностью; она во всем подчиняется мужу; жена слушает и советы и приказания близких родственников мужа (старших в особенности); иначе – позор для нее. В отсутствие мужа жена его безусловно слушается даже тестя или шурина и других.
21. Общей родовой казны нет.
22. Убийцу брата или родственника все презирают; избегают с ним говорить; он погибший, пропащий, несчастный человек, по мнению народа.
23. Весь род несет нравственную ответственность за проступки члена рода; она выражается в уплате за голову, т.е. «головничестве» (плата за голову, под «вирой» я разумею плату властям за убийство – чего у ингушей не было), калыма – при несостоятельности члена рода (а это дело обыкновенное).
24. Кровная месть и до сих пор в разгаре. Месть нередко кончается и миром. Мстят целые роды.
25. При несостоятельности должника ему помогают все родственники.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

Комментарии закрыты.