История Чечни в 19-20 веках

3 Июн
2010

В конце 1851 г. на сторону русских открыто перешел наиб Бата Шамурзаев. Он активно участвовал в войне против имама, был произведен в капитаны и награжден 500 десятинами земли. Учитывая его заслуги (а, возможно, и в качестве примера для других потенциальных перебежчиков), российские власти сделали его наибом Качкалыковского наибства.
В начале 50-х гг. государство Шамиля переживало глубокий внутренний кризис. В верхушке имамата преобладало всеобщее недоверие и подозрительность, так как в каждом влиятельном предводителе Шамиль видел своего соперника. Преисполненный решимости обеспечить переход власти к своему сыну Гази-Мухаммеду, Шамиль был готов погубить каждого, кого заподозрит в противодействии своим планам. Среди населения царило глубокое уныние, так как война уже истребила цвет горцев, а ее продолжение не сулило никаких светлых перспектив.
Внутренняя слабость имамата не позволила Шамилю воспользоваться в полной мере благоприятной политической обстановкой, сложившейся в период Крымской войны 1853-1856 гг. В планах союзников по антироссийской коалиции Кавказу отводилась роль одного из главных театров военных действий. Турция пообещала Шамилю военную поддержку. Однако внутренние раздоры в имамате помешали Шамилю вести эффективные действия против российских войск. Зато российскому командованию удалось собрать до 12 тысяч горцев Северного Кавказа (в том числе около 1 тыс. чеченцев) в добровольческие воинские соединения, которые приняли активное участие в военных действиях против турецких войск в Закавказье.
Крымская война не только не ослабила давление России на горцев Северного Кавказа, но, напротив, побудила ее усилить свое наступление с целью скорейшего завершения войны. Наряду с систематическим наступлением на чеченские земли было разработано особое положение об управлении чеченцами. Предусматривалось, в частности, назначить особого начальника над всем чеченским народом, создать особый чеченский суд, учредить Чеченский округ во главе с окружным старшиной, которому должны были непосредственно подчиняться сельские старшины.
Все эти обстоятельства все чаще приводили к бегству в российские границы не только простых жителей, но и высокопоставленных лиц имамата.
Наращивая военные усилия для быстрейшего и победоносного завершения Кавказской войны, Россия перебрасывает на театр военных действий все новые и новые войска, доведя их численность к 1859 г. до 308 тыс. солдат и офицеров, из которых 200 тыс. приходились на Чечню и Дагестан. Результаты тактики массированного давления российского командования не замедлили сказаться – чеченцы отпадали от имамата целыми обществами. К 1858 г. от Шамиля окончательно «отошли» Большая и Малая Чечня. Шамиль еще надеялся, что ему удастся организовать длительное сопротивление в горах, однако горная война уже не представляла для русского командования неразрешимых трудностей. Накопленный за долгие годы большой практический опыт действий в горах был систематизирован и достаточно хорошо усвоен большинством командиров.
Весной 1859 г. русские войска занимали столицу имамата – Ведено. Покинутый почти всеми чеченскими наибами, которые остались без войск, Шамиль бежал в Дагестан. Однако и там его ждал полный крах: наиболее приближенные к нему сподвижники один за другим переходили на сторону русских.
В августе 1859 г. 30-тысячная русская армия под командованием князя А.И.Барятинского осадила аул Гуниб, где укрылся Шамиль с 400 наиболее преданными мюридами. Силы были неравны, и Шамиль принял решение сдаться. Царское правительство объявило Шамиля почетным пленником, определив ему и его семье местом пребывания город Калугу и годовое содержание в 20 тыс. рублей.
Кавказская война являлась самым крупным и значимым общественно-политическим и государственным событием в истории России ХIХ в. В течение 1840-1859 гг., в период имамата Шамиля, Россия тратила на Кавказ одну шестую государственных доходов и ежегодно теряла тысячи солдат и офицеров. Всего с 1801 г. по 1864 г. на Кавказе на полях сражений, от ран, эпидемий, невыносимых условий жизни погибли почти 400 тыс. русских солдат.
Глава V. Выдающиеся деятели Чечни первой половины XIX века
Бейбулат Таймиев
О дате и месте его рождения точных сведений нет. В российских источниках Бейбулат впервые упоминается в связи с событиями 1802 г. – руководимая им «партия» абреков в 7 человек в ответ на убийства чеченцев совершила удачный набег на кордонную линию, сразив в этом бою 11 казаков. В это время Бейбулату не больше 20-23 лет.
Всего за 5 лет Бейбулат превращается в одного из самых влиятельных чеченских старшин, которого российское командование считает хочет привлечь на свою сторону. Через посредника Б.Таймиеву предложен офицерский чин капитана с годовым жалованием в 250 рублей серебром, который он принял.
Поступок Бейбулата нельзя объяснить ни тщеславием, ни жадностью. К тому времени он был старшиной одного из крупнейших чеченских селений – Шали. Поэтому офицерский чин и соответствующий ему денежный оклад для Бейбулата – не слишком высокая награда. Он и без того был человек достаточно состоятельный.
В сентябре 1807 г. Бейбулат принимает во Владикавказе присягу на верность России. Затем направляется в Тифлис на переговоры с высшим государственным чиновником на Кавказе генералом И.В.Гудовичем. Переговоры длились около трех месяцев, из чего видно, что речь на них шла не о личной судьбе Таймиева, а о дальнейших перспективах российско-чеченских отношений. Неудача военной экспедиции генерала Булгакова ( 1807 г.) показала, что введение прямого российского правления в Чечне невозможно, а потому управлять ею придется через местных правителей.
Со своей стороны Б.Таймиев также явно был заинтересован в политических переговорах с российской стороной. Он понимал, что, несмотря на неудачу, постигшую генерала Булгакова, военные экспедиции против Чечни не прекратятся, если только не будет найдено какое-то компромиссное решение. О подробностях переговоров в Тифлисе ничего неизвестно, но с достаточной долей уверенности можно утверждать, что Бейбулат в обмен на формальное признание российского протектората добивался для Чечни того же, что и позже: полного внутреннего самоуправления и закрепления привилегированного старшинского сословия.
Очевидно, планы Бейбулата не встретили одобрения у российской стороны. Генерал Гудович рассматривал Шалинского старшину лишь как одного из немалого числа чеченских предводителей, которых собирались привлечь на русскую службу. У кавказской администрации всегда имелось немало кандидатур, которых можно было противопоставить чересчур амбициозному Бейбулату.
Но попытка российского командования «переиграть» Бейбулата Таймиева не удалась. Вернувшись в Чечню, Бейбулат не просто откровенно игнорировал свои служебные обязанности, проистекавшие от присвоенного ему офицерского звания, но и на протяжении трех последующих лет во главе многочисленных отрядов постоянно совершал нападения на Кавказскую линию.
Только в мае 1811 г. вновь активизировались контакты Б.Таймиева с кавказской администрацией. К тому времени наполеоновские войны заставляют Россию временно приостановить военное давление на Кавказ. Вплоть до 1816 г. русские воздерживались от откровенного вмешательства в события, происходившие в Чечне.
Но все переменилось с назначением командующим Кавказским корпусом А.П.Ермолова, которому было поручено форсировать присоединение горских территорий к России. Первые действия А.П.Ермолова на Северном Кавказе были направлены на ограничение самостоятельности местных феодальных властей. Генерал Ермолов исходил из того, что отсутствие централизованной власти на Северном Кавказе и, в частности, в Чечне, делает эти регионы слабыми, а потому военные методы против них окажутся наиболее эффективными. А.П.Ермолов считал, что на Кавказе договариваться не с кем и с пренебрежением относился к Б.Таймиеву. Между тем, Б.Таймиев уже обладал огромным политическим авторитетом и был близок к тому, чтобы стать полновластным правителем значительной части чеченской территории.
Своими кровавыми набегами на Чечню А.П.Ермолов сорвал планы Бейбулата по объединению чеченских обществ под своей властью. Но было ли это победой? Как уже говорилось, российская политика была направлена на то, чтобы не допустить образования горского государства (все равно – чеченского, дагестанского или общегорского) и заставить горцев подчиниться российской администрации. Последующий ход событий показал, что действия А.П.Ермолова по проведению тотального наступления на Чечню и Дагестан произвели обратный эффект: образование горской государственности ускорилось, но только на основе идеологии мюридизма, откровенно враждебной России. Подорвав позиции «светского» Б.Таймиева, стремившегося не только объединить Чечню, но не исключавшего при этом мир с Россией, русские расчистили дорогу к власти идеологизированным дагестанским имамам, для которых Россия была страной язычников, с которыми долженствовало вести непримиримую войну.
Как дальновидный политик Б.Таймиев понимал, какая возникла угроза его власти в Чечне со стороны проповедников радикального мюридизма и газавата. И отвести эту угрозу нельзя с помощью русских. Чем может помочь ему А.П.Ермолов, с которым, казалось бы, уже почти удалось договориться? Он может только прислать войска, но это лишь оттолкнет чеченцев от Бейбулата. Но и отказаться от союза с Россией не просто. Речь идет не только о его общественном положении и личной судьбе. В отличие от «исламистов», буквально ослепленных перспективой близкого обретения власти над горцами, Бейбулат видит дальше. Он уже не один год фактический управляет большей частью Чечни и понимает всю бесперспективность военного столкновения с Россией. Но дилемма, возникшая перед Б.Таймиевым, не допускает выбора: либо новое массовое движение просто сметет его с политической арены, либо он примкнет к нему, чтобы сохранить возможность влиять на происходящие события.
Летом 1824 г. чеченский предводитель появился в Дагестане, где встретился с главным идеологом газавата – М.Ярагинским. В событиях 1824-1826 гг. в Чечне Б.Таймиев, бесспорно, был одним из самых авторитетных военных руководителей чеченцев, его стремительные атаки оборачивались для русских тяжелыми поражениями на Кавказе. Однако политическое лидерство Бейбулата было поставлено под сомнение и оспаривалось новыми претендентами на роль имамов Чечни.
В 1829-1830 гг. Б.Таймиев предпринял очередную попытку сблизиться с российским командованием. Но царские власти не верили ему и не отвечали на его инициативу К этому времени относится начало мощного подъема мюридизма во главе с молодыми имамами, которые окончательно лишили Б.Таймиева и его сторонников сначала идеологического, а затем и политического влияния. Летом 1831 г. Б.Таймиев погиб от руки одного из многих своих кровников.
Шейх Ташу-Хаджи
Два первых дагестанских имама – Гази-Мухаммед и Гамзат-бек, оказали относительно незначительное влияние на развитие событий в Чечне. Это не означает, что у них не было здесь сторонников. Среди чеченских идеологов мюридизма еще до имаматства Гази-Мухаммеда большим влиянием пользовался шейх Ташу-Хаджи.
Место рождения и даже национальная принадлежность Ташу-Хаджи покрыты тайной. Известно лишь, что религиозное образование он получил в одном из медресе Северного Дагестана. Свое звание «хаджи» он приобрел, совершив паломничество в Мекку, что по тем временам было немалым подвигом. Молодой хаджи, наделенный политическими амбициями и военным дарованием, стал претендовать на звание вождя горских народов, в первую очередь – чеченцев и кумыков.
Ташу-Хаджи политически был полностью самостоятельной фигурой, совершенно независимой от Гази-Мухаммеда и от Гамзат-Бека. В отличие от первых дагестанских имамов Ташу-Хаджи являлся суфийским шейхом и имел собственных мюридов. Это был высокий духовный ранг, которого, однако, оказалось недостаточно, чтобы стать имамом. Их общий наставник Мухаммед Ярагинский и дагестанское духовенство отдали предпочтение сначала Гази-Мухаммеду, а затем Гамзат-Беку и, наконец, Шамилю. Очевидно, на это решение повлияли самые разные обстоятельства, начиная с известных трений между горными и равнинными обществами (к которым относился шейх) и заканчивая противоречиями внутри исламского духовенства. Как известно, ислам в средневековой Чечне распространялся, прежде всего, из Дагестана. Традиционно дагестанское духовенство выступало в роли наставников чеченских мулл, а провозглашение «чеченского» имама могло изменить уже сложившуюся духовную иерархию.
Общедагестанские проблемы для Ташу-Хаджи не всегда являлись приоритетными. Всю свою энергию он направил на расширение и удержание власти в Чечне, где ему угрожали не только чеченские предводители и сторонники российской политической ориентации, но и русские войска.
В 1834 г. в Дагестане состоялся съезд духовенства, на котором рассматривались две основные кандидатуры на пост имама – Шамиль и Ташу-Хаджи. Большинство голосов получил Шамиль. Не оспаривая избрание Шамиля, чеченский шейх, однако, настойчиво сохранял свою независимую политическую позицию, и Шамиль был вынужден считаться с мнением шейха по ряду ключевых вопросов. Вплоть до 1840 г., когда после трагической битвы под Ахульго Шамиль перебрался в Чечню и вскоре был провозглашен имамом мусульман, Ташу-Хаджи действовал скорее как равноправный союзник и соратник, чем подвластный Шамилю наиб. Переманив на свою сторону наиболее влиятельных сторонников Ташу-Хаджи, Шамиль фактически лишил его статуса политически независимой фигуры. Состарившийся и больной Ташу-Хаджи утратил былую власть и в 1842 г. скончался.
Чеченские наибы
Длительная Кавказская война выдвинула из среды горцев немало талантливых государственных деятелей и военачальников. Первое и особое место среди них занимает Шамиль – имам Чечни и Дагестана. Всего же за период с 1840 по 1859 гг. на высоких государственных должностях в имамате побывало до 70 человек из Чечни.
Большой популярностью в 40-е годы XIX в. в Чечне и на всем Кавказе пользовался Шоаип-мулла, который пользовался репутацией одного из лучших полководцев имамата. Под его руководством летом 1842 г. была разгромлена первая «даргинская» экспедиция генерала П.Х.Граббе, что буквально потрясло весь Кавказ и Россию. Шоаип-мулла одним из первых начал активно и успешно применять новый для горцев вид вооружения – артиллерию, захваченную в виде трофея у русских войск. Военная слава сделала Шоаип-муллу на короткое время самым влиятельным в имамате предводителем. Российские лазутчики отмечали, что его одного Шамиль встречал подчеркнуто уважительно, выходя ему навстречу из своего дома.
Русские современники характеризуют Шоаип-муллу как умного и искусного предводителя, указывая на единственный его недостаток – «корыстолюбие в высшей степени». Громадное (по меркам имамата) состояние Шоаип-муллы образовалось не только в результате набегов на русские военные укрепления. Горские аулы, не признававшие власть Шамиля, также становились объектом систематических грабежей.
Судьба Шоаип-муллы может служить наглядным примером того, как верхушка имамата превращалась в новую горскую аристократию, всячески ограничивавшую права и личную свободу горского крестьянства. И с этой точки зрения вовсе не случайность, что второе после имама в Чечне лицо Шоаип-мулла погиб не от русской пули в бою, а от рук людей, которыми он управлял. Он был убит родственником в ходе семейной ссоры.
Другой известный наиб Шамиля – Ахверды-Магома, по своим моральным качествам был полной противоположностью Шоаип-муллы. Он отличался бескорыстием и умением организовать хорошее управление своим наибством, которое распространялось на Малую Чечню. Он решительно пресекал злоупотребления со стороны сельских старшин и государственных чиновников. Отличался Ахверды-Магома гуманным и благородным отношением к противнику. Он запретил отрубать головы у убитых русских солдат и разрешил хоронить их по христианскому обряду. Очень гуманное отношение он проявлял к пленным солдатам.
В главе «Выдающиеся деятели Чечни первой половины XIX в.» даются подробные биографии еще многих других известных исторических личностей. Поэтому тем, кто особенно интересуется этим вопросом, мы рекомендуем обратиться непосредственно к книге «История Чечни в XIX – XX веках». (Авторы: Я.З.Ахмадов, Э.Х.Хасмагомадов, М., 2005).
Глава VI. Чечня и чеченцы в составе Российской империи в 60-х годах XIX века. Движение Кунта-Хаджи
Российское государство за свою тысячелетнюю историю накопило богатый и разнообразный опыт управления завоеванными территориями и народами. В разное время в состав Российской империи входили различные территории, на которых проживало большое число народов, отличных друг от друга по уровню общественного и государственного развития, а также придерживающихся разных верований и обычаев. Это способствовало тому, что в России постепенно сформировалась разнообразная и гибкая система управления присоединенными землями, допускавшая, в отдельных случаях, широкую внутреннюю автономию (например, Финляндия, Польша и Бухарский эмират).
Исключительно длительное и упорное сопротивление, оказанное горцами Северного Кавказа в ходе Кавказской войны, а также весь военизированный уклад жизни горцев привели к тому, что вся полнота власти здесь оказалась сосредоточенной в руках военного командования. На завершающем этапе Кавказской войны стало очевидным, что российские власти и военное командование были не готовы к управлению завоеванными у имамата территориями. В Чечне им пришлось пойти на сохранение системы наибств, часто во главе с перешедшими к русским наибами Шамиля.
Поскольку в Петербурге не видели возможности для быстрого введения на Кавказе гражданского управления, начались преобразования существовавших военных структур с тем, чтобы приспособить их для решения административных задач. В частности, при главном штабе Кавказской армии создается специальное отделение – «по управлению горскими народами, не вошедшими в состав гражданского управления».
Следует сказать, что по своему положению Кавказ, являясь колонией России, имел отличия от колониальных владений Англии, Франции или Испании. Во-первых, регион являлся естественным продолжением метрополии, а во-вторых, кавказские народы своей героической борьбой объективно добились особых условий для себя в рамках империи. Вольно или невольно Россия была вынуждена втягивать горцев, в том числе чеченцев, в экономическую систему империи, постепенно инкорпорировать их в имперскую систему.
В 1860 г. на Северном Кавказе была образована Терская область, в которую вошли первоначально шесть горских округов: Кабардинский, Владикавказский, Чеченский, Ичкеринский, Аргунский и Кумыкский. Центром области стал город Владикавказ во главе с назначаемым из Петербурга генералом. Границы округов, а также их общее количество и названия часто менялись. Начальник Терской области имел широкие военные и административные полномочия, особенно в отношении горцев. Он мог по своей воле направлять против горцев подчиненные ему войска и казаков, предавать горцев военному суду и в административном порядке высылать из области «нежелательные элементы».
Начальники округов пользовались правами уездных правителей и непосредственно контролировали приставов (наибов) отдельных участков, на которые были разделены округа. Каждый пристав в свою очередь руководил сельскими старшинами. На должности приставов (наибов) первоначально назначались офицеры из горцев. Но в 1866 г. наместник Кавказа получил право замещать офицеров-горцев приставами из числа русских офицеров регулярных или казачьих войск. Таким образом, в Терской области сложилась система управления, отдельная для горцев и для казаков. Существование такой системы ставило горцев в неравноправное положение. Правда, предполагалось, что в перспективе будет создан управленческий аппарат, единый для всех категорий населения Северного Кавказа. Однако «военно-народное» управление горцами сохранялось вплоть до Октябрьской революции 1917 г.
На завершающем этапе Кавказской войны отчетливо проявилось разочарование чеченского крестьянства социальной политикой имама Шамиля. Однако и новая российская власть с первых своих шагов стала вызывать не меньшее разочарование. После завершения Кавказской войны российское правительство было озабочено тем, чтобы не допустить возможные новые восстания чеченцев. С этой целью терская администрация широко прибегала к массовому переселению горцев, которое проводилось в двух формах: укрупнение селений за счет переселения в них жителей окрестных хуторов и расселение безземельных из горных обществ по равнинным чеченским селениям. Тем самым, достигалась главная цель администрации: переселенцы оказывались под более надежным полицейским контролем.
Но попытки царской администрации «расселить» беспокойные чеченские общества нередко наталкивались на серьезное сопротивление. Так, в мае 1860 г. жители горного аула Беной наотрез отказались от переезда и встретили направленные туда войска с оружием в руках. Вскоре подобные волнения поднялись в Аргунском и Ичкеринском округах. Учитывая более хорошее вооружение и материальное обеспечение русских войск, чеченские повстанцы избегали прямых военных встреч, а действовали партизанскими методами. Они оказывались весьма эффективными и наносили существенный урон регулярным российским войскам. Лишь к концу 1861 г. русскому командованию ценой больших людских потерь удалось подавить восстание.
Движение шейха Кунта–Хаджи
Усталость от многолетней войны, разочарование, порожденное в чеченском обществе государственной практикой имамата, породили в 60-х гг. XIX в. в Чечне настроения социального отчаяния. Шариат, представлявшийся вершиной социальной справедливости, на деле обернулся тиранией и произволом верхушки горского государства. Последствия кровопролитной и разрушительной войны усугублялись тяжелым материальным положением, в котором оказалось большинство чеченских крестьян. Именно духовный и экономический кризис, порожденный крахом имамата, открыл дорогу широкому распространению в Чечне сравнительно нового для нее в суфийском течении ислама кадырийского тариката. Проповедником нового учения стал шейх Кунта-Хаджи Кишиев.
В течение 1862-1863 гг. учение Кунта-Хаджи быстро распространилось в Чечне. Особо крупные общины последователей Кунта-Хаджи возникли в важнейших селениях равнинной части Чечни – Шали, Гехи, Урус-Мартан, Валерик, Шалажи, Новые Атаги, Автуры. Огромный успех получило учение Кунта-Хаджи и в равнинной Ингушетии, что способствовало дальнейшему духовному сближению и политическому единству двух нахских народов. Но что по-настоящему тревожило царские власти, так это создание последователями Кунта-Хаджи параллельных структур власти в Чечне: ими было создано 8 наибств во главе с наибами, а во многих селениях, помимо старшин, назначенных Терской администрацией, появились старшины, действовавшие от имени Кунта-Хаджи. По существу, возник военно-религиозный орден, напоминающий орден сенуситов в Северной Африке.
Российские власти не сомневались, что в Чечне и Ингушетии началась активная подготовка к новому восстанию. Однако роль самого Кунта-Хаджи в подготовке восстания до сих пор остается неясной. Российские архивные источники, как ни парадоксально, единодушно признают, что сам глава нового религиозного братства был далек от участия в подготовке восстания, а многие распоряжения, отдаваемые от его имени, исходили на самом деле от его окружения.
Тем не менее, распоряжением наместника Кавказа шейх Кунта-Хаджи был арестован в 1864 г. в селении Сержень-Юрт. Одновременно были задержаны еще более полутора десятков ближайших сподвижников Кунта-Хаджи. Все они были высланы в различные внутренние губернии России. В частности, Кунта-Хаджи был навечно выслан под надзор полиции в г.Устюжино Новгородской губернии. Однако, в отличие от Шамиля, государственное содержание он получал крайне скудное. Казенных денег не хватало даже на питание. Прожив в ссылке чуть более двух лет, Кунта-Хаджи умер от голодного истощения.
Как и ожидалось, арест лидера кадырийцев обострил ситуацию в Чечне. Оставшиеся на свободе последователи шейха Кунта-Хаджи в январе 1864 г. начали с оружием в руках собираться в селении Герменчук. В ответ российское командование начало укреплять войска в стратегически наиболее важных местах.
Однако вскоре стало ясно, что хотя значительная часть чеченцев сочувствует последователям Кунта-Хаджи, все же за оружие готовы взяться не многие из них. Не поддержали заговорщиков и авторитетные чеченские лидеры, которые шли на открытое сотрудничество с российскими властями и просто не видели смысла в восстании. Они понимали, что после десятилетий разрушительных военных действий Чечне остро был необходим мирный период для восстановления экономики и жизненных сил народа.
Глава VII. Аграрный и сословный вопрос в Чечне во второй половине XIX в. Депортация чеченцев в Турцию
Кавказская война сопровождалась постоянным захватом земель у горцев, что привело к явлению, известному как «земельный голод». На завершающем этапе войны колониальные власти, крайне заинтересованные в «умиротворении» чеченцев, обещали им от имени российского императора вернуть все земли и леса на равнинной Чечне, за исключением занятых под военные укрепления. Взамен чеченские селения должны были получить от правительства другие земли.
Земельный вопрос в Чечне приобрела особую остроту вследствие того, что после создания Сунженской казачьей линии и других многочисленных военный укреплений, большая часть населения страны оказалась согнанной на пространстве протяженностью примерно 70 верст с запада на восток и 40 верст с юга на север. На одну душу населения приходилось не более 2 десятин сельскохозяйственных земель. В условиях России того времени для простого воспроизводства русской крестьянской семье требовалось не менее 5 десятин (1 десятина = около 1 гектара) пахотной земли на одну душу.
Обещание наделить все чеченские селения землей так и осталось невыполненным в полном объеме. Напротив, колонизация края русским населением еще больше обострила земельный вопрос на Северном Кавказе. Администрация Терской области очень медленно осуществляла работы по земельному размежеванию, объясняя это полным отсутствием сведений о земельных владениях как отдельных обществ, так и отдельных семей. При этом не скрывалось, что власти намерены изменить сложившийся порядок землевладения.
В Чечне исторически существовала частная собственность на землю. Царские власти, однако, категорически отрицали наличие частного землевладения под предлогом отсутствия письменных документов, подтверждающих право горцев на землю.
Основная масса чеченских крестьян владела наследственными землями на основе адатов и шариата, в соответствии с нормами обычного горского права без письменного оформления сделок. Официальные власти не признавали законность такого рода сделок.
В результате длительных и бюрократически запутанных земельных размежеваний к концу XIX в. лишь 60% чеченских семей владели земельными наделами, средние подушевые площади которых были в 2-3 раза меньше, чем в целом по России. Остальные крестьянские семьи в Чечне считались безземельными.
Самым крупным собственником земли в Терской области являлось собственно государство. Вторым по величине землевладельцем на Северном Кавказе выступало казачество: составляя чуть более четверти населения Терской области, оно владело почти 40% всех земель, причем, как правило, лучших по качеству.
Крупными земельными участками наделялись представители чеченской знати и духовенства, проявлявшие лояльность царскому правительству. Они сдавали свою землю в аренду безземельным крестьянам. Так же нередко поступали и высокопоставленные русские офицеры. Получившие от государства землю военные редко оказывались хорошими хозяйственниками. Аренда горцами казачьих земель получила столь широкое распространение, что вызвала беспокойство у официальных властей. Они опасались, что, арендуя одни и те же участки в течение многих лет, горцы смогут, в конце концов, предъявить на них претензии. Кроме того, власти стремились закрепить в области возможно большее число русских переселенцев. Поэтому в конце XIX в. вышло распоряжение, запрещавшее казакам сдавать землю в аренду непосредственно горцам. Результатом данного решения стало появление большого числа посредников, через которых земля все же попадала к горцам, но уже по более высокой цене.
Завершение Кавказской войны, несомненно, стало большим облегчением для чеченского народа. Однако имело место глубокое недоверие к новой власти. Это недоверие часто перерастало в недовольство и вооруженные выступления. Иного просто быть не могло. Тянувшаяся десятилетиями война превратила значительную часть мужского населения Чечни в профессиональных воинов, которые трудно находили себе место в мирной жизни. Положение усугублялось и дезинтеграцией общественной жизни в Чечне и основательной трансформацией ее традиционных общественных институтов. С одной стороны, имам Шамиль в течение 25 лет стремился изменить традиционный образ жизни чеченцев, заставляя их следовать законам теократического государства. С другой стороны, то же самое делала российская администрация, навязывая собственные государственные институты. Таким образом, в течение долгого времени на территории Чечни одновременно сосуществовали сразу три государственно-правовые системы: российская, шариатская (имаматская) и традиционная (адаты). Это сосуществование не было мирным – шла война, сопровождавшаяся физическим уничтожением большой массы населения. Еще не привыкнув жить по одним законам, чеченцы зачастую оказывались вынужденными приспосабливаться к другим.
После завершения Кавказской войны терская администрация прилагала активные усилия по внедрению в Чечне общественных институтов, вовсе не характерных, а то враждебных для нее. В частности, речь идет о русского типа сельской общине с ее общественными наделами и круговой порукой. В результате подобных мер происходило основательное разрушение не только традиционных институтов чеченского общества, но и подрыв общественной морали, нравственности, духовных ценностей.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

Комментарии закрыты.